Константин Гурьев – Дело, которое нужно закончить (страница 13)
— Две недели назад он меня отправлял в дорогу и все инструктировал, все планы строил.
Рябову уже надоело стирать со своего лица выражение открытого недовольства, но Стасу это нисколько не мешало.
— Ты знаешь, Витек, самое интересное то, что почти все его предположения и опасения сбывались так, будто он перед этим куда-то ездил на машине времени, правда! — Стас даже руками всплеснул. — Он мне весь маршрут на бумаге расчертил вплоть до того, каким рейсом я должен ехать и когда билеты брать, представляешь! — Он снова плеснул себе водки, выпил и продолжил: — Вот прикинь, Витек, весь путь можно проделать за два дня, а я мотался две недели, представляешь!
— Это еще зачем? — спросил Рябов только для того, чтобы не сидеть совсем уж молча.
— А, во-о-от! — протянул Стас с интонацией перепившего интеллигента. — Денис есть Денис, и этим все сказано. — Он вздрогнул и поежился, будто моментально замерз. — Такое со мной впервые, конечно, — заговорил он совсем другим голосом, — но мне часто казалось, что какая-то опасность то свистнула у меня за спиной, то прошмыгнула прямо у меня перед носом.
Он снова взялся за бутылку, и Рябов спросил:
— А не хватит тебе?
Стас, наполняя рюмку, безразлично пожал плечами:
— Жалко, что ли… — Снова выпил, снова кусанул огурчика и продолжил: — Приколи, доехал до Казани, а оттуда в Оренбург, а? Ну, нормальный человек ведь сразу спросит: зачем так делать? А в Казани поезд у меня ближе к вечеру был, и я, чтобы лишнего за номер не платить, съехал после завтрака, а вещи, чтобы с ними не таскаться, оставил в гостинице, горничной приплатил. Погулял по Казани, Волгой полюбовался, а когда зашел за вещами, она мне и говорит: мол, вас тут какие-то парни искали. Какие, — спрашиваю, — парни? Да такие, говорит, хулиганистые. Понимаешь? Я там ни одного человека не знаю, ни с кем словом не перемолвился, не то чтобы поругаться, а получается так, что каким-то парням я уже понадобился.
Стас посмотрел на Рябова совершенно трезвыми глазами.
— И самое интересное в том, что Денис мне сказал: мол, если будут искать, сразу ломай все намеченные маршруты. Вот и пришлось из Казани в Оренбург автобусом добираться. Ужас! — Он передернул плечами, и Рябов уже ни слова не сказал, когда Стас снова налил и выпил, и слушал его внимательно. — В Оренбурге, слава богу, никому я не понадобился, но пару дней пришлось сидеть сиднем.
— Ты толком рассказывай, — попросил Рябов.
— Так я толком и рассказываю, — возразил было Стас, но махнул рукой. — Вкратце! Добрался я до небольшого городка в Ивановской области, пришел по адресу, который получил, здороваюсь с хозяйкой и говорю: мол, вам письмо… — Стас всхохотнул, прикрыв рот ладошкой, отчего стал похож на мальчишку-проказника, но сразу же посерьезнел. — Начала отказываться, я ей письмо-то подаю, она глянула и отвечает: мол, конечно-конечно, я вас давно жду! Я уж не стал спрашивать, как давно, а не знаю, что дальше делать. Но она… Да что я, — спохватился Стас. Он достал свой гаджет и повернул к Рябову: — Сам смотри!
На экране появилась женщина лет шестидесяти, уверенно шедшая к комоду, стоящему возле окна. Комод был застелен белоснежным кружевным покрывалом, на котором стояло старое потускневшее зеркало, перед которым выстроилась цепочка таких же потускневших слоников. Женщина откинула край покрывала, выдвинула верхний ящик и достала из него небольшую кожаную коробку, цвет которой, скорее, можно было назвать синим, и положила ее на комод:
— Вот вам эта коробочка!
— Можно я ее сфотографирую? — послышался голос Стаса.
— Дак, штука-то теперь ваша, так что делайте с ней что вам угодно, — ответила женщина.
— Как — моя? — удивился Стас.
— Так тут ведь все написано, вот, смотрите, Анатолий Федорович так и пишет: «заберет человек, который привезет Вам мое письмо»… — В голосе ее зазвучало тепло: — И «Вам» с большой буквы написал.
Видео закончилось, Стас убрал свой гаджет и пояснил:
— Знал бы, что забирать приехал, так и не снимал бы ничего.
— Ты хоть покажи, — заинтересовался Рябов.
Стас посмотрел на него, не скрывая недовольства, но потом все-таки вытащил из сумки бумажный пакет, а уж из него достал коробку, раскрыл ее и протянул Рябову:
— Полюбуйся!
На бархате того же синего цвета, но более яркого, лежала прямоугольная металлическая пластина.
Рябов взял ее в руки, повертел, осматривая со всех сторон, но ничего более не увидел.
— И что это?
— Я же Денису это вез, — пожал плечами Стас. — Он и должен был разбираться.
— А добирался ты за ним, стало быть, с приключениями? — спросил Рябов.
Рассказ его заинтересовал, и нервное поведение Стаса стало казаться довольно естественным.
— Так ты в самом деле замечал, что кто-то за тобой следит?
— Скорее, не замечал, а как-то… ощущал, что ли, — поправил Стас. — В лицо-то я никого так и не увидел…
— Ну, а тут, в Городе, что-то такое замечал?
— Нет.
— А с чего Денис вдруг стал так предупреждать?
— Сам не знаю, — признался Стас и наполнил рюмку водкой.
На этот раз и Рябову.
Выпив, молча разжевал остатки огурчика, сказал:
— Вот такие дела, Витек.
И видно было, что ему нравится вот так обращаться к Рябову, показывать, что он тут свой человек, а Рябов — кто-то вроде прохожего.
И Рябову полегчало: ну, сам напросился!
— Ты вот что, Стас… Ты вроде успокоился, пришел в себя, так что собирайся да ступай домой.
Стас вскинулся, а Рябов, наслаждаясь произведенным эффектом, продолжил, будто не замечая:
— Нина мне передала посмертное письмо Дениса Матвеевича, в котором он поручает мне закончить его дела… — и замолчал, будто размышляя о чем-то, ожидая реакции Стаса, и не ошибся.
Тот развалился на стуле и сказал:
— А ты почему тут командуешь? Я захочу тут ночевать и останусь!
— Останешься?
Это никак не входило в планы Рябова, поэтому он, помолчав, будто что-то обдумывая, сделал вид, что соглашается:
— Ну смотри… Есть ключи, чтобы утром двери запереть?
Стас продолжал смотреть озлобленно, но поднялся:
— Больно надо! Сам закрывай!
— Может, такси тебе вызвать? — спросил Рябов.
— Да иди ты! — не сдавался Стас.
Он и выходил все так же нервно, стараясь сильнее хлопнуть дверью, но не удержался, пошатнулся и принял удар плечом.
Рябов после его ухода начал было собирать вещи, а потом закурил и, вылив в стакан оставшиеся граммов сто пятьдесят, прикинул, что добираться в Кричалину очень уж долго, и решил переночевать тут, в городской квартире.
Кухня после того, как тут посидел в одиночестве Стас, приобрела какой-то совсем неухоженный вид, и Рябов решил навести хоть какой-то порядок. Убирая со стола, случайно глянул на какую-то зелень, прораставшую на подоконнике, и разозлился, увидев окурок, видимо брошенный туда Стасом. Ругаясь, потянулся, чтобы достать окурок, и увидел, что за керамическим горшком лежит та самая синяя коробка, которую показывал Стас. Подержал ее в руках и подумал, что сейчас звонить и сообщать об этом не станет: вернется еще, а и так надоел этот Стас пуще горькой редьки.
Выйдя на балкон и обводя взглядом двор, который когда-то был их общим двором, снова подумал о Стасе, который вел себя в квартире Доброхотовых как дома, но потом сам себе сказал, что без вполне определенных отношений это было бы невозможно, а Нина уже вполне взрослая девочка и может себе позволить все, что ей заблагорассудится, не спрашивая разрешения ни у кого.
Он уже укладывался спать, когда позвонил Уланин, сообщил о визите в университет и незавершенности разговора с ректором, а потом сообщил, что в ректорате его просили о встрече, «которая поможет приблизиться к решению», и Рябов, посмеявшись, согласился.
Так и день закончился.
А вопросов становилось еще больше…
Звонящий (личность не установлена):
— Ну, эта… Он вышел… оттуда… Здорово поддатый. Видать, узнал про Нинку-то.
Отвечающий (личность не установлена):
— И куда идет?