Константин Харский – Откроется не каждому (страница 5)

Кларе стало ясно, что попасть на дуэль ей не суждено – разве что только устроив феноменальную сцену протеста. Но сложившиеся обстоятельства на такую сцену не тянули. «Ладно, купит кто-нибудь быстренько дом, – решила она, – и я вернусь домой до среды. Ещё и на тренировку успею. Кузнецова сама себя не проткнёт».

Клару опять передёрнуло: неужели ей придётся одной, в чужом городе, где она практически никого не знает, жить и продавать дом? Она не справится. Она просто не выживет! Что они делают? Разве родители не понимают, что это – непосильная задача для четырнадцатилетней девочки, за которую всю жизнь всё решали родители? Она же не способна к самостоятельной жизни; она ещё тот птенец, которому рано выбираться из гнезда. Она же разобьётся о землю! Разве это непонятно? Как может быть такое непонятно! Они думают только о своих проблемах, а проблемы Клары их вообще не волнуют. Выкинули из гнезда, а там уж выживешь – значит, выживешь.

– А если у меня не получится? – спросила Клара несколько обобщенно, хотя имела в виду: как ей там выжить одной?

– Что не получится? Открыть и закрыть дом? Что не получится – сказать мой номер телефона покупателю, которому дом понравится? Что именно у тебя не получится? – папа начинал злиться.

– У меня что-то нет аппетита, – сказала Клара и тоже встала из-за стола.

– Ну вот, что я тебе говорила? – сказала мама, обращаясь к папе. – Надо было сначала пообедать.

Клара зашла в свою комнату и упала на кровать. Зато они не разводятся! Только сейчас Клара поняла, почему она была на самом деле так спокойна по поводу развода родителей: кроме шёпота за закрытой дверью, не было никаких признаков разлада между мамой и папой. Почему она подумала про развод? Просто первое, что пришло в голову? А потом она сама загналась по этому поводу. Уж что-что, а загнаться Клара умела. Стоит только прочитать страшную книгу – всё, неделю потом будет спать и думать, что у неё под кроватью живёт чудовище.

Кстати, про книгу. На четырнадцатилетие родители подарили Кларе кое-что из одежды – то, что они хотели бы носить, когда сами были подростками. Ну, понятно. Такое себе. Купили ещё новый костюм для фехтования и тем самым признали право Клары получать синяки и закалять свой характер именно таким способом. Самый никчёмный из подарков был вручён максимально торжественно и пафосно – ещё бы. Это была книга. Родители полчаса говорили о том, как важно, чтобы Клара прочитала эту книгу; мол, она объяснит, что такое жизнь, как это замечательно и интересно… Может быть. В каком-нибудь другом мире. В другое время. С другими родителями.

Клара помнила анекдот, который одно время очень любил рассказывать её папа и хохотал над ним громче всех. Сам расскажет – сам и хохочет.

– Говорят, в России с деньгами плохо?

– Вы знаете, с деньгами в России хорошо. Вот без денег – плохо.

«Помогите деньгами, советы можете оставить себе», – думала после этого Клара про книгу и про желание родителей рассказать, как жить. Время уже другое, всё изменилось. Родители подростками играли на улице, потому что дома из развлечений были только программы «Новости» и «Спокойной ночи, малыши!». Максимум, где родители бывали, пока учились в школе, – это на даче. Самые везучие провели месяц в пионерском лагере. Что они там видели? Что они знают о жизни? Клара чувствовала временами, что может сама дать пару советов своим родителям. Точно – по теме воспитания детей, а возможно даже и про выстраивание семейных отношений.

Кларе сразу настолько не понравилась книга, что она ещё даже не открывала её. Во-первых, детские рисунки на обложке. Клара не ребёнок – это хотя бы можно было понять? Да, ей страшно оказаться одной, без взрослых, в новой ситуации и делать то, что она никогда до этого не делала. Но это ничего не значит. Она не ребёнок, чтобы читать детские книги.

Во-вторых, что за дурацкое название? Лучшим подарком является телефон, планшет, ролики. Новая рапира, в конце концов. Жизнь не может быть подарком. Жизнь может быть каторгой, испытанием, драмой – чем угодно, но не подарком. «Тоже мне, щедрые дарители, – фыркнула Клара. – Детей рожают с одной целью – заставить их делать работу, которую самим делать неохота. То посуду мой, то пылесось… И слово дурацкое. Дети нужны, чтобы не делать работу по дому и чувствовать себя при этом хозяином положения». Из всех, кого Клара знала лично, возможно, только Анька считала жизнь подарком. Но ей повезло с родителями. Уж её бы не отправили дом продавать. Поехал бы какой-нибудь специальный сотрудник или даже секретарь.

Теперь Старая Русса. Клара считала, что у неё всё ещё есть шанс отказаться от поездки, но цена, кажется, была слишком высока. А вот отсутствие родительского контроля за телефоном, за внешним видом – это в сто раз больше, чем те уступки, на которые она могла бы рассчитывать за выполнение рядовой просьбы. Чтобы мама согласилась не проверять, с кем и о чём Клара переписывается? Да на это должно было уйти ещё года два-три. Значит, у родителей сейчас и правда нет выбора. «Если я стану упрямиться, то надолго испорчу с ними отношения. С одной стороны – испорченные отношения с родителями. С другой – я же могу там просто не выжить! Они думают только о себе! Им кажется, что это просто – поехать чёрт знает куда… И что? Что мне там делать? Терпеть Резниковых? Общаться с Йошкой? Он бесил меня в двенадцать лет, он бесил меня и в прошлом году. Могу представить, что будет теперь. Придурок. И шутки у него дурацкие.

Как я там буду одна?! Чего уж там – мне очень страшно… Потряхивает от одной только мысли оказаться совершенно одной. Да я же потеряю сознание, когда папа высадит меня там, захлопнет дверь и помчится обратно в Питер! Я останусь совсем одна… Никто меня не любит. Ну хорошо. Я вам этого никогда не забуду. Выживу всем назло. Ещё удивитесь моей способности выживать. Назло! Надо подготовиться к тому, с чем я могу столкнуться в Старой Руссе. Что взять с собой? Рапиру, конечно. Чёрт, мне ведь ещё нужно будет самой решать все бытовые вопросы! Тогда я просто умру от голода. Я умру от голода, и тогда они пожалеют, что отправили меня туда одну. Будут плакать, но будет уже поздно. Поплачут они у меня!..»

И Клара заплакала сама и поняла, что снова не удержалась и начала загоняться. Чёртова фантазия. Выживет ли другой подросток в подобной ситуации? Конечно выживет. «Значит, выживу и я», – решила Клара. И постаралась продолжить размышлять уже более спокойно и реалистично.

«Интересно, сколько времени потребуется папе, чтобы примчаться в Старую Руссу, если что-то вдруг произойдёт с его единственной и любимой, как он сам говорит, дочкой и её надо будет спасать? А от чего меня потребуется спасать?.. Неважно! Допустим, за два с половиной часа он примчится. Случись чего – мне надо будет продержатся всего два с половиной часа. Целых два с половиной часа! Что страшного может случиться за это время? Всё что угодно…»

Клару пугало одиночество. Ведь и правда: может что-то произойти, а она даже не будет знать, как поступить. Кларе не хотелось вдаваться в подробности, потому что она опасалась, как бы они не напугали её ещё сильнее. Но на самом деле, если бы она стала раскладывать по полочкам всё, что может произойти, то быстро пришла бы к осознанию, что все эти проблемы имеют более-менее простое и понятное решение. Разве что визит инопланетян остался бы без очевидного ответного действия. Но тут уж сама ситуация экстраординарная.

В дверь постучал папа. Клара хорошо знала этот условный стук: два удара с паузой в одну четверть. Время от времени музыкальное образование приносило пользу. Клара села в кровати.

– Да, пап, – сказала Клара.

– Получасовая готовность.

– Хорошо.

Клара взяла свою дорожную сумку и рюкзак и стала собирать вещи. И тут выяснилось, что брать ей нечего: городская одежда в маленьком городке будет выглядеть стрёмно. Всё в одежде Клары будет кричать о том, что идёт неместная, чужая, приезжая. А ей это надо? Клара выглянула в коридор и крикнула: «Мне нечего надеть!»

– Всё. Выросла, – сказал папа, и Клара почувствовала, как он улыбается. Наверное, он всё-таки сильно любит её. Значит, ему очень надо, если, несмотря на такую любовь, он заставляет Клару рисковать жизнью.

Она быстро собрала вещи – это было не в первый раз, и ей нравилось собираться в дорогу. Когда Клара ехала в путешествие вместе с родителями, то чувствовала только интерес и любопытство. Страха не было. Сейчас к любопытству добавился сковывающий страх. Клара буквально чувствовала, как у неё отяжелели руки и ноги. Кто-кто, а она хорошо знала, как страх парализует сначала тело, потом волю, а потом и мысли.

Клара посмотрела на часы: оставалось минут двенадцать до выхода. Если папа сказал: «Получасовая готовность», – значит, они выйдут из дома через тридцать минут и ни минутой раньше. Правда, и ни минутой позже. Клара набрала телефон подруги.

– Прикинь, меня родители увозят в Старую Руссу, – поделилась Клара.

– За что? – спросила Анька.

– Я им там нужна. Как будто я вещь, как СВЧ-печь какая-то. Решили, что теперь этой печке место на даче.

– Навсегда?! – удивилась Анька.

– Говорят, на неделю. Но знаешь, как им верить? Они ведь раньше говорили, что выиграли меня в лотерею. А про Деда Мороза до сих пор говорят, что он настоящий.