Константин Хайт – Эльдорадо Педро де Вальдеррамы (страница 7)

Педро остановился. Колонна продолжала движение, обтекая его. Он повернулся к Хуанчо. Молодой писарь замер, глядя на него снизу вверх.

— Я уже говорил тебе: пиши о дороге. И, если ты не монах, не жди чудес.

Хуанчо моргнул.

— Но разве мы не идём за чудом? Золотой правитель, город из золота…

— Мы идём за золотом, — перебил Педро. — Не за чудом. Золото — металл. Его можно взвесить, расплавить, разделить. Чудеса — для фрая Томаса.

Ты хочешь писать хронику — пиши, что видишь. Сколько прошли. Сколько съели. Кто упал.

Кто встал. Это останется.

Он снова пошёл вперёд. Хуанчо постоял, потом торопливо последовал за ним, доставая из сумки перо и лист.

— Дон Педро, — сказал он тише, — вы не верите в Эльдорадо?

Педро не обернулся.

— Я верю в дорогу. Она под ногами.

Хуанчо замолчал. Он шёл рядом, делая пометки на ходу. Педро слышал царапанье пера по бумаге. Молодость. Энтузиазм. Вера в то, что слова спасут от забвения. Может быть, так и есть. Но сначала нужно выжить, чтобы было что записывать.

Колонна поднималась выше. Воздух становился разреженным, холодным. Педро чувствовал, как лёгкие работают тяжелее, как сердце стучит чаще. Он привык к этому — Анды не прощают слабости, но и не убивают тех, кто знает меру.

Диего Мальдонадо шёл чуть позади, с группой солдат. Он окликнул Педро:

— Эй, старина! Скоро привал?

Педро взглянул на солнце. Оно поднялось над горизонтом, но ещё не достигло зенита.

— Рохас решает, — ответил он.

— Рохас решает, — передразнил Диего. — А ты что, уже не офицер? Или я что-то недопонял за эти дни?

Педро усмехнулся.

— Я тот, кто идёт. Как и ты.

Диего рассмеялся, но смех оборвался — дыхание не позволяло тратить воздух на шутки.

Тропа сузилась. Слева — скала, справа — обрыв. Внизу, в ущелье, шумела река. Педро слышал её рёв, хотя вода была далеко.

Он шёл осторожно, ставя ноги на центр тропы. Один неверный шаг — и вниз, в белую пену.

Хуанчо замедлил шаг. Педро обернулся.

— Не смотри вниз, — сказал он. — Смотри на спину впереди идущего.

— Я не боюсь, — ответил Хуанчо, но голос дрогнул.

— Не боишься — хорошо. Но всё равно смотри вперёд.

Колонна растянулась. Рохас ехал впереди, не оглядываясь. Педро знал — капитан проверял дорогу взглядом, оценивал риски, но не показывал сомнений. Так ведут себя опытные командиры. Так держат отряд. Так вел себя и он сам. Показать страх — значит посеять панику.

Солнце поднялось выше. Педро чувствовал, как пот стекает по спине под кожаным плащом. Он снял его, перекинул через плечо. Легче не стало — воздух был слишком тонким.

Хуанчо снова заговорил:

— Дон Педро, вы служили с Писарро?

— Служил.

— В Куско?

— В Куско.

— Там было много золота?

Педро остановился. Он посмотрел на Хуанчо — молодое лицо, жадные глаза, руки, сжимающие сумку с бумагами.

— Там было много крови, — сказал он. — Золото пришло после.

Хуанчо замолчал. Педро пошёл дальше.

К полудню колонна достигла первого перевала. Рохас поднял руку — сигнал остановиться. Солдаты осели на камни, индейцы сбросили тюки. Педро прислонился к скале, закрыл глаза.

Усталость была тупой, тяжёлой, но привычной.

Диего подошёл, протянул флягу. Педро отпил — вода была тёплой, с привкусом кожи.

— Как думаешь, сколько ещё? — спросил Диего.

— До чего?

— До конца гор.

Педро посмотрел на восток. Там, за хребтами, лежали облака. Белые, плотные, бесконечные.

— Дня три, — сказал он. — Может, четыре.

— А до золота?

Педро усмехнулся.

— Спроси у Рохаса.

Диего сплюнул.

— Рохас знает не больше нашего. Он идёт на слухи. Как и мы.

— Тогда зачем спрашиваешь?

Диего пожал плечами.

— Привычка. Надежда. Чёрт его знает.

Он ушёл. Педро остался один. Хуанчо сидел неподалёку, строчил что-то, положив бумагу на колени. Педро наблюдал за ним.

Рвение. Честолюбие. Энтузиазм. Всё это сгорит в джунглях, если доберутся до джунглей.

Но пока — пусть пишет. Может быть, из этих записей что-то останется.

Рохас спешился, подошёл к краю обрыва. Он смотрел вниз, потом на восток. Педро знал этот взгляд — капитан просчитывал риски. Рохас обернулся, встретился глазами с Педро.

Кивнул. Педро кивнул в ответ. Они понимали друг друга.

Привал закончился быстро. Рохас подал сигнал — колонна поднялась и двинулась дальше. Педро шёл, считая шаги. Старая привычка — считать чтобы не думать. Идти и не думать. Не думать и идти.

Тропа поднималась круче. Камни под ногами были острыми, неровными. Педро чувствовал, как подошвы сапог стираются. Ещё месяц — и придётся искать новую обувь. Или идти босиком, как индейцы.

Хуанчо снова пристроился рядом.

— Дон Педро, — начал он, — я хочу спросить…

— Спрашивай, — перебил Педро.

— И все-таки, вы верите, что мы найдём Эльдорадо?