Константин Калбазов – Неприкаянный. Делец (страница 4)

– И где этот город находится? – спросил слесарь Ганс.

– Далеко на востоке. Гораздо дальше, чем через океан от Гамбурга до Нью-Йорка. Поездом сегодня можно добраться за тридцать дней.

– Тридцать дней на поезде?! Россия такая большая?! – удивился Рихард.

– Она огромная, – улыбнувшись, подтвердил я. – А ещё она радушная. Случается, конечно, всякое, но гостям и новым людям у нас всегда рады. И земли хватит, чтобы расселить миллионы. Так что фермерам мы также будем рады.

Надеялся ли я на то, что эти люди поведутся на мои посулы? Вовсе нет. Мне пока нечего им предложить. Да, предприятия строятся и рабочих рук не хватает, но и условия для проживания я им пока не могу обеспечить. Те же общежития лишь в проекте, а пока ставятся бревенчатые бараки, самое простое и быстрое из возможных вариантов.

К чему тогда эти разговоры? Я просто вдруг подумал, что можно попробовать перехватывать вот таких разочаровавшихся в Америке, предлагая им новую попытку, или же сразу заманивать прямиком из Европы. Пока у меня для них есть лишь ничем не подкреплённые обещания, но уже через год мои слова обретут материальность. И это может стать неплохой возможностью для устранения кадрового голода. Своими силами мы будем готовить эти самые кадры слишком долго.

Разумеется, с началом войны есть опасность немецких погромов. Но эта проблема решаема путём применения жёстких мер. Опять же, можно организовать грамотную пропаганду. В любом случае, если получится привлечь большое количество квалифицированных рабочих, то можно потратить усилия и на то, чтобы озаботиться их безопасностью…

В Гамбург мы прибыли одиннадцатого июля, откуда на поезде перебрались в Росток и уже на следующий день оказались на борту русского парохода, следующего прямиком в Санкт-Петербург. Удачно получилось, чего уж там. Правда, тут с билетами первого класса не задалось и пришлось довольствоваться третьим. Но это ничего, тем паче, что каюта оказалась на четверых. Далее трёхдневный переход до столицы, и пятнадцатого моя нога наконец ступила на русскую землю.

– Эх-ма, сколько же я тут не был, – с удовольствием потянувшись, произнёс Ложкин.

– Шесть лет. Аккурат в девятисотом году мы отбыли в Америку получать нашего «Варяга», – произнёс Будко.

– Точно, – хмыкнул бывший артиллерийский кондуктор.

– Стоять будем или кто-то озаботится извозчиком? – спросил я у троицы, которую вдруг накрыла ностальгия.

Лично я по поводу возвращения особых эмоций не испытал. Никогда не любил этот город. Любовался его архитектурой, в каждой линии которой сквозит имперское высокомерие, но сам Питер мне всегда казался холодным, и не только в плане климата, хотя и тот не подарок.

Бр-р-р! Как же сегодня промозгло-то. Дождя нет, но день хмурый и холодный, по ощущениям градусов десять, и влажность такая, что лучше уж Дальний Восток с его зимними морозами ну хотя бы потому, что нет плохой погоды, есть неправильная одежда. Вот только в Питере её предугадать довольно сложно, и я сейчас одет совершенно не по погоде, а лезть в чемодан никакого желания. Ладно, перетерплю, чего уж там.

– Ехать подано! – выпрыгнув из пролётки, возвестил Будко.

Следом подкатила ещё одна. Ну и правильно. При нас четыре неслабых таких чемодана, что скорее походят на недосундуки, и пристроить их на задах одной пролётки попросту не получится. Да пара саквояжей с капиталами что твои пудовые гири, и это не фигура речи. Ну и владельцы всего этого богатства здоровые лбы. Впрочем, я всё же сложением пожиже буду. Хотя и успел окрепнуть за то время, пока владею телом реципиента, но мышечную массу особо не нарастил.

– Давай-ка, братец, на Малую Садовую. Русско-Китайский банк знаешь? – спросил я.

– А то как же, барин.

– Вот туда и кати.

– Слушаюсь. С ветерком домчу. Н-но! Родимая!

М-да. С ветерком – это как я пробежался бы на своих двоих с бешеной скоростью аж вёрст эдак в двенадцать. Всё же Америка это страна автомобилей даже сейчас. Не скажу, что там нет и вовсе извозчиков, но автотранспорта уже достаточно много. Здесь же, пока доехали до места, повстречали не больше десятка. Смех, да и только. Ничего, я это дело поправлю. Дайте только срок.

– Как-то уже непривычно, – почесал затылок Снегирёв, успевший влюбиться в стальных коней.

– И не говори, брат, – поддержал его я.

До места мы добирались битый час. Здание банка жёлтого цвета в три этажа в типичном питерском стиле. Выглядит представительно и внушительно. Широкое парадное крыльцо, выходящее прямо на улицу. Я оставил парней в пролётках, а сам взбежал по ступеням, неся в руках увесистые саквояжи.

Ох и дохляк же мне попался в этот раз. Вроде и не пренебрегаю силовыми упражнениями, да только пока это тело подкачаешь должным образом, не один год пройти должен. Ну или пора переходить на перловку и качаться, качаться, качаться. Впрочем, хорошо уже то, что я компенсирую этот недостаток своей ловкостью и гибкостью, уж растянуться-то у меня получилось, как надо.

Арендовать пару ячеек и определить туда саквояжи заняло каких-то двадцать минут. Заодно обменял оставшиеся банкноты долларов на рубли. Ни к чему мне в России зелёные, поди, не святые девяностые. Вот золото оставил в ячейках. Потому что это другое.

– А теперь, братец, давай в «Асторию», – приказал я извозчику, устроившись в пролётке, уже будучи налегке.

Ну и покатили мы столь же неспешно, как и до этого. А что ты с этим поделаешь? К слову, можно было бы раньше разделиться, потому что сейчас пришлось ехать в обратную сторону. Но госпожа паранойя меня не отпускала, пока я не определил своё богатство под надёжную охрану. Потому и не захотел отказываться от сопровождения. Да и путешествие вышло не столь уж обременительным. Хотя, конечно же, общая душевая третьего класса не идёт ни в какое сравнение с удобствами первого.

Пролётка двигалась по Невскому проспекту под убаюкивающий цокот копыт по брусчатке. Признаться, есть в этом что-то завораживающее и даже гипнотическое. Так и хочется закрыть глаза и отдаться своим мыслям. Через несколько минут я так и сделал. Но тут же разомкнул веки от прострелившей мозг мысли. Мы катили довольно неспешно, едва-едва быстрее пешеходов, всё же у живого транспорта есть существенный недостаток, он устаёт.

Обернулся на выходящего из пролётки полковника в форме отдельного корпуса жандармов и вновь приметил целеустремлённо направлявшегося к нему молодого человека в расстёгнутой студенческой тужурке и мятой фуражке.

Не медля ни секунды, я выскочил из экипажа, чем немало удивил Снегирёва. Признаться, я и сам пока не до конца понимал, с какого, собственно говоря, перепугу, но вот не понравился мне горячечный блеск в глазах вьюноши бледного со взором горящим, как и его решимость камикадзе. Насмотрелся я на таких за годы, проведённые в поисках дозы адреналина. Очень уж похож на новобранца, которому вот-вот предстоит первая в его жизни рукопашная схватка не на жизнь, а на смерть.

Студент завёл руку за спину, и тут же она появилась, но уже с небольшим револьвером. Я рванул из открытой поясной кобуры браунинг, и едва юный террорист поднял оружие на линию огня, как грохнул выстрел. Молодого человека повело от попадания в плечо, бульдог выпал из его руки на тротуар, а следом завалился и незадачливый стрелок.

Полковник вздрогнул и в недоумении осмотрелся вокруг, даже не подумав потянуться к кобуре с уставным револьвером. До выстрела он вообще не видел ни меня, ни нападавшего. И это при его-то службе и обстановке в стране. На его месте я вертел бы головой на триста шестьдесят градусов.

Выстрел!

Пуля, не попав в полковника, с тупым щелчком ударила в стену дома, оставив серый кругляш скола штукатурки. Из второй пролётки прогрохотали сразу несколько выстрелов. На противоположной стороне улицы парнишка, одетый как простой рабочий, дважды встрепенувшись, осел на колени и грохнулся лицом в брусчатку мостовой, так и не выронив револьвер.

– Лихо это у нас тут. Да Чикаго отдыхает, м-мать, – выдохнул я, высматривая возможных новых нападающих.

– Олег Николаевич, вы в порядке? – выскочил из пролётки Ложкин.

– Нормально, – ответил я. И уже к жандарму: – Господин полковник, вы как, не пострадали?

– Благодарю, со мной всё хорошо. Однако… – покачал он головой.

Жандарм взглянул на корчащегося на тротуаре студента. Перевёл взгляд на неподвижно распластавшееся тело рабочего. Посмотрел опять на меня. А по улице уже вовсю разносилась трель полицейских свистков. В смысле свистели, конечно же, дворники, но никаких сомнений, вскоре тут появятся и городовые, а мне предстоят разборки. Ничего особенного, с правом ношения оружия у нас всё в порядке, и применили мы его вполне себе правомерно, н-но…

М-да. Ну, здравствуй, Россия-матушка. Эк-ка тебя корёжит-то.

Глава 3

Приморский коммерческий

В Питере мы провели трое суток. И это ещё хорошо, что следственные процедуры с нами провели в сжатые сроки и позволили покинуть столицу. До введения военно-полевых судов в отношении террористов, убийц, грабителей и иже с ними был ещё целый месяц. Это при условии, что взрыв на Аптекарском острове всё же прогремит, чему я намеревался помешать. Впрочем, из-за волны террора, захлестнувшего Россию, подобные меры сами напрашиваются. Нужен только решительный человек, способный сделать этот шаг, а Столыпин как раз из таких и будет.