Константин Горюнов – Не по гайду (страница 5)
— А ты кто такой? — спросил я, больше из любопытства, чем из страха. После алтаря и голоса в голове мелкий бесёнок уже не казался чем-то из ряда вон.
— Я? — существо сделало театральный жест лапкой. — Я — печальное последствие твоего выбора. Побочный эффект. Пузырёк воздуха, всплывший из глубин, когда ты нырнул в нашу сторону бытия. Можно называть меня Ксипом. Или «эй, ты». Или «чёртова тварь». Я уже привык.
Оно говорило на том же наречии, что и местные, но с каким-то шипящим акцентом и дикими, неадекватными оборотами. Как будто заучило речь по пьесам абсурдистов. — Ксип, значит, — я кивнул. — А что, собственно, делаешь? — Наблюдаю. За твоими потугами. Мне поручено быть… гидом. Хотя, глядя на это, — оно мотнуло головой в сторону пятна инея, — скорее, сиделкой.
Вот тут меня задело. — Гиду обычно положено что-то объяснять, а не язвить с камешка. — О! Просит мануал! — Ксип захлопал в ладоши (точнее, в когти). — «Нажмите А, чтобы атаковать. В, чтобы блокировать». Так? Увы. Не работает. То, что тебе дали — это не скилл. Это… дыра. В тебе. И ты пытаешься залить её своим намерением. Но твои намерения — как у пьяного гнома: шумные, беспорядочные и обычно заканчиваются падением с лестницы.
Я прищурился. В его словах была доля правды. Я пытался «захотеть» магию. А надо было… что? — Ладно, умник. С чего тогда начать?
Ксип подпрыгнул и устроился у меня на колене, свернув хвост кольцом. Его вес был поразительно лёгким.
— С восприятия. Перестань пытаться «создать» тьму. Её и так полно. Везде. В каждой тени, в каждом уголке сознания, в промежутке между мыслью и действием. Ты должен её…
Это звучало как какая-то эзотерическая чушь. Но что-то внутри отозвалось. Я закрыл глаза, отбросив желание «сделать шарик». Вместо этого я просто… признал. Что здесь, вокруг и внутри, есть не только свет от костра. Есть его отсутствие. Есть холод. Есть тишина после звука. Есть пустота, которая ждёт, чтобы её
И когда я это заметил, «оно» пришло само. Без усилия. Лёгкая прохлада сгустилась в ладони. Я открыл глаза. Над моей ладонью висел идеальной сферой маленький шарик чистой черноты. Он не поглощал свет — он был его отрицанием. Вокруг него воздух искривился, как над раскалённым асфальтом.
— У-у-у, — протянул Ксип с явным одобрением. — Смотри-ка. Не совсем безнадёжно. Теперь можешь кинуть. Или уронить. Или просто держать и пугать воробьёв. Функционал ограничен только твоей скудной фантазией.
Я сжал ладонь. Сфера исчезла с тихим хлопком, оставив лёгкое головокружение. — А что ещё можно? — Всё, — Ксип пожал плечиками. — И ничего. Это же тьма, дорогой мой кособокий властелин. Она не «делает». Она «отменяет». Тепло, свет, силу, намерение… даже память, если хорошо постараться. Но чтобы «отменить» что-то конкретное, нужно это что-то очень хорошо понимать. А ты… — он оглядел меня с ног до головы, — пока что понимаешь только, как отменить чей-то покой своим трепом.
Мы провели так несколько часов. Вернее, я пытался, а Ксип комментировал. Получалось плохо. «Отменить» пламя костра у меня вышло — он просто погас, и угли стали холодными, как будто пролежали в вечной мерзлоте сто лет. Попытка «отменить» усталость в своих мышцах привела к тому, что я на полчаса впал в состояние, близкое к кататоническому ступору — тело стало лёгким и послушным, но и мысли почти остановились. Ксип хохотал до слёз.
— Прекрасно! Идеально для того, чтобы притвориться мебелью на время облавы! — вытирая несуществующие слёзы, сказал он.
Но я не злился. Потому что сквозь всю эту язвительность проглядывало нечто важное: я учился. Не по учебнику. Не по гайду. Методом тыка, насмешек и чёрного юмора. И это… это было
К утру я мог на секунду-другую сделать тень под собой гуще, чем обычно, и шаги становились бесшумными. Мог прикосновением пальца «отменить» тепло в камне, и он покрывался инеем. Ничего эпичного. Но это было начало.
Солнце только начало подниматься, окрашивая верхушки деревьев в золото. Я потягивал из бурдюка (воду внутри него я «отменил» на предмет бактерий — надеюсь, сработало) и смотрел на Ксипа, который с невероятным энтузиазмом пытался поймать солнечного зайчика, шипя на него, как кот. — Так что, ты теперь при мне навсегда? — спросил я.
Ксип бросил погоню и уселся, свесив ноги. — Пока интересно. Пока ты не сделаешь что-нибудь до невозможности скучное. Или тупое. Или светлое. Тогда я растворюсь обратно в твоих не самых глубоких мыслях и буду там спать. Но вообще-то, да. Ты теперь типа мой якорь в этом слое реальности. Поздравляю. Ты завёл питомца. Язвительного, бесполезного и требующего морального, а не физического насыщения. Мне нравятся споры и чужие конфузы. Корми соответственно.
Я не мог не ухмыльнуться. В этой вселенной эльфы, люди и даже волки отвергли меня. А вот это маленькое, мерзкое, циничное создание — приняло. Потому что мы были одного поля ягоды. Искажёнными. Неудобными. Живущими не по гайду.
— Ладно, Ксип, — сказал я, поднимаясь. — Пора двигаться. Надо найти место поуютнее. И, может, способ подзаработать, не вызывая желания немедленно сжечь меня на костре.
— О, амбиции! — обрадовался имп. — Уже лучше, чем «помогите». Куда направляемся, о просветлённый?
Я посмотрел на тропинку, ведущую вглубь леса. Той, что вела обратно в Гавань, больше не существовало. — Вперёд, — просто сказал я. — Туда, где не будут ждать бармена с бесёнком в кармане. Посмотрим, что из этого выйдет.
Мы тронулись в путь. Я — с ледяной искрой внутри и пустым бурдюком. Он — с короной из утренних лучей на своих жалких рожках и бездной сарказма на языке.
Путь Чернокнижника начался. И он обещал быть крайне неудобным для всех окружающих.
Глава 6: Не герой, а ходячая проблема для Стражи
Первое правило выживания негероя: не быть героем. Герои лезут на рожон, бьются насмерть, спасают принцесс и получают медали. Я же обнаружил, что гораздо эффективнее быть… раздражающим фактором. Невидимой песчинкой в ботинке у системы. И для этой роли мои новые способности подходили идеально.
Мы с Ксипом обосновались на самой границе леса и предгорий, в полуразрушенной сторожке какого-то древнего межевого камня. Крыша текла, но стены были целы. Главное — оттуда было видно далеко вокруг, а подходить незамеченным было сложно. Идеальная квартира для отшельника со слегка подпорченной репутацией.
Именно там я начал вести свой «антигайд». На кусках содранной с деревьев коры, используя уголь и сок каких-то ягод в качестве чернил, я выводил кривые, но важные заметки.
«Антигайд по выживанию для тех, кто попал не в ту локацию. Глава 1: Не отсвечивай.»
Пункт 1: Магия Тьмы пахнет. Не серой, как в сказках. А озоном, холодным камнем и… пустотой. Человеческий нос этого не учует, но всякая местная живность с пол-оборота шарахается. И те, кто охотится на такую живность — тоже. Вывод: в лесу ты всегда незваный гость. Запах не скрыть, можно только маскировать более сильными — дымом, травами, гнилью. Пункт 2: Люди здесь делятся не по классам, а по степени фанатизма. Самые неприятные — это «Стража Ночи». Не рыцари в сияющих латах, а что-то вроде монахов-воинов в тёмно-серых походных робах. Их девиз: «Всякая тень — потенциальный враг. Всякий, кто дружит с тенью — враг уже состоявшийся». Логика железная. С ними не договориться. Их можно только обойти. Пункт 3: Еда. Всё, что выглядит вкусным — либо ядовито, либо охраняемо. Ксип помогает (едва заметным шепотом подсказывает: «это — нет, а вот эта синеватая ягода вызовет такой понос, что ты будешь молиться о смерти»). Лучший источник пропитания — отбирать у тех, кто слабее. Не геройски. Зато сыто.
Именно со Стражей Ночи у меня и произошло первое столкновение. Вернее, не столкновение, а… знакомство. На расстоянии.
Я проверял капканы на кроликов (примитивные, из прутьев и верёвки, сделанной из волокон коры) и почуял их раньше, чем увидел. Не запах — их не было. А
Их было трое. Двигались бесшумно, но не как эльфы-охотники, а как те, кто уверен в своём праве быть здесь. Их взгляды методично прочёсывали кусты, пни, тени. У одного в руках был посох с кристаллом, слабо мерцавшим холодным светом. Детектор. Моё самое нелюбимое изобретение в любом мире.
— Здесь что-то было, — тихо сказал тот, с посохом. Его голос был сухим и безэмоциональным. — Осквернение. Свежее. — Зверь? — спросил второй, положив руку на рукоять длинного ножа. — Нет. Разумное. Искривлённое. Ощущение… насмешки.
Я едва не фыркнул. Ксип, невидимый, сидел у меня на плече и дудел мне в ухо: «О, тебя заметили! И даже окрестили! «Искривлённое ощущение насмешки». Почти поэтично. Хочешь, выйду, поклонюсь?»
Я мысленно приказал ему заткнуться. Стражи приближались к моим капканам. Один из них, самый молодой, наклонился. — Следы. Примитивные ловушки. Бездушное умерщвление тварей. Признак… — Признак выживания тех, кто не имеет права на жизнь по нашим законам, — закончил за него старший, с посохом. — Найти. Очистить.