Константин Калбанов – Неприкаянный 5 (страница 35)

— С чего бы мне это делать?

— С того, что я вас об этом прошу.

— А если я не пожелаю?

— У вас нет выбора. Я не желаю танцевать ни с кем другим.

— Полагаете, что за право танцевать с вами начнутся баталии? Не слишком ли высоко ваше самомнение?

— Я ничуть не заблуждаюсь относительно своей внешности. Красавицей никогда не была, а тут ещё и обветренное лицо. Но в то же время прекрасно помню, чья я дочь. А ещё, её императорское величество намерена назначить меня фрейлиной своего двора и слухи об этом уже разнеслись.

— Ну и что такого. Это же высший свет, тут вся знать. А потому и невест хватает на любой вкус и цвет. Полагаю ваши опасения напрасными.

— Если я окажусь не права. То вам же лучше. Танец обойдётся не так дорого, — пожала она плечиками.

— Прошу прощения. Ольга Петровна, позвольте засвидетельствовать моё почтение, — приложился к её ручке довольно видный мужчина, лет тридцати, и тут же обернулся ко мне. — Честь имею представиться, граф Гендриков Пётр Васильевич.

— Кошелев Олег Николаевич, — обозначил я кивком долженствующий поклон.

— Ольга Петровна, могу ли я рассчитывать на вальс?

— Прошу простить. Но оба вальса уже заняты. Если вы не против, то могу оставить за вами первую кадриль.

— Буду премного благодарен.

Короткий поклон и великосветский тип покинул нашу компанию. Между прочим, я так же отношусь к этой категории, правда лишь краешком, ввиду того, что являюсь камер-юнкером и оказался в числе приглашённых на сегодняшний бал. Количество ведь ограничено, ибо даже этот зал не способен вместить всех желающих.

После него тут же нарисовался второй жаждущий составить пару дочери Столыпина. Не прошло и десяти минут, как все оставшиеся танцы Ольги оказались расписанными. Она многозначительно взглянула на меня, мол, а я что говорила. В ответ мне осталось только пожать плечами.

— Похоже мне сегодня придётся выложить кругленькую сумму за право танцевать с вами, — хмыкнув признал я.

Мы двинулись вдоль разложенных прилавков за которыми стояли блистающие представительницы высшего света, предлагая различные безделушки по баснословным ценам. Ну, к примеру, такая же бальная книжка как у моей спутницы обойдётся ни много ни мало в пятьдесят рублей, в то время как её цена не превышает и двух. Обычная штамповка, пусть и из серебра.

Я взял её и открыл. Кто бы сомневался, что внутри вкладыш с сегодняшней программой. К слову, мужчины пользуются ими столь же активно. Мне с моей памятью запутаться в танцах и партнёршах не грозит, зато это может оказаться хорошей бронёй от партнёрш. Кто сказал, что приглашают только мужчины. Ничуть не бывало. Девицы в этом плане столь же активны. И я уже наблюдал парочку заинтересованных взглядов. Так что пора обзавестись защитой.

Приобретя книжицу, быстро вписал в нужные графы имя Ольги, в остальных указал первые попавшиеся женские имена, лишь бы не оказалось свободного места. И таки да, тут так же имелся знак вопроса напротив второй кадрили. Значит, говорите аукцион. Это будет интересно.

Не забыл я и про свою спутницу. Что не говори, а на балу я в качестве сопровождающего, и сделать ей незначительный подарок вполне в рамках приличий. Ну вот хотя бы этот овальный раскрывающийся медальончик. Туда обычно помещают миниатюрные фотографии. Вполне себе полезный подарочек. И таки, я конечно понимаю, что он золотой и с цепочкой, но двести пятьдесят рублей!!! А чёрт с ними. Сгорел забор, гори и хата.

— Спасибо, — на щеках Ольги появился лёгкий румянец.

А потом начался бал, отдохнуть в течении которого моей спутнице не светило. Её книжица расписана полностью и даже пожелай она перевести дух или освежиться, то придётся успевать проделывать это в течении перерывов между танцами. Отказать теперь она могла лишь в случае внезапного ухудшения здоровья, или если её пригласит император.

Впрочем, Ольга не собиралась отлынивать. Вела себя учтиво и вежливо с кавалерами и буквально фонтанировала энергией в компании со мной. Отчего-то подумалось, как же ей было бы весело с Реутовым. Мысль о том, что ей могу нравиться я, отчего-то гнал, словно боялся сглазить. Да-да, уж с собой-то можно быть честным, меня привлекала эта жизнерадостная девица.

Три танца остались позади, и всё было хорошо. Ровно до того момента, как настало время аукциона. По мере его приближения и наблюдений за серпентарием под названием высший свет, становилось понятно насколько же я наивный чукотский парень, коль скоро мог предложить нечто подобное. И насколько нужно быть безрассудной, чтобы воплотить это в жизнь. Но похоже сейчас всё случится и Александра Фёдоровна, которую и так не больно-то жалуют, получит очередную порцию негатива.

— Дамы и господа, позвольте мне на правах хозяйки бала объявить о начале необычного аукциона. Все вы знаете, что сегодняшний вечер благотворительный и вырученные деньги пойдут на излечение раненых, приобретение полевых санитарных наборов и медицинских инструментов, оснащение санитарных двуколок и поездов, снабжение госпиталей, обучение санитаров и сестёр милосердия. Как видите, задач стоит очень много, а их решение требует больших вложений. Наша торговля принесла немало, но нужно больше. Значительно больше. Поэтому я объявляю, что любая желающая может стать здесь, на возвышении рядом со мной и позволить кавалеру выкупить право на один танец с нею. И конечно же, как и на любом аукционе, данное право может быть оспорено другим кавалером. Знаю о чём сейчас подумали многие из вас. Но какие это мелочи, в сравнении с тем, что наши солдаты, матросы, офицеры и генералы проливают кровь за свою Родину. Я буду первой. Итак, господа! Кто готов внести в кассу совета вспомоществования за право танцевать с императрицей?

По залу прошла волна вздохов и шепотков. Сказать, что публика была шокирована, это не сказать ничего. Господа кавалеры впали в ступор. И чёрт возьми, я их понимаю. Ну вот скажите мне, во сколько можно оценить право танцевать с императрицей? Не ожидал я от Александры Фёдоровны такой подставы. Это как бы она ещё и саму себя не подставила. Просить Ольгу быть первой, это я ещё понимаю. Однако влезать в это самой… С одной стороны, уважаю, но с другой…

— Миллион! — не успев додумать свою мысль, неожиданно для самого себя громко произнёс я…

Глава 19

За дурной головой…

Тускло светящиеся точки фосфора совместились на тёмном силуэте выстроившись в одну линию с равными промежутками. Я плавно потянул спусковой крючок. Глухой тихий хлопок и фигура вздрогнув осела, привалившись к стене склада. Винтовка упала с хрустом сминаемого снега. Ночь оставалась всё такой же безмолвной.

Я передёрнул кривошипный затвор «Винтореза» загоняя в ствол следующий патрон и контролируя обстановку подал знак Ерофею. Тот прополз по снегу и остановившись у проволочного заграждения начал орудовать кусачками из составленных штык-ножа и ножен. Несколько едва различимых клацаний и в первой линии появилась брешь. Он продвинулся ко второй, и столь же сноровисто проделал ещё один проход.

Не прошло и пары минут, как он рядом с мёртвым часовым, оттянул его в тень склада, одним движением развернул плащ-накидку, сдёрнул с убитого каску, нахлобучил на себя и подхватив винтовку, занял место убитого. Со стороны, в неровном освещении ничего кроме тёмной фигуры не разобрать, поэтому должно сработать. Ничто не нарушало ночной тишины. Во всяком случае, тревожных сигналов от остальных наблюдателей нашей ДРГ не поступило.

Артиллерийский парк имеет ещё пять постов, два из которых на вышках. Каждый просматривается как минимум с двух соседних. Иное дело, что сейчас собачья вахта и несмотря на близость фронта солдаты расслабились. Человек в принципе не способен постоянно прибывать в напряжении и очень скоро либо устаёт, либо начинает верить в то, что уж его-то проблемы обойдут стороной. Оттого и начинает нести службу спустя рукава.

Я прополз через проделанный проход и оказался на территории артиллерийского парка. Помимо ремонтных мастерских, тут находятся и склады на которых в среднем хранится порядка двадцати тысяч снарядов. Подобных складов несколько, ибо глупо складывать все яйца в одну корзину. Опять же, так значительно удобней снабжать передний край.

Попасть в помещение через ворота, нечего и мечтать, поэтому я подступился к глухой стене выходящей в сторону леса. При том, что место часового занял Ерофей, я теперь мог себе позволить некоторую вольность. Подошёл к одной из бревенчатых подпорок, вооружился парой ножей и вонзая их в дерево поднялся к крыше.

Удерживаясь левой рукой и орудуя правой, разобрал часть черепицы кровли. В образовавшуюся дыру сунул руку с фонариком и включил его. Стекло забрано тёмно синей шторкой, а потому свет оказался тусклым, к тому же у склада отсутствуют окна, а потому никакой опасности быть обнаруженным. Зато я убедился в том, что потолка тут нет, а помещение заставлено снарядными ящиками. Извлёк из подсумка адскую машинку с двумя фунтами тротила, извлёк предохранительную чеку, и провернув рычаг с хрустом раздавил ампулу химического взрывателя.

Кислота тут же начала разъедать два тросика. Первый, с человеческий волос и на него потребуется не больше пары минут, после чего машинку трогать уже нельзя, ибо взрыватель сработает на неизвлекаемость. Второй потолще, и он будет удерживать боёк от тридцати до сорока минут, точнее рассчитать тут сложно, после чего так же произойдёт подрыв. Пристроив адскую машинку на штабеле ящиков, скользнул вниз.