Константин Кислов – Очерки Юринской жизни (страница 13)
Горела старая церковь... Это было жуткое зрелище, какое-то космическое наказание за грехи всех поколений. Страшная трагическая ночь для жителей Юрина.
Пожар продолжался целые сутки, пока не сгорели последние бревна, доски, поленницы дров на соседних подворьях. И уже никто не боролся с огнем, и нечем было вести такую борьбу, сил не было, люди отдали все, что могли.
После такого бешенного огня растрескались белокаменные надгробия и ниже стала осиротевшая Маковка — любимое место отдыха жителей Юрина.
* * *
Новая двухэтажная кирпичная церковь, нареченная тем же святым именем — храм Михаила-Архангела строилась с 1869 по 1889 год: ровно 20 лет! Выше было уже сказано, что староста еще той старой, сгоревшей церкви А. И. Блездов за это время (или одновременно) успел построить не только храм, но и собственный дом — особняк на Передней (Советской) улице из этого же материала, будто на показ всему Юрину: глядите, как мы имеем!..
Храм Михаила-Архангела воздвигали все те же юринские мастера каменных дел: Смысловы, Морозовы, Кочетовы и др., которые строили Шереметевский замок, усадебные службы, крепостную стену и особняки богатых юрян.
Внутреннюю отделку, художественную роспись стен храма производили многолетние мастера «богомазы» из городов Владимира, Нижнего Новгорода и даже из Суздаля. Артелью умелых людей руководил известный иконописец Федоров (фамилия, возможно не совсем точная).
Особенно сильное впечатление оставляла роспись стен и плафонов на библейские темы. Чудная старо монастырская стенная роспись была, конечно, и в старой церкви. Но там ее было немного и располагалась она весьма экономно, для этого не хватало места.
Мне и сейчас помнится роспись плафона второго этажа новой церкви, в условиях небольшого села, это было что-то неподражаемое. В центре полусферного голубого плафона изображен Бог-Саваоф, выпускающий из рук белого голубя. Золотые лучи, расположенные в каноническо-строгой симметрии как будто бы ниспадали с высоты на грешную землю, одновременно осыпая ее ярким золотом звезд.
В искусственной резьбе и в золоте представлялись алтари первого и второго этажей, с великолепными иконами святых в золотых круглых рамах на темно-синем ультрамариновом фоне.
Все стены, столбы и переходы обоих этажей также расписаны в самом высоком стиле — здесь были изображены в полный рост апостолы, а там, где не доставало площади лики великомучеников. Во всем храме не было ни одной росписи, где хотя бы в малой мере повторялся сюжет уже имевшихся икон и росписей.
Размышляя о прошлом, пожалуй, можно сказать, что храм Михаила-Архангела строился в расчете на значительное увеличение прихожан. В 1904 году по сведениям Нижегородской епархии в Юрине было 4654 православных прихожан и 194 раскольника.
Двухэтажный храм мог вместить больше.
Кроме народных пожертвований, немалый материальный вклад в строительство храма внесли помещики Шереметевы, М. Г. Кислов, братья Тезиковы (Тезины) и многие богатые предприниматели села Юрина. Немало было положено труда и денег на приобретение колоколов для храма. Музыкальный перезвон Юринской колокольни, был слышен чуть ли не во всех деревнях юринской волости. А самый большой (вечевой) колокол весил что-то около 350 пудов!
Даже в Советское время клир юринского храма был все еще довольно значительным: три священника, 2 диакона, псаломщики, два великолепных по подбору голосов хоровых коллектива. Церковь вплоть до ее административного закрытия в 1937 году работала нормально и прихожан было достаточно.
Однако надо сказать, что среди священников, а равно и среди остальных служителей церкви постоянно возникали конфликтные ситуации.
До приезда в Юрино, после окончания духовной академии, Формозова А. Н. (отца Александра), настоятелем церкви был Беляков (отец Николай). Вокруг него постоянно велась борьба, его подозревали в преступных связях с Охранным отделением. К такому подозрению, видимо, были основательные причины. Даже его сыновья (их у него было трое) не стали жить вместе с отцом...
В этой краткой записке мне хотелось бы назвать младшего сына Бориса Николаевича Белякова, автора уникального двухтомного издания об истории развития театрального и концертного дела в Ниж. Новгороде (г. Горьком) начиная с XVIII века и до наших дней.
Сам Борис Николаевич личность незаурядная, он по праву мог бы войти в генетический фонд села Юрино.
Формозов (отец Александр) стал настоятелем церкви. Это был высокообразованный, внешне красивый и обаятельный человек, обладающий прекрасным бархатистым голосом.
Прихожане обожали его. Но это не нравилось другим священникам, исходившим черной завистью.
Среди завистников — надменный, высокорослый, честолюбивый старик Модеритов. Угрюмо-мрачный Крылов, клонившийся к «обновленческим» идеям. Верующие не любили еще и за распутное поведение его взрослых сына и дочери, вступившей в сожительство, с агентом юринского уголовного розыска Русановым.
Некоторые из служителей злоупотребляли спиртным питьем и не соблюдением постов.
Конечно, все это не могло положительно отразиться на деятельности церкви. Надо иметь в виду и другое: юринский рабочий «кожух» никогда не был слишком приверженным к церковному стоянию. Он удивительно похож на того русского мужика, о благоверии которого сказал Виссарион Григорьевич Белинский в письме, написанном перед смертью, Николаю Васильевичу Гоголю.
Такова история и ее жизненные перекосы.
* * *
Жизнь каждого человека продолжается между двух отправных стадий: рождением и смертью. Что касается рождения, тут все ясно; младенец дышит, питается молоком матери, крепнет, растет сам, возрастают и его жизненные потребности.
А как со второй стадией?.. Гроб, саван, три аршина земли для вечного успокоения. Ничего другого ему не требуется, он уже не человек, а бренные останки его. Но для захоронения требуется место — кладбище или погост, как еще называют это свято и вместе с тем страшное место, вокруг которого всегда витают злые духи и роятся легенды.
В Юрине есть одно кладбище, находится оно на довольно обширном песчаном плато на северо-восточной окраине поселка. Лет 50—70 тому назад возле кладбища никаких хозяйственных построек не было, а тем более жилых домов. Боялись люди.
Юрино — многовековое поселение и, надо полагать, похоронено оно за эти века великое множество своих граждан и подданных. Где хоронили их? Считаю, что поначалу таким местом была Маковка, хотя и называлась возможно иначе. Я не говорю о тех захоронениях под тяжелыми белокаменными надгробиями — это могилы более позднего времени, когда здесь стояла уже первая юринская церковь Михаила-Архангела. И покоятся в них останки не простолюдинов, а прежде всего отцов церкви, ее служителей, а также семейные погребения владельцев крепостного села Юрино, каких здесь побывала немало.
Помню я и другое: в годы больших половодий, а таковые случались довольно часто и вода подступала под Маковку. Крутые волны с великой силой бились о берег и вымывали из-под слоя песка и глины кости, останки древних захоронений. Повторялось такое вымывание костей в каждую большую воду.
Итак, это, вероятно и было кладбище юринского первопоселения. В 1770 году, когда здесь был построен храм, хоронить умерших стали на том «Большом» кладбище. Кстати, его так и называли даже в более поздние годы. Большое кладбище—здесь хоронили не только юринских, но привозили покойников из ближайших деревень; места было достаточно. В восточной части кладбища хоронили старообрядцев, раскольников...
Время идет, многое изменилось с тех пор даже на кладбище. Захоронения эти составляют здесь уже не один этаж — целый пантеон многих поколений безвестных, не признанных и вполне возможно талантливых. И самого кладбища, каким оно помнится мне, давно уже нет. Тогда на могилах стояли преимущественно деревянные кресты с эпитафиями, похожими одна на другую, написанными местным «живописцем» и мастером на все руки Андреем Ивановичем Тяпиным на жестяных листах.
В лихолетье кресты выломали и расставили по избам на топливо, эпитафии тоже исчезли, и кто лежит под тем или другим могильным холмом — никто уже не скажет. Но здесь пока сохранились еще могилы и старой юринской знати, они, конечно, тоже серьезно пострадали, однако приглядываясь к ним, можно еще что-то узнать.
Вот железная ограда семейных захоронений Овсянниковых. «Павел Николаевич Овсянников, умер 72 лет». Это, видимо, родоначальник семьи; Нина Федоровна Овсянникова — это уже сестра художника Леонид Федоровича Овсянникова. Здесь все было сделано достаточно богато, традиционно строго, но с художественным вкусом, хотя сам Леонид Федорович похоронен на одном из Ленинградских кладбищ. Здесь — памятник из черного мрамора, достаточно просторный склеп и тяжелая железная дверь, наполовину заваленная землей. Склеп пуст и находился ли в нем чей-то прах - неизвестно. Можно увидеть приличные памятники и на других захоронениях разных лет — их можно сосчитать по пальцам.
Однако все это даже приблизительно не напомнит тот культ предков, мастерство скульпторов, тот наконец порядок какой можно увидеть, скажем на армянских или грузинских кладбищах даже в малых населенных пунктах.
Как жаль, что здесь царит хаос запустения и безответственность чиновников, которые, видимо, забывают, что придет время и им предстоит обрести здесь вечный покой.