Константин Комаров – Жизня. Рассказы о минувших летах (страница 22)

С утра продолжаем поход натощак. Никакой полевой кухни нет, утопает в грязи на размокшей дороге. Впрочем, буксует вся техника, шагает одна пехота. Пока не отстают два 45 мм орудия батальонного артвзвода на конной тяге. Станковый пулемет нашей роты на подводе безнадежно отстал, лошадка не артиллерийская. За кухней посылаются выпряженные из-под орудий артиллерийские кони. Бесполезно, не догнали. А обед приготовили славный, теперь можно было закупить или конфисковать у китайцев бычка или свинью. Пока выручает НЗ, неприкосновенный запас. Он состоит из банки тушенки 338 г, сколько-то сухарей и сахара, расходуется по приказу, но съедается стихийно и, как правило, за один прием.

Удивительную для западной психологии стоическую неприхотливость нашего солдата не совсем корректно комментирует немецкий генерал: «Проблема обеспечения войск продовольствием для русского командования имеет второстепенное значение, так как русским фактически не нужно централизованного армейского снабжения. ... Русский солдат вполне удовлетворяется пригоршней проса или риса, добавляя к ним то, что дает ему природа». ... «В Красной армии органам тыла не приходится беспокоиться об обеспечении войсковых частей обмундированием, палатками, одеялами и другими предметами, столь необходимыми для солдат армий Запада. Во время наступления они могут позволить себе забыть о снабжении войск даже продовольствием, так как войска находятся “на подножном корму”» (Меллентин Ф. Танковые сражения. 1938-1945). Начальник отдела военно-исторической службы армии США: «Советский солдат, кормившийся почти исключительно тем, что мог унести с собой в вещевом мешке за плечами, ... был одним из самых неприхотливых в мире». Его же цитата из одного приказа нашего командования: «Опыт... показывает, что пехота так же нуждается в снабжении продовольствием и боеприпасами, как и артиллерия» (Земке Э. От Сталинграда до Берлина). Действительно, в походе от Фуцзина до г. Цзямусы мы довольствовались сваренным в солдатском котелке рисом, которого теперь было в изобилии. Да и в Харбине еще не было полевых кухонь, и мы пользовались трофейным продовольствием. Палатки составлялись из плащпалаток, а одеял в походном снаряжении нашего солдата никогда не было. Нам было не привыкать, и мы шагали вперед не унывая.

На одном из переходов к нам пристроился какой-то генерал-майор, как он отрекомендовался, Иванов. И он начал нам вещать: «Сейчас демобилизованный солдат приходит домой и ему уже готов новенький дом-пятистенка, дается корова и что-то другое на обзаведение хозяйством». По молодости и неопытности и верилось, и как-то не очень. С одной стороны, думалось: «Ведь так и должно быть, воины-победители возвращаются к сожженной хате и заслужили поддержки». С другой же стороны, брало и сомнение — а где все это взять? Вряд ли такими легковерными были все, как я. А мы все идем. На третьи сутки нашего продвижения по китайской территории мы приближались к г. Фуцзину, лежащему в 120 км от границы. Оттуда подвезли и раздали японские галеты в виде мелкого печенья в марлевых кулечках грамм по 200 и 14 леденцовых конфеток при них, похожих по форме на ягодку ежевики. Грызем эти галеты на ходу. Один солдат возмущается: «Когда же нас кормить-то будут? Мы же ничего еще не ели». А из-за города все явственнее доносятся отголоски боя, интенсивная ружейная и пулеметная стрельба. Стали подтягиваться и готовиться к бою и мы. Самовольно выбрасываем все, кажущееся нам лишним. В первую очередь побросали шинели в скатках, хомутом опоясывающие солдата. Приказ: «Сдать шинели на склад». Набросали кучу «склада». Там этими скатками было усеяно все пространство. На грузовых машинах наши девушки в форме возбужденно перекликаются:

— Трофеи не успеваем собирать!

— Трофеи японские что ли?

— Какие японские! Наши солдаты все побросали!

Бой шел за крупный укрепленный узел обороны за городом Фуцзинь. Сам город японцы оставили и отошли к военному городку и горе Вахулишань, лежащими в 6-8 км к югу от города. В оборонительную систему включались постройки военного городка, приспособленные под оборону, в предполье и на территории развитая система траншей и ходов сообщения, доты и дзоты. Трудно просматриваемые участки прикрывали металлические вышки с бронеколпаками наверху. Сидевшие в них снайперы и пулеметчики были прикованы одной рукой цепью. Территорию военного городка окружали противотанковый ров и вал. Оборону держало специальное формирование из трех батальонов. Наши солдаты говорили о смертниках. Во всяком случае, сражались они фанатично, до последнего. В историко-мемуарном очерке «Финал» (М.: Наука, 1969) говорится о штурме огромного двухэтажного дота длиной 100 м, в котором было около 10 амбразур. Лично я видел два обширных бункера длиной, по моим оценкам, до 50 м каждый. По трем углам одного из них были мощные куполообразные доты с амбразурами, у второго не помню, все было обрушено.

Вот эти укрепления и штурмовали два передовых полка нашей дивизии без артиллерии. Потом сюда прорвались по раскисшей дороге два или три танка. Полки вошли в Фуцзинь 11 августа и сходу без всякой подготовки были брошены на штурм укрепленного городка, но атаки захлебнулись. Беспрерывные атаки 12 и 13 августа, с большими потерями в личном составе, не принесли ощутимых результатов. Обстрел укреплений начал подошедший по реке монитор, имевший на вооружении трехорудийную башню (120 или 153 мм калибра?), но стрельба с закрытой позиции из-за города и с воды была неэффективна. Между тем пехота просочилась через пулеметный огонь, нащупала мертвое необстреливаемое пространство на подступах к бункерам, оседлала их и окопалась на их вершине. А тут просвет в тучах. Налетели штурмовики и ударили по своим. Не попали. Решили все просто. По изведанным путям просочившихся солдат за ночь обложили бункеры взрывчаткой и подорвали. По виду развалин мне тогда показалось, что толщина стен и перекрытий бункеров была не менее 2 м, но за точность своей оценки ручаться не могу. Ожесточение боя было велико. По словам солдат, потери в полках убитыми и ранеными достигали 70%. Окончательно сопротивление японского гарнизона было сломлено к вечеру 14 августа. Пленных не было. Наш полк подошел к месту боя около 12 часов дня. Тогда я встретил там знакомого по сержантской школе разгоряченного боем Кошкина. Он и сказал мне о гибели Вальки Дудина. Посланную для него самого пулю поймал болтавшийся у него на поясе трофейный алюминиевый котелок, когда он броском перебегал противотанковый ров. Ну, Кошкин был солдат шустрый, хорошо физически развитый, хотя и тут, как повезет.

Бой под Фуцзином в военно-исторической публицистике подается как прорыв укрепленного района. На самом деле это был изолированный укрепленный узел. Он лежал в стороне от дороги и не мешал нашему продвижению. Глядя с современного «просвещенного» высока, я полагаю, что штурмовать фуцзинские укрепления не имело большого смысла. Достаточно было их блокировать силами не более одного полка, дождаться условий для подхода тяжелой техники (по окончании дождей не более 10 дней) и разбить их артиллерийским огнем. Сейчас все знают, как надоть, грамотные. Это малограмотный Жуков не умел воевать. А представители «прогрессивной общественности» — о-го-го! Но война вся состоит из событий не предсказуемых или трудно предсказуемых и, по мнению некоторых философов войны, во многом носит карнавальный характер независимо от ее устроителей. И такое здесь было. И здесь под Фуцзином водили батальоны с развернутым знаменем на пулеметы. Было, было. Но кто в тот момент мог предсказать, как развернутся дальнейшие события и что нас ждало впереди? А укрепрайон лежал на осевой линии нашего наступления. Потому и штурмовали.

Мы подошли, когда бой был еще в полном разгаре, и наш батальон развернули в боевой порядок за тылами укрепрайона (про весь полк не знаю, не видел). Состояние нервозное из-за неясности. Обстановку не объясняют, задачи не ставят, противник вне видимости, куда стрелять, и стрелять ли, не знаем. Наш командир роты, почему-то пьяный, бестолково бегает вдоль цепи, орет: «Бей японцев!» А сам швыряет в трупы прессованные круги соевых жмыхов. Откуда они там и взялись-то? Да там много валялось всякого разного. В общем, ротный бьет японцев. И нам теперь с ним воевать? Но пока не пришлось. Команда «Отбой». Батальон снова строится и в ночь продолжает движение в заданном направлении. Около полуночи привал на ночлег. Справа поле со сжатой пшеницей в снопах. Дождь проливной, тьма непроглядная, поле залито водой. Укладываем растерзанные снопы под лежбища и спокойно засыпаем. Утром я видел горем убитое лицо китайца, пришедшего осмотреть свое поле, разоренное и затоптанное.

Наш марш походным порядком продолжался, кажется, 10 дней со скоростью 35-45 км в сутки. По размытой дождями дороге строем идти невозможно. Батальон растянулся цепочкой по обочинам. Намокшие плащпалатки от всепроникающей сырости не спасают, в ботинках хлюпает вода. На ночлег батальон располагается плотной группой, состоящей, в свою очередь из более плотных ротных и взводных групп. По окружности часовые. В одном из наших батальонов произошел несчастный случай. Солдат отошел по нужде, не предупредив часового, а тот заметил его только на обратном подходе. По опыту знаю — часовой редко промахивается. При проходе населенных пунктов нас встречали толпы китайцев, обступавших колонну с обеих сторон. Восторженные крики, понятное «Шанго!» У многих на левом рукаве белые повязки с надписью «Демократическая лига Китая» и иероглифы, есть и красные повязки. Мы устали, но здесь приободряемся. Для китайцев наш вид, видимо, представляет внушительное зрелище. Но усталость дает о себе знать и постепенно накапливается. Появляются отставшие. Солдатская смекалка проявляется в случаях «реквизиции» у зазевавшегося китайца лошадки, но чаще всего ишака. В роте ПТР погоняют ишака со своеобразным вьюком из двух связанных плащпалаток с противотанковыми ружьями. Как ни говори, а ружье 17 кг, целый пуд. Был, как я уже говорил, пулемет на колесиках, привязанный к хвосту ишака. Были и верховые. Такие случаи мародерства особо не возбранялись и не преследовались. Солдаты совершали многодневный марш и в отсутствии какого-либо транспорта все вооружение несли на себе: станковые пулеметы со снаряженными лентами в коробках, ПТРы, 82-мм минометы (труба, опорная плита, двунога-лафет, запас мин). Не намного легче было и простому пехотинцу. У меня ручной пулемет с диском около 12 кг, гранаты, лопата; у второго номера автомат 5,4 кг, запасной диск, гранаты, лопата на поясе, коробка с тремя снаряженными дисками для моего пулемета 9 кг. Один диск, как уже говорил, я взял у него из коробки и несу в сумке из-под выброшенного противогаза, стараемся уравновесить нагрузку. Да на нас еще и каски — 1,5 кг.