Константин Градов – Дальняя работа. Волга за спиной (страница 21)

— Наши тут останавливаются. Не там, где опасно, а раньше.

— Насколько раньше?

— Перед поворотом. Дошёл — встал, постоял, пошёл. И не все, а те, кто здесь уже ходил.

— Пережидают огонь?

— В том и дело, что нет. Огня в это время нет. Они встают, стоят и идут, и ничего не случается.

Илья лёг рядом и стал смотреть туда же.

Через некоторое время от насыпи пошёл носильщик с пустой тарой. Он дошёл до поворота, остановился, постоял, переступил и пошёл дальше. Ничего не случилось.

— Видел? — сказал Михаил.

— Видел.

— Спроси его.

Илья дождался, пока тот пойдёт обратно, и остановил его у насыпи.

— Ты сейчас у поворота стоял.

— Стоял.

— Зачем?

Человек посмотрел на него, потом на поворот.

— Не знаю, — сказал он. — Постоял и пошёл.

— Ты всегда там стоишь?

— Не всегда. Когда как.

— Когда как — это как?

— Когда чего-то не так. — Он подумал и повторил теми же словами: — Когда чего-то не так.

Он ушёл, и Илья вернулся к Михаилу.

— Он не знает.

— Он знает, — сказал Михаил. — Он не умеет сказать. Это разное.

— Это повторялось?

— Скажу, когда ты перестанешь спрашивать и дашь досчитать. — Михаил повернул проволоку. — Не случайность. Но для верности пока мало.

— Тогда скажи ты.

— Я записал за ними время. Не по часам, по-своему. Они встают не подряд и не когда попало. Они встают, когда на той стене что-то делается.

— Что делается?

— Не знаю что. Отсюда мне видно плохо, я смотрел на наших, а не на стену. Но всякий раз, когда они вставали, я потом смотрел туда и видел: на стене не так, как было.

Илья открыл блокнот на нижней половине страницы.

— Значит, у меня линия, а у тебя люди.

— У тебя линия, у меня люди, — согласился Михаил. — Люди хуже линии.

— Люди лучше линии. Линия говорит, откуда видно. Люди говорят, что оттуда смотрят.

Он записал это на нижней половине и пометил начало наблюдения.

— Проверять будем? — спросил Михаил.

* * *

— Будем. Только не собой и не ими.

Место для проверки они выбирали по карте Ильи. У изгиба насыпи дальний проём получал узкую полоску гребня, а другие проёмы теряли её за выступом кладки. На обратном скате насыпь закрывала человека целиком; ниже лежал старый отвал, за который можно было уйти до ответа. Безопасным это место Илья не назвал. Оно лишь позволяло изменить видимый край, не выставляя тело, а затем отделиться от гребня толщей земли.

— Тут, — сказал Илья.

— Что тут?

— Тут мы изменим рисунок.

На обратном скате лежала старая доска. Верхний край врос в гребень и со стороны стены сливался с землёй; нижний оставался под рукой за насыпью. Если сдвинуть низ вбок, верх поворачивался и давал на изолированной полоске новую тёмную грань.

— Повернём её, — сказал Илья. — Не бросим и не вынесем на гребень. Только покажем другой край.

— Зачем краем?

— Затем, что сейчас она продолжает землю. После поворота рисунок станет другим.

— И что?

— И то, что если там смотрят, то увидят перемену.

Илья взялся за нижний край и попробовал освободить его из земли. Доска не шла. Он подтянулся выше, чтобы дотянуться до места, где её держал слежавшийся грунт. Михаил взял его за ремень и потянул вниз.

— Ниже.

— Не достаю.

— Значит, не достанешь. — Михаил ремня не отпустил. — Мы её ставим не затем, чтобы ты рядом с ней встал.

Илья сполз. Они выбрали землю из-под нижнего края, не приближаясь к гребню, и сдвинули доску вдоль обратного ската. Верх повернулся на вросшем конце и остался заклинен между комьями. Над гребнем появилась только узкая тёмная грань.

Доска изменила рисунок.

Они сразу отошли ниже и легли за старым отвалом. Между ними и доской теперь были отвал и тело насыпи; гребень оставался перед ними, а не над головами.

Илья держал свой отсчёт. Михаил вёл отдельный по проволоке.

Михаил вёл проволоку от нуля, взятого в момент поворота. Илья следил за тем местом стены, куда упиралась изолированная линия. Сначала ничего не менялось. Потом по гребню у доски пришёл ответ. Земля приняла его с передней стороны; через насыпь дошёл глухой толчок. Когда осыпь перестала шуршать, над гребнем уже не было тёмной грани.

— Есть, — сказал Михаил.

— Есть, — сказал Илья. — И с задержкой.

— Дольше, чем идёт человек от изгиба до стены, — сказал Михаил. — Я сверял на порожних.

— Значит, перемену на этой линии увидели, а ответ пришёл позже.

— Это связь между наблюдением и огнём, — сказал Михаил. — Кто там смотрит и сколько у ответа звеньев, отсюда не видно.

— И дальний проём пока остаётся версией, — сказал Илья. — Но край доски появился только в его полосе. Геометрия и время сошлись на одном участке.

Михаил поднял у отвала старую щепку, оставшуюся там прежде, посмотрел на неё и бросил.

— Доску жалко, — сказал он.

— Тебе доску?