Константин Кислов – Очерки Юринской жизни (страница 11)
Сам хозяин (у него было 4 взрослых сына) и младший сын Павел с семьей жили в одноэтажном «розовом» доме, известным удивительной резьбой по дереву. В настоящее время этот дом считается историко-художественным памятником поселка Юрино, к сожалению, только считается... Рядом с ним стоит трехэтажный из красного кирпича жилой дом, в нем сейчас поликлиника. Построен он в 1904—1905 годах для сыновей Алексея и Льва. Но в нем никто не жил — эти сыновья были холостые. Во время революции дом был конфискован. И Михаилу Алексеевичу, но уже во время нэпа пришлось построить сыновьям другой дом. Один из них сохранился, в нем сейчас живет с семьей Т. В. Кострова. Второй, точно такой же, был поставлен на углу Пионерской и Чичерина — это для младшего сына Льва. Дом несколько лет тому назад сгорел, а на его месте построен барачного типа дом, в котором живут В. П. Горбачева, и еще одна семья. Эти два дома были построены в саду, там же находилась хозяйственная (дачная) изба, баня. И другие помещения. Все это было конфисковано, а владельцы не то сосланы, не то разъехались сами.
Вторая часть усадьбы М. А. Галина находилась на ул. Сборной (Чичерина). Она принадлежала старшему сыну Михаила Алексеевича Александру. Его двухэтажный полукаменный дом сохранился и до сих пор в нем коммунальные квартиры. На месте достаточного просторного сада Александр Галин во время нэпа построил одноэтажный дом из красного кирпича. Он предназначался для единственной дочери Елизаветы, видимо, в качестве приданного. В этом доме районная стоматологическая поликлиника (зубной кабинет).
Отец и его 4 сына непрерывно участвовали в производственном процессе предприятия. Семья была дружная, работящая, никакими порочными привычками не была запятнана. Наемных рабочих, не считая надомниц, тачавших голицы и бахилы у Галиных с сезонными (стригаля овчин) доходило до 20 человек.
Все сыновья, да и отец их тоже, были страстными любителями лошадей. В зимние месяцы, особенно по праздникам на Большом проспекте (от старой церкви, вдоль крепостной стены и до конца Попова проулка) устраивались гонки рысаков. Галины постоянно содержали 3—4 рысака, известных русских пород. Помнится, где-то в 20-х годах они купили у цыган прекрасного рысака: лошадь была хорошего природного экстерьера привели ее в Юрино на серебряных подковах. Оказывается, цыгане выкрали ее из конюшни какого-то господаря в Бессарабии и привели в Россию, получив здесь за нее хорошую цену.
В этих расистых гонках активно участвовали на своих рысаков Беляковы (полянские), участвовали и другие лошадники. Посмотреть гонки рысаков собиралась масса народу, особенно во время масленицы.
Не могу точно сказать: устанавливались ли какие-либо призы, был ли тотализатор, скорее всего это был показательный кураж Юринских богачей. А впрочем, кураж куражом, а любовь к такому красивому зрелищу сильнее.
* * *
О Шереметевской усадьбе сказано много, и вряд ли можно найти что-то еще новое и неизвестное. Поэтому я остановлюсь только на хозяйственном дворе, на описание садово-огородных плантаций, путь к которым лежит от ворот Евстафьева сторожевого домика. Справа от хозяйственной дороги стоит каменный корпус, в котором размещались различные мастерские усадебного назначения (сейчас в этом корпусе находится ветеринарная лечебница). Дорога и производственный корпус практически отделяли хозяйственный двор от парковой зоны.
От Евстафьева домика крепостная стена продолжала свой путь в северном направлении. Двор занимал большую территорию. По северной сторона и до Северных ворот находились конюшни, большинство из них с выездными воротами во внутрь двора. 2—3 конюшни — с выездами на улицу.
Там, где сейчас задуман какой-то пищеблок и пищекомбинат, это бывшие коровники. Здесь же, в этом дворе находился птичник, псарня, денники, манеж для выгула и разминки рысистых и скаковых лошадей, кузница, каретная. Тут же работал и усадебный ветеринарный пункт.
У юго-восточной границы хозяйственного двора и уже как бы за его пределом стоял деревянный, необыкновенно уютный и красивый дом с мансардой и балконами. Это дом управляющего имением немца Фрейдлиба. Кстати, пожалуй, единственный деревянный дом во всем усадебном комплексе Шереметевых. Потому что даже сарай он строил только из кирпича.
Справа в небольшом удалении от хозяйственной дороги и центральной многополосной аллеи, это уже северная часть парковой зоны; там, где сейчас футбольное поле — всю эту возвышенность занимали вольеры диких животных. За достаточно прочной железной оградой, плотно обсаженной с внешней стороны желтой акацией, выгуливалось более десяти голов благородных оленей.
Если кому-либо из ребят удавалось подойти близко к ограде, олени без боязни подходили с крупными, как спелой сливы, прекрасными, слегка настороженными глазами, устремлялись на пришельцев и чего-то ждали от них. Но смотрители не позволяли задерживаться возле ограды.
На восток от ладного, как забавная игрушка домика управляющего имением, почти на том самом месте, где в настоящее время возведены корпуса частных гаражей, стояли другие корпуса — оранжереи. Их было несколько каменных, под стеклянной кровлей, хорошо утепленных, с достаточно субтропической влажностью воздуха. В этой атмосфере хорошо созревали абрикосы, персики, виноград и даже ананасы. На стеллажах вдоль стены и даже на влажном земляном полу всегда стояло много всевозможной глиняной посуды, в которой, должно быть, выращивались саженцы, а быть может, цветы и рассада.
Оранжерейное хозяйство сохранялось и в те, первые годы пребывания в усадьбе Нижегородского кадетского корпуса. А руководство специализированного учебного заведения так бережно сохраняло выращенные здесь плоды, что даже нам «приготовишкам» не раз доводилось наслаждаться этим «заморским» десертом в столовой за ужином или обедом.
Оранжереи стояли как раз на границе, откуда начиналось садово-огородное хозяйство. Оно было развернуто на большой площади наиболее плодородной земли. И завершалось где-то на уровне Ивличевых ворот, там, где крепостная стена продолжалась в направлении к Юринскому озеру, но уже высоким тесовым забором.
Земельный массив надежно был защищен с севера крепостной стеной, а по всей длине ее, вплоть до ворот плотника Г. Ивличева, мощно поднималась березовая роща. Где-то на южной опушке этой рощи, недалеко от пахотной межи стоял одноэтажный белый кирпичный (покрашенный) дом на три или четыре квартиры. В нем жили с семьями садовник, овощевод, возможно, и другие специалисты земледелия.
Фруктовый сад был отделен от овощных плантаций глубокой поперечной канавой, обсаженной кустарниками.
На середине плантации овощных культур, стояла высокая, обшитая белым металлом башня—здесь, в широкой зацементированной траншее приготовлялся силос из кормовых культур и послеуборочных остатков.
Силос — это было ведь в начале 20-х годов! А у Шереметева еще и раньше. Хорошо приготовленная силосная масса загружалась в башню.
На овощных плантациях выращивалась капуста, морковь, столовая и кормовая свекла, много других овощей и зелени. Культуры были высокого качества, весь урожай их складировался тут же в специальных хранилищах.
С южной стороны плантации была проложена глубокая защитная канава, по обоим бортам ее стояла плотная живая изгородь из колючего боярышника. Возле канавы находился длинный одноэтажный кирпичный цейхгауз — так называлось это помещение, когда в усадьбе размещался кадетский корпус. У Шереметева он, вероятно, назывался иначе. Это были просто склады для хозяйственного инвентаря, семян и других припасов.
Если цейхгауз располагался параллельно защитной канаве, то рядом с ним стояло еще одно кирпичное здание, торцевой стороной обращенное к канаве. Здание было очень высоким, с крутой и острой готической крышей. Он на несколько десятков метров вторгалось в парковую зону. На его месте сейчас стоит детский «Теремок».
А было оно всего лишь сенным складом. Здесь прессовалось сено, тюки его аккуратно укладывались под самую крышу обширной каменной емкости.
Сад находился на восточной части массива. Он был еще молод, хорошо ухожен и давал неплохие урожаи яблок разных сортов, груш, косточковых плодов и ягод.
Кстати, все это хозяйство сохранилось в неприкосновенности и при кадетском корпусе и весь урожай шел на кормление воспитанников.
Юринским ребятам, которые проживали у себя дома, а не в интернате, кадетского корпуса, ежемесячно выдавался сухой паек. В те голодные годы это значило много не только для воспитанников, но и для его домашних. Кадеты старших классов в нужное время принимали участие в уборочных и других работах на плантациях.
В 1926 году после катастрофического наводнения весь этот сельскохозяйственный массив, включая и оранжерейные корпуса, был передан в распоряжение местных властей для переселения сюда жителей из затопляемых улиц поселка. Теперь — это Парковая улица Юрина, застроенная панельными трехэтажками.
И только, как памятник о прекрасном уголке облагороженной природе, щедро отдававшей свои плоды, стоит белокаменный цейхгауз, давно уже перестроенный под начальную школу для малышей. Хорошо, что его не снесли, как поступили с его соседом — островерхим, как готический храм сеновалом, в котором можно было при скромных затратах развернуть спортивный зал для молодежи поселка.