Константин Калбанов – Неприкаянный 5 (страница 18)

Включил фонарь закреплённый на дробовике. Сегодняшних батареек надолго не хватит, но их заряда более чем достаточно до завершения штурма, а это главное. Всё остальное уже неважно.

Глянул на Андрея и тот правильно поняв меня выдвинулся вперёд с ростовым щитом. Ну чисто легионер триарий. За ним гуськом наша штурмовая группа. Я с дробовиком в готовности действовать справа, подсвечиваю путь фонарём. Николай с пулемётом слева. Следом Ерофей с карабином и Григорий с дробовиком, их задача зачистка остающихся за спиной помещений. И тут уж без сантиментов. Если только не кинутся сдаваться. На этот случай у каждого из нас в экипировке по четыре пары наручников, очень надеюсь, что нам этого хватит.

Коридор довольно узкий из красного кирпича, со сводчатым потолком. Никаких оконных проёмов, зато вот дверь, влево. Планировка мне хорошо известна, готовился загодя, даром что ли делал ставку на Флуга. Здесь артиллерийский погреб и бросать туда перед собой гранату, затея дурная. Такая ответка прилетит, что всё левое крыло форта разнесёт.

Впереди из-за поворота в лучах фонарей появилось сразу несколько теней. Наверняка солдаты в основе своей бросились в казармы, где в пирамидах стоят винтовки. Тут же находились только дежурные подразделения. Бедолаги ожидали скорой смены, а не вот этого всего.

Дистанция порядка тридцати метров, самое то для меня и я потянул спуск трижды грохнув из дробовика. Слева загрохотал пулемёт Николая, мечущиеся фигурки падают как подрубленные, заполошные крики, несколько ответных выстрелов. Несмотря ни на что расслышал как пуля со звонким и глухим щелчком ударила в щит, завязнув в шёлковом подбое. Я знал где нам предстоит драться и позаботился о том, чтобы избежать нечаянных ранений от рикошетов.

Всё, перед нами только трупы, если кто и ранен, то признаков жизни не подаёт. Я быстро затолкал в приёмное окно недостающие патроны, продолжая следить за поворотом.

— Чисто, — легонько толкнув меня в плечо, произнёс Николай.

Это он о том, что Ерофей с Григорием осмотрели склад с боеприпасами и доложились об этом. Идём дальше, расслышать что творится впереди попросту нереально, а там непременно кто-то должен быть. Я отправил за спину дробовик, и изготовил к бою карабин затолкав в мортирку гранату. Толкнул в плечо Андрея и тот замер.

— Граната, — сообщил я товарищам.

Присел на колено уперев рамочный приклад в бетонный пол и ребристой подошве берцев. Открыл рот, чтобы не заполучить контузию, что вполне возможно. Выстрел! Граната по короткой дуге отправилась в конец коридора, и ушла рикошетом вправо, за поворот. Тут всего-то дать правильный угол, для этого совсем не обязательно обладать моими абсолютной памятью и баллистическим вычислителем.

— Гранатен! — послышались крики из-за угла.

Надо же, война только началась, а народ уже проникся опасностью этих гостинцев. Впрочем, занятия с ними наверняка проводили и возможные проблемы они представляют. Я бы даже сказал преувеличивают их. Хотя бы потому что я вдруг понял насколько сглупил. Запал винтовочной гранаты рассчитан на семь секунд, а это вагон времени. Не испугайся вот эти ребята и отправь её нам обратно, то мы уже ничего предпринять не успели бы.

Пока замедлитель догорает, а дело это небыстрое, успеваем дойти до следующей стальной двери справа. Тут навесной замок, и в проверке нет надобности. Под грохот гранаты доходим до третьей, так же запертой. Ни криков, ни стенаний из-за угла и дело даже не в том, что у нас звенит в ушах. Просто гансы успели дать дёру.

Прежде чем повернуть за угол забросили туда ручную гранату и только когда грохнул взрыв, пошли дальше. Справа послышалась скороговорка выстрелов. Однозначно работа другой штурмовой группы. Оставив на перекрёстке Ерофея с Григорием, сами двинулись в ответвление ведущее в левый полукапонир. Трёхдюймовая пушка для фланкирующего огня в наличии, имеется с дюжину бойниц, но ни единой живой души. Нам проще.

— Пошли, — когда мы вернулись в коридор, приказал я.

Однако, как оказалось остальные так же не зря ели свой хлеб и зачистка помещений по флангам и по фронту завершена. Противник оставался только в казармах, но это основной гарнизон, к слову, до зубов вооружённый. Боковые выходы под контролем двух штурмовых групп, по пять человек. При наличии РПГ, более чем достаточно, чтобы сдержать противника в узком проходе.

Остальной личный состав подтянулся к потерне, подземному коридору соединяющему основные позиции по фронту с казармами. Гансы уже попытались пробиться по ней, но нарвались на пулемётный огонь и потеряв с десяток солдат, отступили. Попытка ворваться в казарму на их плечах не увенчалась успехом. Мы потеряли одного убитым и двоих ранеными, которых удалось вытащить из под огня.

— Три щита сюда. Составили стену. За ними два пулемётчика, два стрелка с карабинами и подрывник. Заряд с магнитом на засов.

— Принял, коротко бросил подрывник, — принявшись составлять заряды, для чего взрывчатку передали ему товарищи.

— Живее братцы.

Вскоре сводная штурмовая группа двинулась вперёд, под прикрытием пулемётчиков. Когда приблизились вплотную стрелки начали стрелять по бойницам в стальной двери. Попасть с расстояния в пять шагов несложно, главное чтобы метнувшийся к створкам боец не перекрывал стрелкам сектор.

Впрочем, надеяться только на это подрывник не стал, и прежде чем установить заряд забросил в две бойницы по гранате. За стальной дверью рвануло, и он без суеты сделав своё дело отбежал под прикрытие щитов.

Они успели отступить к нам, когда впереди грохнул мощный взрыв, а потерну заполнили дым, пыль и газы от сгоревшего тротила. Мы к этому были уже готовы, и надев противогазы пошли на штурм казармы. Видимость хреновая, но дышится достаточно легко.

Оказавшись в капонире разошлись зачищая обе казармы. Вообще, можно было серьёзно облегчить себе задачу, используя слезоточивый газ. По одной соответствующей гранате имелось у каждого из нас. Но я приказал их пока не использовать. Во-первых, нам не помешает наработать реальный опыт штурма укреплений. А во-вторых, не стоит сразу светить все козыри.

Впрочем, зачистка не заняла слишком много времени. Защитники форта уже осознали, что они заперты в казарме. Как только мы начали давить зачищая помещения, при этом демонстрируя внушительную огневую мощь, офицеры выбросили белый флаг. Оно и понятно, их численное превосходство здесь и сейчас не имело значения.

Глава 10

Я тоже хочу!

— Объяснитесь, Олег Николаевич.

Столыпин смотрел на меня так, словно был готов вогнать в землю, как гвоздь в доску. И глядя на его монументальную фигуру, в этот момент в возможность подобного отчего-то верилось легко. Разгневанный и любящий отец это серьёзно.

— Ваше высокопревосходительство, она ни чем не рисковала. Опасность равносильна поездке на пролётке. УЦ-2 отличает надёжность и неприхотливость, ни одной катастрофы за всё время. Даже получив повреждения самолёт с относительной лёгкостью садится на вынужденную. Риск был минимален, если не сказать, что он отсутствовал. К тому же, все пользуются парашютами, и не было ещё ни единого отказа системы. Я приставил к ней телохранителей и поселил в квартире под присмотром.

— Ни одной катастрофы, ни единого отказа парашюта, охрана и присмотр, всё это прекрасно. Но я не об этом, — и не думал успокаиваться Пётр Аркадьевич.

— О чём же тогда? — спросил я, и не думая отводить взгляд.

— Она обманула нас и вы потворствовали этому! — крепко приложившись ладонью о столешницу, припечатал он.

— А вы бы разрешили ей обучаться лётному делу?

— Разумеется нет.

— Вот она и сбежала, чтобы осуществить свою мечту. Я же лишь озаботился её безопасностью, потому что защитить человека можно от всех напастей, но только не от самого себя.

— О чём вы?

— Наталью Петровну уже вернули домой?

— При чем тут Наташа? Речь об Ольге, её обмане и вашем потворстве этому, — вызверился хозяин кабинета.

— Одна, неприспособленная к самостоятельной жизни, неспособная постоять за себя, наивная девушка сбежала на фронт движимая пылким сердцем и желанием быть полезной стране. С ней могло случиться всё что угодно. И коль скоро Ольга Петровна провернула такое, то скорее всего сбежала бы со старшей сестрой, а тогда опасности подверглись бы две ваших дочери. Я по меньшей мере обеспечил Ольге Петровне безопасность, подготовил её к возможным неприятностям и научил постоять за себя. Она не только отличный пилот, но и хороший стрелок. Из ПСМ с пятнадцати шагов кладёт пулю в туза.

— Полагаете себя правым?

— Не вижу причин считать себя виноватым, ваше высокопревосходительство. Более того, уверен в том, что девочкам в некоторой мере нужно пойти навстречу. К примеру, Ольга Петровна показала себя хорошим пилотом, и её можно отправить на фронт в Первую армию к Флугу. Будет летать с почтой, должен же кто-то заниматься и этим. Небо полностью принадлежит нам, любой ганс отважившийся появиться над нашими позициями тут же сбивается. Да и не угнаться им за нашими «цешками». Наталью Петровну, коль скоро она так рвётся положить жизнь на алтарь отечества, можно определить в санитарный поезд сестрой милосердия. Они не доезжают до линии фронта. Оно конечно гарь, грязь и кровь войны, но никаких боевых действий.