Константин Хайт – Эльдорадо Педро де Вальдеррамы (страница 14)

— Понял, — донеслось снизу. — Иди, Педро. Не задерживайся.

Педро отвернулся от обрыва. Прошёл мимо Рохаса, не глядя на него. Встал в строй, рядом с фраем Томасом де Эскобедо. Священник молча перекрестился и коснулся его плеча.

— Господь милосерден, — прошептал он.

Педро не ответил.

Рохас поднял руку.

— Вперёд!

Колонна двинулась. Копыта стучали по камню. Яноконас подгоняли мулов. Солдаты шли молча, опустив головы.

Педро оглянулся. Край обрыва исчез в тумане. Голос Диего больше не слышался.

Он шёл, считая шаги. Десять. Двадцать. Пятьдесят.

Сто.

На сто первом остановился, развязал пояс и вытащил из-за пазухи кожаный блокнот. Раскрыл на чистой странице. Достал огрызок угля.

Рохас обернулся в седле.

— Де Вальдеррама, что ты делаешь?

Педро не поднял головы. Писал быстро, нажимая углём так сильно, что бумага продавливалась.

«В сей день, на высоте четырёх тысяч пятисот футов, мы потеряли вьюк с порохом и лекарствами. Диего Мальдонадо остался на уступе. Капитан Рохас отказался его спасать. Я записываю это, чтобы помнить.

Чтобы не забыть цену золота, которое мы ищем».

Он захлопнул блокнот, сунул за пояс и пошёл дальше.

Рохас смотрел ему в спину. Потом развернулся и подал знак Ольмедо.

— Следи за ним.

Они стояли долго, дожидаясь, пока вся колонна пройдет мимо. Затем Педро повернулся к капралу и сказал тихо, но очень ясно:

— Иди вперед.

Ольмедо посмотрел ему в глаза. Затем повернулся и не оборачиваясь зашагал вслед за отрядом. Педро подождал, пока он скрылся за поворотом и, разматывая веревку, пошел в противоположную сторону.

Капитан Гонсало де Рохас

Гонсало де Рохас остановил коня и жестом подозвал Педро. Тот нахмурился, нехотя поднялся от огня и подошел. Диего Мальдонадо опасливо посмотрел ему вслед.

— Нам надо поговорить, Вальдеррама.

Капитан взял Педро за плечо, и они медленно пошли между костров, ни к кому не подходя и никого не окликая.

Некоторое время шли молча. Затем капитан вдруг спросил?

— Знаешь, почему они не дошли?

— Кто?

— Те, кто искал Эльдорадо до нас.

Педро посмотрел на него с недоумением.

— Не знали дорогу. Заблудились. Замерзли в горах.

Рохас скосил глаза в его сторону и покачал головой.

— Они повернули назад. Понимаешь? Им не хватило мужества.

Они жалели себя и останавливались. Жалели людей и поворачивали. Жалели индейцев и гибли от их стрел. Они боялись, Вальдеррама.

— Им не хватило мужества, — повторил Педро.

А нам? Нам хватит?

Капитан снова поглядел на него, на этот раз долго и остро.

— Нам хватит, Вальдеррама.

А знаешь почему? Потому, что я не поверну. И не остановлюсь. Я пойду до конца.

Некоторое время они шли молча. У края лагеря Рохас остановился, проверил часового и повернул назад.

— Для этого похода, — сказал он вдруг так тихо, что Педро едва услышал, — мне пришлось занять денег у губернатора. Пятьдесят тысяч дукатов. Это большие деньги. И десять у Гарсии, не говоря уже об остальных торговцах.

Если я вернусь без золота, меня в лучшем случае закуют в кандалы, или казнят, как Писарро.

Я не хочу кончить, как Писарро, Вальдеррама.

Ты, Мальдонадо, Ольмедо — вы ветераны, отряд держится на вас. На вас и на фрае Томасе. Без вас мне будет сложно. Но ты должен знать, Вальдеррама: я не остановлюсь и не поверну даже ради вас.

Я вернусь с золотом.

Чего бы это ни стоило.

Он взял свою лошадь под уздцы и пошел к своему костру.

Педро, не оборачиваясь, к своему.

Хинное дерево

Руки окаменели от инея. Педро опустил ладони к костру, но пламя едва теплилось — дрова были мокрыми, дым ел глаза. Вокруг огня сгрудились солдаты, сбросив с плеч поклажу. Железо доспехов покрылось корочкой льда, кожаные ремни задубели.

Диего растирал пальцы о шерстяную ткань плаща, морщась. Ветер усилился, швыряя в лицо колючие иглы снега.

— Если завтра будет так же, — сказал он тихо, — половина не поднимется.

Педро не ответил. Взгляд скользнул к краю лагеря, где Себастьян де Ольмедо пинками заставлял яноконас разгружать вьюки. Носильщики двигались медленно, согнувшись под тяжестью поклажи. Один из них — мальчишка лет четырнадцати — упал на колени, уронив мешок.

Ольмедо выругался и занёс руку, но фрай Томас перехватил его запястье. Кожа священника была ледяной даже через перчатку.

— Оставь.

Капрал дёрнулся, вырвал руку. Его дыхание вырывалось белыми клубами пара.

— Не мешай, падре. Приказ капитана — разгрузить до темноты.

— Приказ капитана не отменяет милосердия Божьего, — сказал фрай Томас ровно. — Мальчик болен. Посмотри на него.

Педро поднялся и подошёл. Яноконас лежал на боку, дрожа. Кожа его была горячей, губы потрескались. Дыхание шло рывками, будто бы он переплывал широкую реку.

— Лихорадка, — сказал фрай Томас, опускаясь на колени рядом. — От холода и высоты. Я видел такое в Куско.

Ольмедо плюнул в сторону. Слюна замёрзла на камнях прежде, чем он отвернулся.

— Тогда пусть лежит. Остальные справятся.

Он ушёл к вьюкам. Фрай Томас достал из-за пазухи кожаный мешочек, развязал его. Внутри лежали сухие листья — остатки трав, которые он собирал ещё в Кито.

— Это всё, что у меня есть, — сказал он Педро. — Кора хинного дерева. Против жара. Но её хватит на троих, не больше.