Константин Калбанов – Несгибаемый. Не буди лихо… (страница 44)

Дорога и впрямь вилась между холмов и терялась вдали, как видно, обходя очередное серьезное препятствие. Правда, вот так с ходу и не поймешь, что собой представляет эта возвышенность.

– Сначала доберемся до места, а там видно будет, – глянув на Петра, ответил Плужников пилоту. – Я смотрю, наш кинематографист чуть не писает кипятком, – закончил он, обращаясь уже к напарнику.

– Похоже, картинка получилась загляденье, – подтвердил Петр.

– Еще бы. Несущийся по целине со шлейфом вздымаемой пыли автомобиль. Я даже вижу надпись на экране – «Не ведающий преград».

– Х-ха! А мне нравится.

– Не хорохорься. Ты еще не видел тот холм вблизи. И вообще, ты получил что хотел. Может, хватит?

– Как ты и предлагал, сначала посмотрим на него вблизи, а там решим.

– Ты вообще никогда не гнешься? – неодобрительно склонив голову набок, поинтересовался Плужников.

– Я как-то раз слышал одну песню. Хорошую песню. И слова там были хорошие. «Не стоит прогибаться под изменчивый мир, пусть лучше он прогнется под нас», – вновь выворачивая на дорогу, ответил Петр.

– Даже так? Впрочем, как раз именно этим ты сейчас и занимаешься.

– Э-э нет. Прогибать мир под себя – это не по мне. Пупок развяжется. Просто не люблю, когда мне кто-то указывает, что я могу делать, а чего не могу.

– Не думал, что ты анархист.

– Я сейчас не о законах государства и мироустройстве. Я о тех ублюдках, что возомнили себя мессиями. Они убивают людей только за то, что те думают иначе и хотят пойти по другому пути. Не переубеждают, не высмеивают и не смешивают с грязью, а просто убивают. Словно мусор убирают со своего пути.

– Ну, положим, первые два пункта все же присутствуют.

– Присутствуют. Но когда этого оказывается недостаточно, участь строптивцев предрешена. Разве не так?

– Трудно возразить.

– «Сто третий», что там со склонами холма?

– Склоны гладкие, но, похоже, что покруче первого.

– Какое держать направление?

– Строго на север. Как раз опять выйдете на дорогу.

– Принял.

Грузовик взревел двигателем, ускорился, затем свернул на целину и помчался по склону холма, который с каждой саженью становился все круче. Препятствие оказалось и впрямь куда серьезнее прежнего. Но на этот раз КАЗ преодолел его с гораздо большей резвостью. Просто Петр решил не осторожничать и выжимал из автомобиля все, на что тот был способен.

Риск? Несомненно. Но, как говорится, реклама – двигатель прогресса. Как можно продать широким массам никуда не годный и даже вредный продукт? Правильно. Рассказать о нем в красках как можно большему числу людей. И без разницы, что они потом будут плеваться дальше, чем видят. Главное, что они сначала купят этот самый продукт. А ДВС – это не паршивая и никуда негодная колбаса. Это продукт достойный.

Вот и рисковал сейчас Петр под неодобрительные взгляды штабс-капитана, красуясь на камеру. Зритель должен завороженно следить за происходящим на экране, у него должно замирать сердце от представшей картины.

Хм. Вот как пить дать разведчики ему еще припомнят эти выкрутасы. Но это потом. Сейчас же Плужников может сколько угодно скрипеть зубами, но помешать Пастухову не в состоянии. Петр вовсе не лукавил, когда говорил о своем намерении предать огласке информацию о полученном задании в случае непредвиденной ситуации. Так что в настоящий момент условия диктовал он. Ну а что будет потом… Он об этом подумает после пробега.

Самолет кружил над КАЗом еще около часа, после чего ушел на промежуточную стоянку в Сайншанде. Оно, конечно, оказаться без воздушного прикрытия в холмистой местности как бы не очень, но, с другой стороны, и баки самолета не бездонные. Пришлось удовлетвориться тем, что перед отбытием пилот еще раз облетел окрестности, не обнаружив ничего подозрительного. Да и до поселка оставалось всего лишь порядка пятнадцати верст. В смысле по прямой.

Сайншанд проскочили, не останавливаясь. Хотя это поселение и планировалось использовать как промежуточную стоянку. Здесь можно было пополнить запас горючего, ну и отдохнуть, разумеется. Правда, тут уж устроители автопробега никакой заботы не проявили. Во всяком случае, в этом году. В будущем Петр собирался проработать вопросы по проведению гонки куда как тщательнее. Просто в этот раз хорошо, что вообще удалось уложиться во временные рамки и хотя бы создать небольшие склады горюче-смазочных материалов.

Обедали всухомятку прямо на ходу. Только и того, что остановились посреди дороги, чтобы оправиться, слегка размять кости и поменяться местами. Все же вождение грузовика в условиях практически полного отсутствия дорог, да еще и без гидроусилителя руля, то еще удовольствие. Руки буквально выламывает от усталости, а плечи распирает так, что кажется, будто они вдвое шире обычного.

К предместьям Чойра подошли уже в сумерках. Все же со временем Петр слегка не рассчитал. Четыреста верст, да еще и по какой-никакой дороге, – это не так чтобы много. Но все же трудностей на маршруте было с избытком, а потому пройденное за день расстояние не могло не впечатлять.

А еще надо заметить, что данный маршрут оказался довольно популярным. Все же Россия торгует с Китаем издревле, и основной торговый тракт в центральный Китай проходил через Кяхту, куда, собственно, и вела эта, с позволения сказать, дорога. Ну не на пустом же месте решили устраивать первый автопробег.

За день напарники обогнали три больших каравана из верблюдов и повстречали пару. Был купеческий караван из пяти автомобилей, и еще одиночный автомобиль, с охраной в кузове. Встретилась им и колонна японских военных из четырех автомобилей. Одиночные путники или небольшие группы. Людно было, чего уж там, с ночной дорогой не сравнить…

Самолет ушел на посадку в Чойре. Во-первых, пора было дозаправить баки. Во-вторых, Пастухову и Плужникову сейчас не нужны свидетели. Все же тайная операция как-никак. Правда, каменистые холмы с крутыми склонами, меж которых сейчас петляла дорога, – не такое уж приятное место. По сути, высота у них так себе, несерьезная. Но для автомобиля, даже для проявившего себя выше всяческих похвал КАЗа, это препятствие было непреодолимо. Поэтому гонщикам приходилось двигаться по довольно узкому коридору. А это несколько напрягало.

Плужников резко ударил по педали тормоза, и КАЗ замер, по обыкновению окутавшись клубами пыли. Господи, как же она уже надоела! А ведь тут пока об асфальтированных магистралях не приходится даже и мечтать. Так что и на обустроенном тракте пыли будет в достатке. Одна надежда на дожди. Приятного мало, но все же.

– Здравствуй, попа, Новый год.

Произнеся это, Петр потянул из зажима «томпсон». Расстояние так себе, а потому более оборотистый американец был несколько предпочтительнее громоздкого автомата Федорова. Может, и зря Петр сейчас суетится, но больно уж все неожиданно случилось.

– То, что встречают нас, сомнений никаких. Вот только Клюева среди них я что-то не вижу, – снимая автомат с предохранителя и не скрывая нервного напряжения, произнес Пастухов.

Прямо перед ними, шагах в сорока, перегораживая проход, стояли полтора десятка всадников на низкорослых лошадках. Причем добры молодцы были настроены весьма решительно, держа находящихся в кабине на прицеле своих винтовок. Взгляд, брошенный в зеркало заднего вида, выявил примерно такое же число встречающих, которые перекрывали пути отхода.

Нет, конечно, остановить автомобиль подобной преградой не получится. Грузовик просто снесет бедных животных вместе с седоками. Но это при условии, что этими самыми наездниками не будет подстрелен шофер или повреждена какая-либо из важных частей автомобиля.

– Чего молчишь, Иннокентий?

– А что ты хочешь услышать? Ты и сам понимаешь, что будь это наши, они подали бы условный сигнал. Разбойники это или какой князек победней вышел на большую дорогу, разница невелика.

– И какого тогда ты останавливался?

– Подумал, что, может, наши.

– Ладно, с этим ясно. Что дальше?

– Будем как-то выбираться из этого дерьма, – доставая из кобуры браунинг и пристраивая его на бедре, подытожил Плужников.

– Конкретные предложения есть? – отстегивая от автомата приклад и делая ствол более обортистым, поинтересовался Петр.

– Будем прорываться, – ответил Плужников.

– Понял.

Теперь в руках Пастухова были две гранаты. Вроде бы хлопушки, неспособные причинить вреда, но это с какой стороны посмотреть. Вот если с той, что бандиты, держащие их на прицеле, сидят на лошадках, то эти петарды не так уж и бесполезны. Потому как лошадь – это едва ли не самое пугливое животное на свете.

Петр дернул кольца на обеих гранатах в своих руках и посмотрел на Плужникова. Тот только пожал плечами, мол, нормально все, и включил передачу. Бумажные цилиндры полетели за окно, упав в песок прямо под кабиной.

Грохнуло знатно. Кабину тут же окутало практически непроницаемым пыльным облаком. Округу огласило испуганное лошадиное ржание. Даже несмотря на то что Петр ожидал этого взрыва, на секунду растерялся и не сразу сумел подхватить автомат. Когда же Плужников рванул с места, так и вовсе едва не уронил оружие.

Вот кто не растерялся, так это штабс-капитан. Мало того что он сорвался с места, едва только рванули гранаты, так еще и успел сделать пару выстрелов из браунинга, пусть ни в кого и не попав. Зато массивный бампер КАЗа снес со своего пути бедную лошадку, вытанцовывавшую посреди дороги. Колеса подпрыгнули на чем-то мягком и довольно податливом. Скорее всего всадник, потому как лошадь – препятствие посолиднее будет.