Константин Градов – Мытарь 1 (страница 13)

— Это не то же самое, что цех? — спросил он, не оборачиваясь. — Или гильдия?

Хороший вопрос. Я ждал его.

— Похоже. Но не совсем. Цех — это объединение мастеров. Если мастер выходит из цеха, цех меняется. Юридическое лицо — не меняется. Его создатель может уйти, умереть, передать права — организация продолжает существовать. С теми же обязательствами, с теми же правами.

Лент обернулся.

— Создатель может умереть, а организация — нет?

— Именно.

— Это... — Он подбирал слово долго. — Это неестественно.

— Это удобно, — поправил я.

— Удобно кому?

— Всем. Создателю — потому что его личное имущество отделено от имущества организации. Если организация обанкротится, создатель не теряет дом. Партнёрам — потому что они заключают договор с организацией, а не с человеком. Человек может передумать, умереть, уехать. Организация — нет. Казне — потому что организация платит налоги как отдельный субъект. Учёт проще. Контроль проще. Взыскание проще.

Лент сел. Достал чистый лист. Начал писать. Быстро, мелким почерком.

— Что вы делаете? — спросил я.

— Записываю. Чтобы потом разобраться.

Записывает, чтобы потом разобраться. Ещё один человек, который записывает. Деревня маленькая, а записывающих уже двое. Может быть, мне везёт.

— Зачем вам это? — спросил Лент, не отрываясь от записей.

— Я планирую создать организацию. Контору по вопросам фискального учёта. Мне нужна юридическая форма — чтобы от имени Конторы заключать договоры, нанимать людей, вести счета. Если я буду действовать как частное лицо — каждое обязательство будет моим личным. Это неудобно и рискованно.

— Контору. — Лент перестал писать. — По вопросам фискального учёта.

— Да.

— Которая будет... юридическим лицом.

— Да.

— Которое может само заключать договоры.

— Да.

— И платить налоги.

— Разумеется.

Лент положил перо. Посмотрел на свои записи. Потом на меня. Потом снова на записи.

— Господин Зайцев.

— Да?

— Я нотариус тридцать лет. Я заверял договоры купли-продажи, брачные контракты, завещания и земельные споры. Я ни разу — ни разу за тридцать лет — не сталкивался с тем, что вы описываете.

— Я понимаю.

— Нет, подождите. Я не говорю, что это невозможно. Я говорю, что не знаю, как это оформить. У меня нет формы для этого. Нет шаблона. Нет прецедента.

— Тогда создадим прецедент.

Тишина. Лент снял очки. Протёр. Надел. Снял. Надел.

— Вы часто создаёте прецеденты?

— В последние три дня — чаще, чем обычно.

Лент смотрел на меня. Я видел, как в его голове шла работа — тяжёлая, системная, нотариальная. Он не отвергал идею. Он пытался найти ей место в своей картине мира. Место, где она бы поместилась, не сломав остальное.

— У меня есть вопросы, — сказал он наконец.

— Слушаю.

— Юридическое лицо — оно мужского рода или женского?

Я моргнул.

— Что?

— Ну вот вы говорите — «лицо». Лицо, которое заключает договоры. Оно — он, она или оно?

Я открыл рот. Закрыл. Подумал.

— Оно, — сказал я. — Среднего рода. Это абстракция.

— Абстракция, которая владеет имуществом?

— Да.

— И может быть ответчиком в суде?

— Да.

— Но не может прийти в суд лично?

— За неё приходит представитель. Уполномоченное лицо.

— То есть за лицо приходит лицо.

Пауза. Я посмотрел на Лента. Лент посмотрел на меня. Ни один из нас не улыбался. Оба понимали, что разговор звучит странно. Но оба были серьёзны.

— Представитель, — уточнил я. — Директор, управляющий — тот, кого назначит создатель.

— Создатель назначает управляющего, управляющий действует от имени... абстракции.

— Юридического лица. Да.

— А если управляющий украдёт имущество юридического лица — кто подаёт в суд?

— Юридическое лицо. Через другого представителя.

Лент снял очки. На этот раз — не протирать. Положил на стол. Потёр лицо обеими руками. Посидел так несколько секунд.

— Господин Зайцев, — сказал он в ладони.

— Да?

— Мне нужно время. Несколько дней. Чтобы подумать.

— Конечно.

— И у меня будут ещё вопросы.

— Я готов.

— Много вопросов.

— Я терпеливый.