Константин Калбазов – Неприкаянный. Делец (страница 5)

Как только мы получили разрешение, то сразу поспешили купить билеты и поездом отправились в Москву. Нас там ожидал мой компаньон, купец первой гильдии Суворов. Как я уже говорил, Михаил Иванович умел подбирать кадры, а потому не опасался оставлять свои предприятия без присмотра на длительный срок и мог позволить себе вояж на запад. Впрочем, даже находись он во Владивостоке, то физически не смог бы лично контролировать всё.

Ну вот как ему уследить за факторией на той же Камчатке? До Петропавловска порядка полутора тысяч миль морем. Или золотой прииск, куда от железной дороги по тайге добрая сотня вёрст, преодолеть которые едва ли не сложнее. Или предприятия в Маньчжурии, где помимо расстояний есть ещё и такая напасть, как хунхузы. Нет, без грамотного подбора персонала ему ни за что не удалось бы создать свою империю.

– Ну, здравствуй, Олег Николаевич. Иван, Александр, Григорий, – встретил он нас на перроне Николаевского вокзала.

По градации купца мои товарищи достойны уважения, чтобы не быть Ванькой, Сашкой и Гришкой, но и не доросли до Капитоныча, Филиппыча и Петровича. Об имени-отчестве я скромно умолчу. И несмотря на то, что я не чурался обращаться к ним именно так, для Суворова это ничего не значило. Парни должны были вырасти в его глазах, и никак иначе.

– Здравствуйте, Михаил Иванович. Как вы тут? Заждались, наверное? – приветствовал его я.

– Да куда же вас девать-то, коль скоро без приключений не можете, – махнул он рукой.

– Уже знаете? – уточнил я.

– Ну так газетки почитываем. Что хоть за человек тот жандармский полковник?

– Нормальный служака, имеет на своём счету пять грамотно схваченных шпионов, которым не удалось отвертеться. Но главное – шесть разгромленных террористических ячеек, готовившихся к проведению акций. И все с использованием бомб. Вот и приговорили его эсеры.

– Это значит и невинные души должны были на небеса отправиться, – перекрестился купец.

– То есть те, кого собирались взорвать, виновны и заслуживают такой участи?

– По-всякому бывает, – уклончиво ответил Суворов.

– Бывает, Михаил Иванович, но ту же Засулич, стрелявшую в столичного градоначальника, не убили на месте, хотя как по мне, то могли бы. И не пытали, чтобы узнать, кто её надоумил на это покушение. Вместо этого с ней обращались как с фарфоровой куклой, да ещё и оправдали вчистую.

– Но на следующий день опротестовали решение суда, – проявил свою осведомлённость Суворов.

– А это не имеет значения. Главное это то, что власти вынуждены были прислушаться к общественному мнению и заигрывать с террористкой. А это значит, что в России всё же возможны изменения путём постепенных реформ. Если поднимать рабочих не под радикальным лозунгом «Долой самодержавие!», а под более практичными и приземлёнными – о том же восьмичасовом рабочем дне или справедливой оплате труда, вне зависимости подросток то, женщина или мужчина, глядишь, тогда и толк будет. Слона нужно есть по кусочкам, а не глотать целиком. Но этим горячим головам подавай всё и сразу, и непременно через кровь и страдания. Ненавижу эту публику. И слава богу, что есть такие, как полковник Житомирский, способные пресекать теракты в процессе подготовки, а не расследовать по факту совершения…

С вокзала направились прямиком в гостиницу «Метрополь», которую открыли буквально в прошлом году. На сегодняшний день она самая современная и комфортабельная в Москве. Где и должен остановиться такой купец, как Суворов. Ну и его компаньон, как же иначе-то…

– Во даёт Дима, а! – не смог сдержать восхищения Ложкин, задорно сбив котелок себе на глаза.

– Ну а чего ты хотел, если его фильмы пользуются успехом как в Европе, так и за океаном? – пожал я плечами, рассматривая афиши.

В гостинице или, если точнее, то в гостиничном комплексе имелся кинотеатр с двумя залами. Из шести фильмов, находящихся здесь сейчас в прокате, четыре сняты Родионовым. Причём два из них наши первые «Огни Порт-Артура» и «Три тысячи миль под водой». Как ни странно, они всё ещё популярны и собирают полные залы.

Хотя появились уже и другие киностудии, и качество съёмки у них уже получше, чем у тех, что мы верстали на коленке, но эти две картины считались чуть ли не классикой. Причём продолжали пользоваться спросом по всему миру. Впрочем, должен признать, что причина тут всё же больше в неискушённости зрителя…

Вечером Суворов повёл меня в один из ресторанов гостиницы, где мы уединились в отдельном кабинете. Сегодня в Москве считается признаком хорошего тона проводить деловые переговоры в «Метрополе». Поэтому заказывать его следует хорошо так загодя.

Мой компаньон поступил проще и с присущей купцам первой гильдии широтой души попросту арендовал кабинет на всё время пребывания в гостинице, не желая принимать пищу в общем зале. Тем более что встречаться с самыми различными людьми ему приходилось достаточно часто. И это не обязательно дельцы, но и инженеры, архитекторы, управляющие, иные специалисты. У нас ведь кадровый голод во всей красе, вот Михаил Иванович и решает его, пока находится в Москве. Закончит здесь, отправится в Питер.

– Знакомься, Олег Николаевич. Широков Иван Богданович, двадцать пять лет в банковском деле, управляющий московским отделением Азовско-Донского коммерческого банка, – поднявшись из-за стола, встретил Суворов вошедшего. – А это мой компаньон по концерну Кошелев Олег Николаевич.

Гостю лет пятьдесят, среднего роста, полноват, волосы тёмные со слегка посеребрёнными сединой висками, что придаёт ему некоторую импозантность, лицо приятное, взгляд твёрдый и умный. Вообще он располагает к себе с первого взгляда.

– Очень приятно, – пожал мне руку Широков. – Я не интересовался вашим возрастом и, признаться, несколько обескуражен тем, насколько вы молоды.

– Молодость это тот недостаток, который с годами проходит сам, – улыбнулся я в ответ, делая приглашающий жест к столу.

– Тонко подмечено. Однако молодость так же говорит и о незначительном жизненном опыте, который, как и половое бессилие, приходит с годами, – устраиваясь за столом, заметил банкир.

– Трудно вам возразить. Но смею надеяться, что я всё же являюсь исключением, которое подтверждает правило. Оставлю за скобками свои отличия в войне, за что был отмечен наградами и внеочередным чином. Полагаю, что Михаил Иванович сообщил вам, что именно благодаря моим средствам ему удалось не просто остаться на плаву, но и выйти из кризиса с незначительным, но всё же прибытком.

– Как и о том, что деньги к вам пришли с игры, и вы сумели распорядиться ими с умом, дав при этом целый ряд дельных советов самому Михаилу Ивановичу, – подтвердил Широков.

– К этому могу добавить то, что за прошедшие восемь месяцев после моего выхода в отставку мне удалось увеличить мой капитал до девяти миллионов. Шесть восемьсот из них в именных ценных бумагах находятся в арендованном сейфе столичного отделения Русско-Китайского банка.

– Однако, – не сумел сдержать своего удивления банкир.

Иван Богданович, конечно же, был проинформирован о намерении выкупить контрольный пакет Русско-Китайского банка. Но допускаю, он думал, что в этом будет принимать участие ряд дальневосточных дельцов, но никак ни один человек. Да ещё и столь молодой.

– Кроме того, у меня имеется более трёх десятков привилегий на различные изобретения, – продолжал я набивать себе цену, и не подумав скромничать. – Минимум треть из них уже приносят мне ежемесячный стабильный доход. Пока чистая прибыль пятнадцать тысяч рублей, но цифра постоянно растёт. Пожалуй, на этом остановлюсь, ибо это уже походит на бахвальство.

– Боюсь, что вы меня неправильно поняли, Олег Николаевич. Михаил Иванович достаточно рассказал о вас, и я составил о его компаньоне определённое мнение. Но когда он говорил о лейтенанте Кошелеве, я и предположить не мог, что вы настолько молоды, а потому был удивлён.

– На случай, если вам некомфортно иметь дело с юнцом, у которого едва проросли усы, имейте в виду, что во главе концерна стоит Михаил Иванович. Человек он не просто умудрённый годами, но и достигший успеха исключительно благодаря своему уму и деловым качествам. Надеюсь, с этим мы разобрались? – Я вновь улыбнулся, показывая свою готовность продолжать разговор.

– Разумеется.

Умный дядька. Понимает – кто платит, тот и заказывает музыку. Что же, пошли гулять дальше.

– Если не ошибаюсь, Азовско-Донской коммерческий банк является третьим в России по размеру акционерного капитала? – решил я сменить тему разговора, накладывая себе на тарелку мясо.

Широков обменялся взглядами с Суворовым, и тот едва заметно пожал плечом, словно давая понять, что он ничего удивительного не наблюдает. После чего банкир вновь посмотрел на меня и ответил, также накладывая еду себе на тарелку:

– Банк стремительно развивается и лет через десять выйдет в лидеры.

– И вы управляющий его отделением в первопрестольной?

– Совершенно верно.

– Полагаю, Михаил Иванович уведомил вас о том, что жить и работать вам предстоит во Владивостоке, и иные варианты мы не рассматриваем?

– Мне известно об этом условии.

– И коль скоро вы пришли на встречу, то уже приняли его. Не могли бы вы объяснить, отчего решились променять Москву на Владивосток? При том, что мы не в состоянии предоставить вам сопоставимую должность. – Я наколол на вилку кусочек мяса и отправил его в рот.