Константин Горюнов – Цена крышечки (страница 6)

— Значит, поможете? — спросил Лось.

— Поможем. Но не за спасибо. — Саныч посмотрел на меня. — Ты, говорят, инженер знатный. Всё чинишь.

— Чиню.

— У меня генератор на точке сдох. И водяная станция барахлит. Если починишь — будем в расчёте. И ещё — если отобьёмся, доля трофеев нам.

— Справедливо, — кивнул я.

— Тогда так. — Саныч встал, подошёл к карте, разложенной на столе. — Где они сейчас?

Змей ткнул пальцем.

— Здесь. Военный городок. До них полтора дня пути, если на технике.

— Значит, у нас есть сутки, чтобы подготовиться. — Саныч обвёл взглядом всех. — Работаем так...

До глубокой ночи мы планировали, спорили, чертили схемы. Лось предлагал засады, я — инженерные ловушки, Змей — диверсионные вылазки. Саныч слушал, кивал, отсеивал лишнее.

К утру у нас был план. Не идеальный, но реальный.

— Ну, — сказал Саныч, когда первые лучи осветили горизонт. — Либо пан, либо пропал. По-нашему, по-пустошански.

Мы вышли наружу. Впереди был день. И бой.

А пока — тишина. Предрассветная, звенящая, как натянутая струна.

Я смотрел на своих. На Лося, проверяющего оружие. На Костяна, который впервые держал автомат не как гитару. На Раю, раздающую патроны. На бабу Нюру, которая принесла курам последнюю горсть зерна — чтоб неслись лучше. На Петьку, который крутился рядом со Змеем, ловя каждое слово.

— Ну что, командир, — подошёл ко мне Змей. — Как думаешь, отобьёмся?

Я посмотрел на горизонт. Там, за холмами, уже копилась сила. Тьма. Прошлое, которое решило нас догнать.

— Отобьёмся, — сказал я. — Потому что не можем не отбиться.

Змей усмехнулся.

— Хороший ответ. Инженерный.

— Это не инженерный. Это человеческий.

Мы стояли молча, каждый думал о своём. А где-то там, вдалеке, уже ревели моторы. Тени прошлого надвигались.

Но теперь у нас были союзники. И план. И надежда.

А в Пустоши это уже половина победы.

Глава 4: Крышечки на бочку

Утро перед боем пахло порохом, потом и бабкиными пирожками. Баба Нюра, несмотря на всеобщую суету, умудрилась напечь целую гору чего-то мучного, отдалённо напоминающего довоенные чебуреки.

— На голодный желудок воевать — последнее дело, — заявила она, расставляя тарелки. — Жрите давайте, вояки.

Саныч откусил, прожевал, задумчиво посмотрел на начинку.

— С чем это?

— С двухголовой курицей, — гордо ответила баба Нюра. — Не бойся, она старая была, всё равно уже не неслась.

Саныч поперхнулся, но доел. Вежливый оказался мужик.

Я жевал и смотрел на карту, разложенную прямо на столе среди тарелок. Лось и Змей уже ушли на позиции — готовить засаду. Со мной остались Костяныч, Петька и трое бойцов Саныча.

— Значит, так, — говорил я, водя пальцем по карте. — Основные силы гвардейцев пойдут по дороге. Там мы их встретим. Лось с Змеем с флангов ударят. Мы — в лоб. А ты, Петька...

— Я? — Петька вытянулся.

— Ты с Санычем и его людьми будешь в резерве. Если что пойдёт не так — прикроете отход.

— А если всё пойдёт так?

— Тогда будешь собирать трофеи. — Я подмигнул. — И крышечки. Много крышечек.

Петька расплылся в улыбке.

Саныч хмыкнул.

— Слушай, инженер, а ты вообще воевал когда-нибудь?

— Нет, — честно ответил я. — Я чинил. До апокалипсиса — станки, после — генераторы. Воевать не приходилось.

— А сейчас?

— А сейчас приходится. — Я отложил карту. — Знаешь, в чём разница между мной и профессиональным военным?

— В чём?

— Военный знает, как убивать. А я знаю, за что. И это, кажется, важнее.

Саныч посмотрел на меня долгим взглядом, потом кивнул.

— Ладно. Убедил.

До вечера мы готовились. Рыли окопы, ставили растяжки, таскали боеприпасы. Я лично проверил каждый самодельный фугас — наворотил их штук десять, из старых огнетушителей, пороха и проволоки. Взорвутся — не факт, но шуму будет много.

Змей пришёл затемно, усталый, но довольный.

— Лось на месте, — доложил он. — Мы с ним два обхода нашли. Если пойдут с флангов — встретят.

— А если в лоб?

— Тогда ты встречай.

— Спасибо, утешил.

Змей усмехнулся, присел рядом, достал флягу. Протянул мне.

— Будешь?

— А что там?

— Самогон. Костянов. Говорит, из кактусов гнал. Не спрашивай откуда кактусы в Пустоши.

Я сделал глоток. Обожгло, но приятно.

— Неплохо.

— Ага. Если закусить — не отравишься.

Мы сидели молча, глядя на звёзды. Вернее, на то, что от них осталось после ядерной зимы. Мутные какие-то, размытые.

— Слушай, Змей, — спросил я. — А ты почему один всё время? Ну, до нас.

— Долгая история.

— У нас ночь длинная.

Он помолчал, потом заговорил: