Константин Градов – Дальняя работа. Волга за спиной (страница 18)

— Значит, глаз.

— Значит, глаз.

Ветров помолчал.

— Ты стрелок. Стреляй.

— Не буду.

— Причину.

— Причин две. — Илья положил ладонь на страницу. — Первая: прямой угол лежит под пулемётом. Я откроюсь раньше, чем получу проверяемый результат, и отхода оттуда нет.

— Вторая?

— Вторая: у меня сектор, а не видимая цель. Винтовке нужно окно. Закрытому огню достаточно общей привязки, и ему не надо ложиться под щель.

— А если не ты?

— Если не я, то с закрытой позиции. Тому, кто работает из-за укрытия, мой угол не нужен. Ему нужна привязка, которую он сам видит.

Ветров посмотрел на страницу и загнул угол карты внутрь.

— Миномётчики стоят в укрытии, — сказал он. — Низ торца им закрыт. Верх коробки видят.

— Что они видят?

— Сломанный верх и щербину на нём. Нижние окна закрывает их завал.

— Тогда я дам от верха.

Илья перевернул страницу и стал писать заново, не для себя.

Он написал так: коробка; на сломанном верхнем крае — низкая щербина, видимая из миномётного укрытия; от неё вниз и в сторону длинной стены лежит верхняя полоса окон. Не отдельное окно, а весь участок торца, из которого возможна линия наблюдения к проводу.

— Зачем это? — спросил Ветров.

— Затем, что края им не видны. Щербина видна им и нам. От неё привязка одна для всех.

— Дальше.

— Дальше время. — Илья повернулся к Михаилу. — Скажи.

— После дальнего ответа пауза держится дольше ближней, — сказал Михаил. — Сейчас там тише. Почему — не знаю.

— Это в докладе как писать? — спросил Ветров.

— Так и писать, — сказал Илья. — «Тише, причина неизвестна». Не «противник отдыхает».

Ветров взял блокнот, посмотрел на страницу и не стал её вырывать.

— Перепиши мне это на клочок, — сказал он. — Блокнот твой, я его носить не буду.

Илья переписал.

Ветров ушёл, и пришлось ждать, и ждать было хуже всего, потому что делать в это время было нечего, а смотреть — можно.

Илья смотрел на щель.

Щели отсюда видно не было — её закрывал угол их же выбоины, — и он смотрел на то место, где она должна была быть. Толку в этом не было никакого, и всё-таки это было лучше, чем смотреть на коробку и ждать, когда по ней начнут.

— Не туда смотришь, — сказал Михаил.

— Знаю.

— Смотри на верхнюю полосу. Тебе потом говорить, что там было до.

Илья перевёл глаза на верхнюю полосу под сломанным краем и стал держать её.

— Ты им отдал, — сказал Михаил.

— Отдал.

— И как?

— Никак. Работа не моя, и польза не моя.

— Польза общая.

— Польза связиста, — сказал Илья. — Моё в ней — привязка.

Положили не скоро.

Сначала прошло над ними, и звук был не тот, к какому Илья привык за эти дни. Потом ударило по торцу коробки: пыль пошла из окон вбок и вниз, и серый верх побелел.

Огонь прошёл по верхней части торца. Пыль вставала у щербины, уходила к длинной стене, закрывала полосу окон и снова выпускала её. Илья смотрел не на пыль, а на границы переданного сектора.

Потом перестало.

— Всё? — спросил Михаил.

— Всё.

— Попали?

— Не знаю. Я туда не ходил и оттуда не смотрел.

— А что знаешь?

— Знаю, что там было бело, а теперь опять серо.

Они лежали и ждали, пока торец снова станет различим. Никто к повороту не выходил.

— Щель? — спросил Михаил.

— По ней не работали. Считаем, что ближний огонь остался.

— А глаз?

— После воздействия глаз не проверен. По дальнему участку никто не проходил.

— Значит, первым пойдёт связист.

— Он идёт чинить линию. Дадим ему лучший доступный ход и остановим при первом изменении.

Илья лежал и смотрел на верхнюю полосу торца. Окна там были такими же чёрными, как остальные.

— А если ответа не будет? — спросил Михаил.

— Отсутствие ответа — не доказательство, — сказал Илья.

— Тогда что запишешь?

— Что связист прошёл. И где прежняя запись перестала быть проверенной.

— После воздействия.

— После воздействия.