Константин Калбанов – Сверкая блеском стали… (страница 62)

Тем временем уже вторая волна бронетягов миновала позиции пехоты. Хм. И увлекла за собой покинувшую траншеи пехоту, усилившую десант. Разве только этим придется пробежаться побольше. Солдаты быстро рассредоточиваются за С-22, укрываясь от возможного обстрела. И в то же время, неспособные двигаться с большой скоростью, сильно тормозят продвижение техники. Как результат, между первой и второй волнами бронетягов дистанция начала увеличиваться. Возможно, все так и задумывалось. Да в общем-то без разницы. Что в лоб, что по лбу. Результат один.

«Громобои» открыли огонь на дистанции в три сотни метров. После первой дюжины выстрелов встали четыре бронетяга. Несколько машин получили непробития и рикошеты. И доля последних увеличивалась по мере приближения противника и постановки машин ромбом.

В перископ при максимальном приближении Алина видела, как одним из снарядов снесло прикрепленные к лобовой броне траки. Яркая демонстрация того, что это вовсе не зряшная затея. Польза даже от такой допотопной навески защиты присутствует. Конкретно этот экипаж остался жив. По меньшей мере пока.

Макаронники не отмалчивались. Есть толк от их пушек, нет — они сейчас выяснять не стали. Просто рявкали в ответ из своих орудий, посылая по обнаруженным огневым точкам один снаряд за другим. С другой стороны, Дробышева прекрасно знала о психологическом влиянии на экипаж рикошетов и непробитий. Так что не такая уж и пустопорожняя затея.

А вот «Витязям» открывать огонь никакого смысла. В психологическом плане макаронникам и без того несладко от работы «Громобоев». Броню С-22, даже без усиления траками, девушкам не пробить. Разве только попасть под прямым углом. Но это ставка на удачу. Причем на большую удачу. Потому что как природа не любит прямых линий, так и броненосный бой не приемлет прямых углов. Разумеется, и там и там случаются исключения, но они-то как раз и подтверждают правило.

Поэтому Алина ждала, прикидывая расстояние до ближайшей машины. Двести метров. Рано. Даже на расстоянии в сотню метров, при нормали в шестьдесят градусов, ее «сорокапятке» этих бронетягов в лоб не взять. Правда, и она вот так запросто не дастся итальянской сорокасемимиллиметровке. Только под углом в девяносто градусов, и никак иначе.

Сотня метров. Половина машин в первой линии уже повыбита. Но шесть все еще идут вперед, а отстав от них на полторы сотни метров, накатывает вторая. Алина сместила галочку прицела вниз, посадив ее на мельтешащую траками гусеницу. Кстати, тот самый счастливец, которого спасли сбитые траки. Девушка даже рассмотрела косую борозду на броне, оставленную семидесятишестимиллиметровым снарядом.

Выстрел! Бронетяг все еще продолжал двигаться вперед, но Дробышева уже знала, что не промахнулась: гусеница потеряла свою упругость и теперь просто разматывалась. Наконец она выпросталась полностью, и машину развернуло бортом. Механик-водитель не сообразил вовремя, что случилось.

Спустя две секунды после первого выстрела, когда орудие перезарядилось, ему в борт прилетел еще один снаряд. И на этот раз большой угол брони Алину ничуть не смутил. Двадцать пять миллиметров недостаточно для гарантированного рикошета. Смертельный гостинец проломился через преграду и разорвался внутри. Еще две секунды — и третий снаряд, на добивание.

Ее товарки также не отмалчивались. К моменту, когда она наконец закончила разбираться со своей целью, от первой роты оставалось только две машины. Одна из них, слева от Алины, довернула вправо в попытке кого-то там атаковать или уйти за деревья, до которых было рукой подать. Но девушка не успела воспользоваться столь удачно подвернувшейся возможностью. В борт итальянца впилось сразу два трассера бронебойных снарядов.

Вторая машина также подверглась массированному обстрелу. Не успела она и сюда. До второй линии пока еще далеко, хотя «Громобои» и начали ее обрабатывать. «Пятнадцатые» еще дальше. Но их скромная броня дает надежду на успех, даже несмотря на усиление траками.

Посадила галочку на лобовую проекцию. Выстрел! Снаряд ударил в наклонную броню, имеющую слишком большой угол, срикошетил в траки. Навеска, прикрывающая вертикальный лист, только вздрогнула, но устояла. Во всяком случае, именно это наблюдала девушка в панораму перископа.

Еще выстрел! На этот раз обошлось без наклонного листа, но только и того, что траки рассыпались, разметав части в разные стороны. Третий выстрел лишь чиркнул по борту, потому что машина, переваливаясь через очередную неровность, практически ушла с линии прицеливания. Ну и рассеивание сказало свое слово.

Зато четвертый все же достиг цели. Трассер ткнулся в броню, исчезнув внутри, а машина остановилась. Бог весть что там с экипажем, выжил кто или досталось всем. В боевом отделении достаточно тесно. Дыма или пара нет — значит, силовая установка не повреждена. Не суть важно. Добивать некогда.

Вторая линия уже приблизилась вплотную. И потери в ней незначительные. Окинув взглядом общую картину, девушка отметила для себя некомплект в две машины. Прямо сказать, результат более чем скромный, учитывая огневое превосходство стоящих в обороне легионеров.

Часть макаронников совсем не горела желанием идти в атаку против кинжального огня. Вместо этого они начали укрываться за подбитыми машинами, выискивая цели. Один из таких умников обнаружил все-таки Алину и всадил в ее «Горбунка» снаряд. Броню не пробил. Зато заставил не просто екнуть от страха сердце девушки, но еще и вздрогнуть. А секундой позже, когда пришло осмысление происшедшего, еще и покрыться холодным потом.

Бронетяг, стрелявший в нее, укрылся в сотне метров, за подбитой ею же машиной. Судя по отсутствию рикошета, его снаряд угодил под прямым углом. И ее спас только процент непробитий итальянскими снарядами русской брони. Второй раз за последний час. Такое везение не может быть вечным.

Страх, растерянность и едва ли не паника, но она рефлекторно выставила машину ромбом. Так что следующий снаряд срикошетил. Алина, в свою очередь, для начала взяла себя в руки. Затем — на прицел башню бронетяга. Два выстрела. Рикошет и непробитие. Противник выстрелил однажды и также не добился успеха. Зато ее третий выстрел угодил в орудийную маску. Бог весть что она там ему повредила, но ствол отчего-то слегка задрался вверх, да так и замер.

Одновременно с этим она поливала наступающую пехоту из пулемета. Только и того, что замешкалась после попаданий. Вели огонь и остальные. Поэтому пехота залегла, а частью начала отходить, укрываясь за пятящимися бронетягами. Примеру средних машин последовали и легкие. Глупое решение.

Странное дело, но итальянцы не использовали дымов. В смысле, на их машинах отсутствовали мортирки под химические шашки. Алина слышала о том, что тактика макаронников оставляет желать лучшего, но даже не предполагала насколько. Только сейчас нашлись бойцы, которые оставляли за собой большие банки с химпатронами, дающими обильные клубы дыма, укрывающего отступающих.

Раздался звуковой сигнал Мельниковой на открытие огня из реактивных установок. Один сигнал — один сдвоенный залп. Куда стрелять, вопроса не возникает. Вон она, пехота, которая только и ждет пинка, чтобы обратиться в бегство. Когда же раздается ужасающий вой эрэсов, мотивация отчего-то взмывает до небес.

Дернула обе рукояти взвода курков. Еще секунда — и округа наполнилась ревом срывающихся с направляющих ракет. И практически сразу разрывы в клубах дыма. Выпустив двенадцать снарядов и повинуясь сигналу «в атаку», Алина тронула своего «Витязя» и вышла из-под прикрытия деревьев на открытое место.

В том, что противник не ожидает атаки сквозь поставленную им же завесу, сомнений никаких. Как и в том, что макаронники улепетывают во все лопатки. Паровику ведь без разницы, в какую сторону двигаться. У него скорость и вперед, и назад одинаковая. Экипажи машин будут стремиться как можно быстрее разорвать дистанцию с легионерами, чтобы оказаться в относительной безопасности, а там и укрыться за увалом.

Но Мельникова не собиралась предоставлять им такую возможность. Используя их же завесу, она собиралась контратаковать. Алина однажды уже участвовала в подобном. Только тогда немцы наступали, и это было не преследование, а встречный бой.

Она уверенно вела свою машину вперед. Миновала подбитый ею «двадцать второй». Укрывавшийся за ним бронетяг с неисправным орудием также сейчас откатывался назад, скрывшись за дымовой завесой. А вот и стена дыма.

Она все еще была окутана клубами завесы, когда вдруг услышала непонятный глухой стук и короткий, едва различимый скрежет. Отдаленно напоминает царапание по броне колючей проволоки и удары комьев земли при недалеком разрыве. Кстати, послышался он вроде от левой опоры.

Пытаясь осмыслить, что же это такое может быть, она продолжала движение. И вдруг ее «Горбунок» содрогнулся. Левая опора перестала слушаться. Взгляд выхватил манометры давления масла в опоре. Господи, неужели опять! И вновь левая нога! Да сколько можно! Похоже, это был тот самый решительно настроенный пехотинец с ранцевым зарядом. Второй в ее недолгой военной карьере.

Понимая, что падения не предотвратить, она попыталась максимально сгруппироваться. Земля проступила сквозь молочную белизну как-то уж совсем неожиданно и стремительно приблизилась. Грузный удар. Не менее стремительно несущаяся навстречу приборная панель. Последняя мысль — об ее фатальном невезении. И темнота.