Константин Калбанов – Консорт (страница 31)

Я подмигнул унтеру, мол, извини, и ступил следом за Хрустом с Зимой. Дымок, нагруженный воздушным шаром, с недовольным кряхтением пошёл замыкающим. Ему до жути не нравилось перемещаться порталами, но в последнее время он только так и путешествовал, скучая по тем временам, когда на вот такой переход требовалось не меньше недели, а скорее даже дней девять, если без «Восстановления».

Вышли мы в полутораста верстах восточнее Москвы близ границы со Смоленским княжеством. Увы, но это была самая близкая точка из известных мне. Я недовольно сморщился из-за сыпанувшей мне в лицо снежной крупы и невольно поёжился. Что ни говори, а переход из ласкового тепла, когда даже ночью стоял, пусть незначительный, но плюс, в мороз, да ещё и с ветром. Бр-р. Холодно. А мы ещё и одеты достаточно легко. Ну вот не ожидал я такого. Впрочем, это скорее от резкого перепада температуры. Ничего, скоро акклиматизируемся.

Кивнул Дымку, он тут же сбросил с плеч лямки воздушного шара и подготовил его к активации. Хруст и Зима контролируют подходы от возможной напасти. В их лупарах обычные стреловидные пули, и только в стволах пистолета под левую руку по паре «Пробоев». Я, по обыкновению, заякорился и пропустил в кольцо конец страховочной верёвки, привязал его к подвесной и полез в неё сам.

Увы, но из-за низкой облачности прострелить маршрут дальше, чем на двадцать вёрст, не получилось. Со второго захода мы прыгнули ещё на тридцать, и только после этого видимость улучшилась до пятидесяти. С третьим прыжком мы оказались близ уездного городка Сафоново.

Мне только того и известно, что родовая усадьба бояр Рощиных находится неподалёку. Поэтому нам прямая дорога в город. Куда мы и добрались часа через два пешего перехода, то есть к девяти утра.

В принципе, могли бы и до места дойти на своих двоих, достаточно узнать дорогу. Но оно как-то несолидно получится. Поэтому направились прямиком на рыночную площадь, где и крутится вся деловая жизнь города. Пока угощались знатными пирогами и горячим сбитнем, Дымок отправился выяснить, где можно нанять приличный экипаж для поездки. Он тот ещё проныра, ему и карты в руки.

Как я и ожидал, сложностей с транспортом не случилось. Ещё бы, коль скоро я дал добро Ильюхе заплатить хоть червонец. Обошлось дешевле, но не так, чтобы очень. Пять рублей против трёх у москвичей. Сказывалась как срочность, так и необходимость поездки за город. Впрочем, бог с ним, главное, что экипаж не обшарпанный, и кучер знает дорогу.

К усадьбе мы подъезжали уже к полудню. Ну что сказать, ещё с полвека назад она внушала уважение и задерживала на себе взгляд. Двухэтажное здание с одноэтажными крыльями и фронтоном, выкрашенными в голубой цвет, с белым декором и четырьмя белыми же колоннами над широким парадным крыльцом. Подъездная дорожка в обрамлении невысокой живой изгороди. Всё вокруг засыпано пока ещё тонким слоем снега, но, судя по состоянию кустов и пары беседок по бокам, порядок здесь поддерживают.

Зато вблизи сразу же бросается в глаза облупившаяся краска, потрескавшаяся штукатурка, местами отвалившаяся и закрашенная краской с отличающимся колером. По всему выходит, гордость у древнего рода ещё оставалась, а вот средств на содержание эдакого домины уже не хватало. Вполне типичная картина.

Встретил меня вышколенный дворецкий, преисполненный достоинства. Правда, одет при этом, пусть и в приличный, но явно старенький, местами потёртый кафтан со следами аккуратной штопки.

— Как прикажете доложить? — поинтересовался дворецкий, проведя меня в гостиную.

— Дворянин Азовского княжества Ярцев Пётр Анисимович, — на секунду зависнув, произнёс я.

Ну а кто ещё-то? Уж не помещик, это точно. Потому как землицы своей не имею. Ни чина у меня, ни звания. По факту второй человек после Долгоруковой, но это никак не зафиксировано. Недоработка, однако. Нет, мне-то оно как-то фиолетово. Однако тут встречают по одёжке.

Вот интересно, сколько меня промурыжит её сиятельство? Что-то мне подсказывает, что она не станет торопиться выходить к незваному гостю. А если ещё и увяжет мою фамилию с некой девицей Ярцевой, так, может, и вовсе попросит вон из дома. Между прочим, учитывая данное обстоятельство, будет в своём праве, и никакой свет ей и слова не скажет. Наоборот, станут аплодировать стоя. Так этого выскочку!

Ну что сказать, я оказался прав, и мне пришлось ожидать приёма целый час. С другой стороны, плюс уже то, что не погнали взашей, да ещё и угостили… Чаем! Лучше бы кофе, но именно чай является символом достатка в этой России.

— Итак, милостивый государь, чем обязана? — в лоб спросила боярыня, едва только было покончено с приветствиями.

Супруг её и вовсе не вышел, чем подчёркивался низкий статус гостя. Согласно законам Российской империи, именно она являлась главой рода, будучи выше мужа по рангу. Впрочем, насколько мне известно, через пару лет тот сравняется с ней, и пальма первенства перейдёт к нему. А там на старости лет вновь у руля встанет она.

— Ваше сиятельство, я брат девушки, которую любит ваш сын Вадим Петрович.

— Это я уже поняла, сударь, и спрашивала совершенно не об этом, — холодно произнесла она.

Вот интересно, чем же всё же вызвано то, что она вышла ко мне и вообще разговаривает, если ведёт себя подобным образом? Да любой уважающий себя дворянин после такого сразу откланяется! Но я не любой, а любящий. И если понадобится ради счастья сестры, могу тут даже польку станцевать.

— В таком случае и причина моего появления здесь вам также понятна, ваше сиятельство. Но прежде, чем вы попросите меня вон, позвольте мне…

— Милостивый государь, прогнать вас я могла и не выходя к вам, — перебила она меня, набирая себе чашечку чаю. — Я согласилась побеседовать с вами, так как имею предложение, которое в равной степени устроит обе наши стороны. Хотя мне об этом, пожалуй, стоило бы беседовать с вашим батюшкой.

— Батюшка уже давно и всецело доверяет мне в подобных вопросах.

— Я это знаю, поэтому и готова говорить с вами. Итак, ваша сестра желает получить титул и войти в свет. Похвальное стремление. И наш род может этому поспособствовать. Я не стану возражать, если она согласится выйти за моего младшего сына. Мне известно, что у вас достаточно средств, а потому вы сможете без труда выкупить необходимое количество земель, или же она получит её под Азовом, в результате чего они обретут боярский титул.

Угу. Есть такое дело. Он присваивается только указом императора, что тот делает крайне неохотно из-за непопулярности подобных решений. Другой путь — брак с бояричем и приобретение в браке минимум пяти тысяч десятин пахотной земли. В этом случае отпрыск знатного рода получает законное право на титул, опять же, с подтверждением государем, но тогда проблем уже никаких.

— Щедрое предложение. Но дело в том, что несмотря на желание моей сестры стать боярыней, куда сильнее она хочет выйти за Вадима Петровича. Они любят друг друга, ваше сиятельство. А я люблю сестру, поэтому готов ради её счастья на многое. Если вы позволите им пожениться, я гарантирую вашему старшему и младшему сыновьям потенциал десятого ранга.

— Вы сейчас шутите? — не удержавшись, вздёрнула она бровь.

— Отнюдь. Я более чем серьёзен. Волколаки, конечно, дорогой товар, но если платить не скупясь, то достать их вполне реально. Вы в курсе, что поход великой княгини во многом стал возможен именно моими стараниями?

— Слухами земля полнится, — кивнув, подтвердила она.

Ну а что такого? Подобное скрыть куда сложнее, чем мои манипуляции с волколаками. Слишком много народу задействовано в этом деле, и никто из них не носит узора, серьёзно связывающего язык.

— В таком случае, ваше сиятельство, я предлагаю поговорить более предметно, — улыбнувшись, произнёс я.

Глава 17

— Ииииии! — с радостным криком влетела в прихожую Лиза.

Наскоро обняла служанку Авдотью, которая приехала в Москву вместе с нашими родителями, походя чмокнула отца и пронеслась дальше.

— Умойся с дороги, егоза! — крикнула ей в след Авдотья.

Да куда та-ам. Сестрица только отмахнулась и скрылась за дверью гостиной. Отец лишь покачал головой, а служанка тяжко вздохнула.

— Тише, разбудишь, — послышался пусть и тихий, но внятный и строгий голос матери.

— Здравствуй, кормилица, — поцеловал я находившуюся ближе ко мне мать Дымка. — Здравствуй, батюшка, — пожал я крепкую ладонь отца.

После чего прошёл в гостиную. Лиза склонилась над люлькой, заведя руки за спину и крепко сцепив их, так как ей ну о-очень хотелось схватить и потискать младшего братика. Но матушка стояла рядом подобно львице, охраняющей своего детёныша, вперив в дочь строгий, любящий и полный гордости взгляд. Вот так, три в одном, и всё это читается как открытая книга.

Родители решились-таки родить ещё одного ребёнка, дабы хоть он вырос в полноценной семье, а не только с отцом и с всё время пропадающей на службе матерью. Они поверили мне, когда я пообещал, что о росте дара их младшенького им не придётся волноваться, так как этот вопрос я возьму на себя. И даже если со мной что-то случится, рост братишке гарантирован.

Матушка разрешилась от бремени вчера ночью, тогда же батюшка сообщил нам радостную весть. Лиза всполошилась и хотела немедленно отправиться в Москву, но я её удержал. Ну вот куда нестись в ночь. Тем паче, что в саму столицу лучше не прыгать.