Константин Градов – Мытарь 1 (страница 14)

Лент убрал руки от лица. Посмотрел на меня. Впервые за весь разговор — не как нотариус на клиента, а как человек на другого человека.

— Вы действительно считаете, что такая... конструкция может работать?

— В мире, откуда я пришёл, — сказал я, — таких конструкций миллионы. Они работают. Не всегда хорошо. Но работают.

Лент надел очки.

— Тогда я подумаю, — сказал он. — Приходите через неделю. Я запишу вопросы. Будем разбирать по порядку.

— По порядку — это правильно.

— Это единственный способ, — отрезал Лент. — И вот ещё.

— Да?

— Юридическое лицо — оно платит налоги. Вы сказали.

— Да.

— Кому? Казне?

— Казне.

— То есть вы, Мытарь, создадите организацию, которая будет платить мыто... вам же?

Я остановился. Подумал. Лент затронул вопрос конфликта интересов — и затронул точно. В России это решается разделением: создатель организации и налоговый инспектор — разные люди. Здесь — я один.

— Организация будет платить в казну, — сказал я. — Не мне лично. Я — представитель казны, не получатель. Разница существенная.

— Вы уверены?

— Это нужно прописать в учредительных документах. Чётко. Чтобы не было двусмысленности.

Лент записал. Подчеркнул дважды.

— Двусмысленности быть не должно, — согласился он. — Это моя специальность. Приходите через неделю.

Мне нравился этот человек. Определённо.

Я вышел из конторы нотариуса. Рынок шумел. Солнце стояло высоко — провёл у Лента часа три, не меньше. Ноги затекли от жёсткого стула. Живот напоминал, что завтрак был кашей на воде.

Торговка с пирогами стояла на том же месте, что и в первый день. Увидела меня — махнула рукой. Я подошёл.

— Ты тот чужак, — сказала она. Не вопрос.

— Да.

— Два медных, — сказала она и протянула пирог.

Я посмотрел на пирог. Потом на неё.

— У меня нет двух медных.

— Знаю. Ты и в прошлый раз не заплатил. Долг — четыре медных.

— Я заплачу, — сказал я. — Как только будет чем.

— Знаю, — повторила она. — Бери. Голодный мытарь — плохой мытарь.

Я взял пирог. Откусил. Горячий, с мясом. Два медных — правильная цена. Скилл подтвердил.

— Спасибо, — сказал я. И подумал: четыре медных. Первый зафиксированный долг Конторы. Ещё до регистрации.

Когда-нибудь я верну эти четыре медных. С процентами, если она захочет. А если не захочет — всё равно верну. Потому что долг — это долг. Неважно, четыре медных или девятьсот семьдесят один золотой.

Принцип один.

Обратная дорога к имению — те же двадцать минут. Я шёл и думал. Пирог грел руку. Мясо было жёстковатым, но после каши на воде — деликатес.

По дороге обратил внимание на деталь, которую пропустил утром. У дороги — столб с выцветшей табличкой. Надпись почти стёрлась, но прочитать можно: «Баронство Тальс. Мытный двор — по правой дороге». Мытный двор. Значит, когда-то здесь стоял пост, где собирали мыто с торговцев. Когда-то — и перестали. Когда перестали — примерно тогда, когда исчез последний Мытарь.

Столб покосился. Табличка держалась на одном гвозде. Никому не было дела. Мытный двор не работал, мыто не собирали, Мытарей не было. Двадцать пять лет — или больше — никто не вспоминал, что казне положены деньги. А деньги — были положены. Просто некому было спросить.

Теперь есть кому.

Итоги визита к Ленту. Первое: процедура Акта понятна — описание, сумма, основание, требование, нотариальная заверка. Лент готов рассмотреть. Не обещал заверить — обещал рассмотреть. Этого достаточно. Если документ будет правильным — заверит.

Второе: юридическое лицо — Лент не отверг. Не понял до конца, но не отверг. Попросил время. Два дня. Это нормально — концепция сложная, даже для подготовленного человека. В России понятие юридического лица формировалось столетиями. Здесь я пытаюсь объяснить его за одну беседу. Но Лент — педант. Педанты не отвергают то, что логично. Они долго думают, задают вопросы и потом принимают. Или не принимают — но с обоснованием.

Третье: бумага стоит серебряный за лист. У меня — расписка на один серебряный. Для полного Акта нужно минимум три листа — описание, расчёт, требование. Значит — ещё две расписки. Или три, если нужен экземпляр для себя. Мелочь, но раздражает. Мытарь без денег — это как инспектор без принтера. Технически работать можно, практически — неудобно.

Четвёртое: Лент — ценный контакт. Педантичный, независимый, любит закон. Если он заверит Акт — документ будет безупречен. Никто не сможет оспорить по форме. А содержание — моя работа.

Я дошёл до имения. У ворот — стражник. Тот же, что и каждый день. Кивнул мне. Я кивнул в ответ. Три дня — и меня уже узнают. Мелочь, но мелочи складываются в репутацию.

В каморке меня ждал сюрприз. На тюфяке лежала свеча. Толстая, сальная, явно не новая — огарок, но приличный. Рядом — огниво.

Кто принёс? Слуга? Маловероятно — мне не полагалось свечей. Ворн? Возможно. Он знал, где я живу. И знал, что вечерами темно.

Я не стал гадать. Зажёг свечу. Сел. Достал записи. При свете — работать проще.

Написал черновик Акта. Грубый, первый вариант. Структура — как Лент описал:

Описание нарушения: «Неуплата мытного сбора баронством Тальс за период двенадцать лет». Далее — детали: ставка, база, период, обоснование.

Основание: скилл «Аудит» класса Мытарь (системное основание), данные архива имения барона Тальса (документальное основание), Королевский указ сто сорок второго года о правах мытного сборщика (юридическое основание). Три основания. Три ножки.

Сумма ущерба казне: «Восемьсот сорок семь золотых основного долга, сто двадцать четыре золотых пени, итого — девятьсот семьдесят один золотой».

Требование: «Погашение задолженности в полном объёме в срок тридцати дней с момента вручения Акта. В случае неисполнения требования — взыскание в порядке, предусмотренном королевским законодательством».

Последнюю формулировку я добавил на всякий случай. Какой именно порядок — разберёмся. Главное — что он упомянут. Барон должен понимать: за Актом стоит процедура, а за процедурой — последствия.

Перечитал. Сухо, формально, без эмоций. Как положено. Акт — не письмо и не просьба. Акт — документ. Констатация факта. Эмоции — за скобками. Всегда.

Примечание внизу: «В ходе проверки установлено наличие посредника — агента Дрена, — чья деятельность по сбору мытных платежей требует отдельной проверки. Данные о поступлении платежей в казну отсутствуют».

Отдельная строка. Не обвинение. Констатация. Пусть лежит.

Черновик был готов. Грубый, потребует правки. Нужно согласовать формулировки с Лентом, проверить процедурные требования, найти свидетеля. Ворн пока не ответил. Ничего — не прошло и дня.

Кстати, о Ворне. Свечу принёс он — я был почти уверен. Больше некому. Слуги меня не жаловали — лишний рот. Барон обо мне не думал. Управляющий хотел, чтобы я исчез. Оставался Ворн.

Свеча — мелочь. Но мелочь, которая говорит: человек думает о том, что мне нужно, и действует. Без просьбы. Без ожидания благодарности. Просто — потому что это правильно.

В ФНС я работал с разными людьми. С теми, кто делал ровно столько, сколько требовали, и ни копейки сверху. С теми, кто обещал много и не делал ничего. И — редко — с теми, кто делал больше, чем просили. Последние двигали всё. Остальные — присутствовали.

Ворн — из последних. Я чувствовал это. Не мог пока доказать — но чувствовал. Профессиональная интуиция. Она меня редко подводила.

Я убрал записи. Задул свечу. Сэкономить — неизвестно, когда будет следующая.

Лёг. Темнота. Тишина. Лошадь за стеной вздохнула.

Четвёртый день. У меня есть: класс, указ, данные Аудита, предварительный расчёт, черновик Акта, контакт с нотариусом, контакт с писарем и долг в четыре медных за пироги. Последний пункт почему-то казался самым важным.

Завтра — работа над Актом. Послезавтра — к Ленту с черновиком. Потом — Ворн. Потом — свидетель. Потом — заверка. Потом — барон.

Каждый шаг — на своём месте. Каждый документ — в своей папке. Мысленной пока, но скоро — настоящей.