Константин Котлин – 13.09. Часть 2 (страница 5)

– А ну-ка, – произнес Моравский и встал, как вкопанный. Сверху от церкви спускались двое. Тонкий, изящный даже в окружающей скорби, наголо обритый мужчина активно жестикулировал руками, громко и мелодично апеллируя к спутнику. Давешний русский мужик, все такой же огромный и добрый, с растрепанной бородой, в каракулевой шапке, в рыжей шубе, обстоятельно и с достоинством ставил каждый свой шаг по заиндевевшим ступеням. Чисто и звонко он возражал прыткому визави, широко разводя руками. В войлочной рукавице его что-то блестело.

– Ma è vero! C'è un morto in quella cappella!5 – разобрал я высокий гнусавый голос.

– Идем, тебе говорят! Лошадям надо корму задать, посмотрели и ладно, всю ночь с тобой, остолопом, возился, из-за тебя пол округи, небось, на ноги поставил…

– È tutto nel sangue, torniamo indietro!6

– Да не понимаю я! Не в сети мы, мил-человек, сейчас отъедем подальше и все порешаем…

Они, наконец, нас увидели. Итальянец дернулся, испуганно вжал блестящую голову в ворот дубленки. Ямщик как будто бы выругался и встал посреди тропы.

– Полиция, капитан Моравский! – мой спутник потряс в воздухе темно-синей книжицей; при этих словах и жесте сеньор Маттео выпучил оливковые зенки и воодушевленно заулыбался, собрался было скатиться вниз по ступенькам, но его тут же схватила ручища извозчика.

– Стой, дурак, у нас тут каждый второй капитан да майор, а мне за тебя потом отвечать! Стой, говорю!

– Signor carabinieri!7 – залепетал иностранец, пытаясь вытряхнуть самого себя из дубленки.

Я вышел вперед, встретился взглядом с голубыми глазами под черной нелепой шапкой. Ямщик узнал меня, удивленно и громко присвистнул, запуская рукавицу в русую бороду.

– Ох ты ж, разбудил, небось, тебя из-за этой бестолочи? Это я из него бесовщину выбивал. Ходил тут, смотрел, рылом водил по росписям, в звонницу просочился, ударил-таки разок, еле выгнал, а потом куда-то исчез, лиходей. Я прикорнул на скамеечке, через часик очнулся, туда-сюда сунулся, пропал человече! Позвал его раз, другой, глядь – под рябину забился, бледный весь, трясется, чего-то лопочет. Ни черта не понятно! Мой старичок тайваньский на ладан дышит, а тут, как назло, совсем связи нет, переводчик заглох, хоть ты тресни; я, дурак, и скачать не успел накануне. Тряхнул я его, снегом рожу умыл, а ему все неймется! Ну, думаю, католик, не иначе встретил кого на кладбище, ляпнул чего-то, обидел. За шкирку его взял да наверх. Звон колокольный, он кого хочешь почистит, скверну всю выбьет!

Моравский внимательно слушал, а я холодел с каждым словом извозчика. Тот прищурился и спросил недоверчиво:

– А правда: капитан? В штатском или как я – ряженый?

Ямщик усмехнулся в бороду, подталкивая итальянца вниз. Итальянец вновь затянул свою гнусавую мелодию, беспрестанно указывая на холм:

– Signor carabinieri, ascolti, tutto è coperto di sangue!8

Никто не понял ни слова.

– Сейчас разберемся…

– А чего разбираться? – грузно упер руки в бока ямщик. – Я все как есть рассказал. В колокола испокон веков били. Имущества в храме нет, ни икон, ничего. Да, зашли, но это что – грех разве? Чего святому месту пустым стоять, коли оно для живых?

– Возможно мародерство… – осторожно сказал капитан.

– Да ты чего, родной? – громыхнул извозчик, сложил три пальца в единую точку, повернулся к холму, отдал земной поклон и трижды размашисто перекрестился: ото лба к животу, от правого плеча к левому. Итальянец вдруг мелко затрясся, припал на колено, забормотал на латыни. Капитан явно смутился.

– Побойся Бога, служивый! Напраслину возводишь!

Голубые глаза сверлили серые.

– Да я так, предположил только, – еле слышно сказал Моравский.

– Православного в таком обвинил! – не успокаивался ямщик. – Да хоть и римского еретика! Он же в того же Иисуса верует что и мы! Правильно я говорю, сеньор Маттео?

Сеньор вскочил на ноги, отряхиваясь, вскинул огромный нос. Доверительно загнусавил, хватая Моравского за черный рукав:

– Devi venire con me. Questo idiota non mi crede!9

Слово «Идиот» было понято всеми. Капитан изменился в лице. Приосанился.

– Так-так, оскорбление представителя власти при исполнении!

Итальянец улыбнулся, заискивающе заглядывая глазами-маслинами куда-то за шиворот капитана.

– Ох, вам бы все оскорбляться, – хохотнул в бороду ямщик, хватая своего подопечного под руку, собираясь спуститься к нам на асфальтовый пятачок. – Чего на иностранца взъелся? Идиот – это диагноз. И почему это ты сразу на себя определил? Может, он мне это сказал или вот ему…

– Вы из какой организации? – подобрался вдруг Моравский, вытягиваясь, стараясь выглядеть внушительнее и больше; на фоне богатыря в рыжей шубе это казалось сложновыполнимой затеей даже для него. – Лицензия на извоз у вас есть? Документы у иностранного гражданина имеются?

– А как же ж, – важно ответил ямщик. – Прошу до саней. Там и явлю.

Он вдавил подошву в ледяную корку, хрустнул с особым удовольствием черной тонкой веткой.

– Пойдем, Мотя, водки тебе налью! Закоченел ты совсем.

Мотя понял, что обращались к нему, понял, видимо, и еще одно слово. Он всплеснул руками: в этом жесте была целая гамма эмоций.

– C'è un morto sdraiato lì, ma dagli della vodka! Non capirò mai la Russia…10

– Да погоди, остолоп, дай до саней дойти, – добродушно сказал ямщик, хлопнув гостя из Италии по плечу. – В ушах до сих пор гудит, умели раньше отливать мастера…

Он широко улыбнулся и вразвалку прошел мимо нас. Итальянец увязался за ним, обескураженный, бормоча себе под нос какие-то, видимо, проклятия. От него разило изысканным парфюмом вперемешку с похмельной кислятиной. Моравский неодобрительно посмотрел им вслед.

– Давайте-ка, – негромко сказал он мне, – глянем на их документы.

– Конечно, – отстраненно ответил я, щурясь от солнца, что отразилось вдруг в окнах высоток.

Капитан покрутил у лица заламинированный пластик, еще раз прочитал вслух:

– Общество с ограниченной ответственностью «Русская сказка». Сотрудник – Рассказов Иван Афанасьевич. Лицензия выдана Комитетом, угу, угу, лицензия номер, угу… Ну допустим…

Он вернул плоский прямоугольник Ивану Афанасьевичу.

– Так для чего вы на колокольню полезли? – скучающе спросил полицейский, морща сплюснутый нос. Сильно и густо пахло лошадиным навозом.

– Да говорю же – бесноватый, – кивнул черной шапкой в сторону саней ямщик; там под слоем шкур и цветных лоскутов, закутавшись в пуховое одеяло, убаюканный двумястами граммами водки, совсем как младенец – лысый и гладкий, – мирно спал Маттео Малиньи, уроженец солнечной Калабрии11. – Как есть, нечистого встретил! А на Руси что? – правильно, колокольный звон. Вот и на тройке моей бубенцы, от любой напасти оберег. Это такая звуковая волна, у которой функций полезных пропасть. Резонансное ультразвуковое излучение не токмо на тело, но и на душу благоприятно воздействует.

Он прочистил горло и вдруг звонким альтино запел:

– Как нежный звук любовных слов

На языке полупонятном,

Твердит о счастьи необъятном

Далекий звон колоколов!..12

Цокнул языком и громко добавил:

– Задам лошадкам и помчимся!

– Ну тогда счастливого вам пути, – сказал Моравский, водя серыми своими глазами по чистому синему небу. – Постарайтесь впредь общественный порядок не нарушать.

Ямщик развел руками, намереваясь возразить, но капитан строго зыркнул на него, качнул головой.

– Езжайте, говорю. И вот еще что… Хватит с него водки, наверное.

– Так это же часть программы, – зашумел Иван Афанасьевич, – за все уплочено!

Но Моравский уже отвернулся и от ямщика, и от разукрашенной тройки, обратился ко мне негромко:

– Пойдемте, Глеб Владимирович…

От собственного имени-отчества дернулся рот. И совсем рядом заржали лошади. Я не мог понять, показались мне эти звуки или это было на самом деле.

– Куда?

– Обратно.

– Зачем?..

– Ну как же. Посмотрим, что за нечистого они там нашли.

Звякнул колокольчик. Заскрипели сани, и вмерзший в полозья снег оглушающе треснул.

– Доброго вам дня, судари мои!