Константин Кислов – Очерки Юринской жизни (страница 10)

И только после такого заявления Румянцева признали его, добровольно вышедшим из рядов ВКП(б). Года через два он поправил здоровье, работал маляром где придется, постоянно пил горькую и со смехом рассказывал собутыльникам и просто знакомым рабочим о партийной истории, приключившейся с ним.

Рядом, чуть не стена к стене с Постоялым двором Румянцева, стоит двухэтажный с парадным крыльцом дом крупного заводовладельца Тезикова (Тезина) Ивана Ивановича. Дом этот был построен еще в 1877 году.

Усадьба Тезина занимала целый квартал: кожевни, зольники, кисели, раскроечный цех (закроина) и др. — все это занимало правый берег оврага между Передней и Задней (Красноармейской) улицами. Его завод функционировал круглый год, постоянных рабочих было 50 человек, не считая надомников.

Тезин располагал достаточными денежными резервами, постоянным дебитором его был ни кто-нибудь, а сам помещик Шереметев, которому всегда не хватало денег на строительство и закупку произведений искусства, и предметов обстановки.

Сам Иван Иванович Тезин — человек мощной физической силы. Среди юринских старожилов бытовали легенды о его силовых упражнениях (забавах).

Дом его в значительной мере испорченный всевозможными пристроями, в настоящее время занимает Юринский райотдел милиции.

 

* * *

 

Напротив здания Райотдела милиции, стоит двухэтажный полукаменный дом, в котором размещается аптека, ее склады и службы.

Дом принадлежал торговцу Федору Локтеву. Судьба этого человека достаточно мрачная и даже трагическая. Где-то в половине 20-х годов, он был расстрелян по приговору суда за изготовление и распространения фальшивых червонцев. Тогда червонец положил придел всем прочим советским денежным знакам. Государственным денежным знаком с плавающим курсом стал червонец.

Его подделкой в Юрине занималась довольно опасная группа опытных фальшивомонетчиков. Возглавлял ее некто Дементьев, житель деревни Быковка. В эту преступную группу, входили упомянутый Ф. Локтев, часовых дел мастер Алексей Разгулин, бывший предприниматель Михаил Страхов и другие. Всего было арестовано более 2-х десятков подозреваемых. Сидели они в одной или двух камерах предварительного заключения, оборудованных в крепостной стене, возле которой находится сейчас праздничная трибуна.

Юринское ГПУ (оно располагалось в двухэтажном особняке одного из братьев Смысловых, в настоящее время его занимает коммерческий банк «Аяр»), работало видимо тоже не очень профессионально. Молодые чекисты без предварительной разведки пришли на квартиру к Дементьеву, жена или кто-то из членов семьи сказали, что хозяин на сенокосе. Сотрудники отправились на луга, подъехали к одинокому косарю в белой рубашке. Спросили: не знает ли он, где косит траву Дементьев? Тот сразу сообразил в чем дело. Неспеша обтер пучком травы косу, задумчиво поглядел вокруг, подумал и сказал: «Вон, видите, за тем вторым бугром мужики косят?.. Дементьев как раз там и докашивает свой пай...»

Чекисты поехали туда, а он (это и был сам Дементьев) быстро убрался с лугов. Говорили потом, что он сумел перебраться за границу, в Норвегию, где побывал в качестве военнопленного Первой мировой войны. Ходили и другие слухи: его будто все-таки поймали, осудили и расстреляли вместе с Локтевым, Разгулиным, Страховым. Несколько человек было осуждено к различным срокам тюремного заключения. Остальных отпустили с миром.

Фальшивые червонцы так подорвали рыночную торговлю в Юрине, что марийцы с горной стороны или отказывались принимать дискредитированные червонцы или совсем покидали Юринский воскресный базар.

Даже пусть суда над фальшивомонетчиками восстановить и нормализовать рыночную торговлю в Юрине удалось не сразу: люди все еще рассматривали червонцы, глядя на солнце.

 

* * *

 

По пути к Базарной площади (она именно так называлась) и Шереметевской усадьбе есть необходимость сказать о том, что из числа коренных юринских старожилов рыночной торговлей (лавочной) занимались 3—4 человека. И среди них, пожалуй, наиболее заметным можно назвать Павла Ивановича Лосева. Его лавка преимущественно москательных товаров находилась в нижнем этаже его жилого дома (сейчас в этом помещении расположен книжный магазин)

Второй его дом стоит на углу ул. Касаткина, против здания почты. Это старый, деревянный полуразрушенный дом с пристройками, которые упираются в стену сеней бывшей церковно-приходской школы. Фасадная (передняя) часть дома арендована каким-то кооперативом, торгующим мясными продуктами.

Лавка бакалейных товаров Красильниковых (Емангашских) была на площади, в нижнем этаже дома, в котором еще до недавнего пожара размещался Юринский райсовет народных депутатов. Ведала торговлей жена одного из Красильниковых Анна Николаевна.

Все наиболее крупная торговля в Юрине находилась в руках купцов переселившихся сюда из разных городов и весей, и добротно обосновавшихся на юринских островах.

Мануфактурой торговали такие, как В. Макаров, А. Графов. У них были свои лавки и павильоны на месте современного Ленинского сквера. Каменные «Культмат» и «Универмаг» (тогда он, кстати, был одноэтажным) принадлежали быковскому купцу-мануфактурщику Малину.

Магазин смешанных товаров Сергеева, довольно крупное, двухэтажное торговое заведение — это теперешний «Хозмаг». На втором этаже жила семья Сергеевых.

Хлебная торговля (пироги, колобашки и прочие хлебные изделия, а также чайная — находилась в руках Я. В. Тараканова, родом из села Белавка Васильсурского уезда...).

Торговлю в Юрине держали также казанские татары Садыков и Халиков. В базарные дни много приезжало торговцев различными товарами из Козьмодемьянска, Васильсурска и других купеческих городов. А в ярморочную неделю она начиналась в «Сергиев день» (День рождения помещика Сергея Шереметева) в Юрине приезжало много иноземных купцов по пути с Нижегородской ярмарки. И тогда тут было все: игры, карусели, клоунада, музыка шарманщиков и пьяный пляс!

В заключение хочется сказать еще раз, что коренные юринцы изначально не любили торговлю. Да им, пожалуй, и некогда было заниматься ею. Они целиком поглощены только работой, своим ремесленным делом, которое создавало немало забот.

На улице Касаткина находится известная всем и каждому почта, достаточно видный голубой (скорее всего, пожалуй, ультрамариновый) двухэтажный кирпичный особняк. Владельцем особняка был Иван Васильевич Тарасов, по прозвищу «Лабазный». Кстати, раньше в Юрине можно было скорее разыскать нужного человека по его уличному прозвищу, чем по фамилии.

 

Поскольку Иван Васильевич в истории Юрино личность довольно заметная, а для кого-то может показаться еще и одинокой, о чем хочется рассказать поподробней. Внешне этот невзрачный бардинский мужичок какое-то время служил у помещика Шереметева, ведал хозяйственными делами и, наверно, не без успешно, потому что вскоре уволился с усадебной службы, женился на сестре К. П. Тезикова (просвещенного юринского предпринимателя) и открыл свое торговое дело. Торговал он крупными партиями муки. Лабазы с мукой и зерном находились на той же усадьбе, где стоит здание почты (в те годы здесь был довольно обширный пустырь и — лабазы). А он — «Лабазный». Полагаю, что в этой истории имеет место определенная деловая связь с Шереметевской паровой мельницей, сгоревшей при невыясненных обстоятельствах. Только мощная паровая мельница могла наполнять мукой лабазы И. В. Тарасова и создавать тем самым широкую возможность оптовой (да, вероятно, и розничной) торговли мукой. Немало ржаной муки шло и в кожевенное производство, в так называемые «кисели». Но «Лабазный» торговал не только мукой, но еще и дорогими винами, и хозяйственными товарами.

Иван Васильевич, хорошо понимавший свое дело, он многим давал в долг и муку, и деньги, иногда даже забывал кому и сколько одолжил. В его амбарной книге можно встретить такие записи: «Рыжему Яшке... столько-то; Рябому Ивану Майданскому... и т. п.». Мог позволить себе покуражиться. Но самым серьезным его пороком был — запой, во время таких загулов он все забывал, все шло прахом. Допивался до того, что не во что было одеться. И когда этот дикий запой кончался, он брал в руки посох (палку), надевал лапти, через плечо подвязывал сумку и пешком отправлялся в деревни собирать долги. Люди расплачивались с ним, видимо, верили, что «Лабазный» опять вернулся к нормальной жизни. И действительно, вскоре все как в сказке становилось на свои места: наполнялись мукой лабазы, шла серьезная прибыльная торговля. И так, до нового загула. Кожевенными делами Тарасов не занимался.

На Прогоне (ул. Пионерская) и Сборной улице (Чечерина) крупная усадьба принадлежала богатому предпринимателю

 

МИХАИЛУ АЛЕКСЕЕВИЧУ ГАЛИНУ

 

Кожевенный завод, склады и вспомогательный цех, где правились, сушились и затаривались в чехлы готовые рукавицы, установлены были на «ряжах» — на высоких прочных столбах, в несколько рядов поставленных над оврагом. Такого в Юрине до Галиных еще никто не придумал — это уже походило на производственный эксперимент! На этих «ряжах» была еще сооружена широкая мостовая из однорезных бревен. На мостовой сушили шерсть, пеньку, здесь были пристроены на столбах (или на козлах) вешела, на которых просушивали поднятые из дубильных чанов кожи. Этот процесс кожевенники называли «взломом».