Константин Горюнов – Не по гайду (страница 12)
Первым звоночком стала пропажа. Я отправил Ксипа в ближайшую деревню за некоторыми ингредиентами, которые не хотел покупать сам, чтобы не светиться. Имп вернулся не с покупками, а с испуганными (что для него было редкостью) глазами. — Там новые, — прошипел он, забираясь ко мне на плечо. — Не стража. Другие. В синих мантиях, с посохами, на которых мерцают камни. Они ходят, спрашивают. Про «странные искажения магического фона», про «несанкционированные вызовы сущностей». Имён твоих не знают, но ищут именно по нашему... э-э-э... почерку. Маги Кира Тира. Скучные, въедливые, опасные.
Кир Тор. Столица людей. Центр магического ортодокса. Если они заинтересовались, дело пахло не просто местными проблемами, а серьёзным вниманием. — Надо залечь на дно, — сразу сказала Лерисса, услышав новость. — Перестать светиться магией. Вообще. — А как же эксперименты? — спросил я, глядя на полку с колбами. — Эксперименты подождут. Сначала — чтобы нас не нашли и не сожгли на какой-нибудь городской площади как еретиков.
Мы попытались. Я запечатал свою лабораторию, наложив на неё простейшую иллюзию каменной стены (Гром помог с «физической» частью, подтащив валун). Перестали ходить в поселения втроём. Но, как оказалось, было уже поздно.
Второй удар пришёл с другой стороны. Охотники на демонов. Не фанатики из Стражи Ночи, а профи. Их выследил Хрощ, вернувшийся с ночной прогулки с глубокой раной на боку — след от серебряной стрелы.
—
Это была уже полноценная охота. С двух сторон. С одной — маги, ищущие аномалию. С другой — охотники, идущие по кровавому (в переносном смысле) следу наших действий. Наша база, ещё вчера казавшаяся неприступной крепостью, внезапно стала ловушкой.
Пришлось бежать. Быстро и тихо, забрав только самое необходимое: инструменты, зелья, еду. Мы покинули наши уютные руины, оставив лишь призрачный след и горькое послевкусие.
И началась жизнь в бегах. Не романтичная, не героическая. Грязная, утомительная, нервная.
День пятый. Мы ночевали в пещере, которую Гром нашёл за полдня до того, как над лесом пролетел на гиппогрифе маг в синей мантии с горящим посохом-сканером. Дождь лил как из ведра, заливая вход. Мы сидели в темноте, потому что разводить огонь было нельзя. Ели вчерашнюю, промокшую лепёшку и вяленое мясо. — Я ненавижу сырость, — тихо сказала Лерисса, отжимая свои волосы. — У меня рожки начинают чесаться. — Молчи, — проворчал Гром. — У меня в сапоге лягушка. С утра. Я просто сидел, прислонившись к стене, и чувствовал, как ледяная искра внутри ноет от постоянного, пусть и минимального, расхода энергии — я поддерживал вокруг нас слабую, размывающую ауру, чтобы затруднить сканирование. Это было как постоянно держать тяжёлую дверь нараспашку. — Завтра ищем новое место, — сказал я. — Без лягушек. И, по возможности, с крышей.
День двенадцатый. Мы «купили» (Гром просто молча встал рядом с торговцем) старую повозку и тряпичную одежду для маскировки под бродячих торговцев-ремесленников. Наша легенда: я — травник, Лерисса — моя «дочь» с хрупким здоровьем (она мастерски изображала чахоточный кашель), Гром — нанятый охраник-немой. Ксип прятался в тюке, Хрощ бежал где-то далеко в лесу параллельным курсом. Мы проезжали мимо патруля охотников на демонов. Один из них, высокий человек с лицом, покрытым шрамами от когтей, долго смотрел на нашу повозку. Его взгляд скользнул по мне, по Лериссе, задержался на Громе. Но Гром сидел неподвижно, уставившись в пространство, с пустым, почти идиотским выражением лица, которое он отрепетировал. Охотник что-то пробормотал своему напарнику и махнул рукой: проезжайте. В тот вечер, остановившись на ночлег, мы молча передавали по кругу флягу с дешёвым вином. Никто не сказал ни слова. Но напряжение висело в воздухе густым туманом.
День двадцатый. Ссора. Неизбежная, как грозовой фронт после духоты. Из-за ерунды. Лерисса, уставшая от постоянного стресса, сорвалась на меня, когда я в очередной раз попытался ночью, в укрытии, провести микроскопический эксперимент с каплей зелья. — Хватит! — прошипела она, и её глаза в темноте вспыхнули лиловым. — Из-за этой твоей магии нас уже пол-Азерота ищет! Мы спим в грязи, едим отбросы, а ты всё со своими колбочками! Тебе жизнь не дорога? Наша жизнь?! — Я ищу способ лучше маскироваться! — огрызнулся я, и мои слова прозвучали слабее, чем хотелось. — Или способ дать отпор, если найдут! Сидеть и бояться — не вариант! — А драться с целым орденом магов — вариант?! — Тише! — прогремел Гром, и его голос, обычно глухой, прозвучал так, что с потолка нашей очередной норы посыпалась пыль. Мы замолчали. Гром тяжело дышал. — Ссориться — глупо. Устали все. Но он прав. — Орк ткнул толстым пальцем в мою сторону. — Только сила защитит. Моя сила... не всегда поможет. Его сила... странная. Но она — наша. Пусть экспериментирует. Тихо.
После этого мы не разговаривали до утра. Но утром Лерисса молча протянула мне кусок хлеба. А я, взяв его, кивнул в сторону выхода: «Там следы оленя. Может, свежего мяса добудем».
Именно в эти дни, в этой бесконечной череде страха, усталости и мелких ссор, я осознал что-то важное. Раньше я использовал свою силу для выживания. Потом — для удобства. Потом — для защиты своих интересов. Но теперь... теперь мне нужна была сила, чтобы защищать
Сила ради силы — это путь маньяка или эпичного злодея. Сила ради защиты тех немногих, кому ты небезразличен, — это уже нечто другое. Это ответственность. Тяжёлая, неудобная, но... дающая смысл.
«Антигайд, дополнение, — думал я, глядя на спящих у потухшего очага товарищей. — Пункт 7: Выжить в одиночку можно. Но чтобы
Ложь, маски, постоянное бегство — всё это было непосильным трудом. Но это был наш труд. И он того стоил. Потому что в конце очередного дня, забившись в очередную дыру, мы всё ещё были вместе. И это значило, что мы всё ещё живы. И всё ещё опасны для тех, кто решил, что у нас нет права на существование.
Глава 15: Аукцион магических артефактов (и душ)
Информация о «Лотусном Базаре» пришла через шестые руки, обросла слухами и предостережениями. Чёрный аукцион, который раз в лунный цикл собирал тех, кому нужны были вещи, о которых не спрашивают в приличных магазинах. Артефакты тёмного происхождения, украденные реликвии, контрабандные ингредиенты, а иногда — и услуги весьма специфического свойства. Именно там, по слухам, должен был появиться «Якорь Безмолвия» — кристалл, способный стабилизировать область пространства, сделать её невосприимчивой к магическому сканированию. То, что нам было нужно для создания постоянного, по-настоящему безопасного убежища.
Добыть приглашение было первой задачей. Лерисса, используя весь свой дар внушения и чтения мыслей, провела ювелирную работу с одним полупьяным коллекционером запрещённых томов в портовом кабаке. Через час у нас в руках был кусок чёрного обсидиана с выгравированным символом — цветком лотоса с каплей крови вместо росы.
Проникнуть на сам аукцион было сложнее. Он проходил не в каком-то здании, а в карманном измерении, вход в которое открывался только в определённом месте в определённый час. Мы с Лериссой (Гром остался сторожить наш временный лагерь — его маскировка на такое мероприятие не потянула бы) стояли в грязном переулке Стальгорна, когда в полночь стена перед нами заколебалась, как мираж, и в ней проступила тёмная арка. Стражники у входа — не люди, а два безликих голема из чёрного камня — проверили наши обсидиановые медальоны и молча пропустили внутрь.
Внутри... это было что-то. Пространство, похожее на оперный театр, но высеченное из чёрного мрамора и теней. Ложи уходили ввысь, скрытые за полупрозрачными занавесками, за которыми угадывались лишь силуэты. Главный зал был заполнен фигурами в масках и плащах — от простых кожаных до причудливо-дорогих. Воздух вибрировал от приглушённых переговоров, шепота и тяжёлого, сладковатого запаха наркотических благовоний. Здесь не было имён. Только жажда и возможность.
Мы с Лериссой заняли места в заднем ряду, стараясь выглядеть частью обстановки. На сцене, освещённой холодным, синим светом, уже шли торги. Аукционист... он был произведением искусства. Демон, но не рогатый и копытный монстр, а существо андрогинной, изысканной красоты в идеально сидящем фраке. Его кожа отливала перламутром, волосы были цвета воронова крыла, а глаза — полностью золотыми, без зрачков. Он говорил голосом, похожим на шёлк, скользящий по лезвию ножа. Его звали Астарот, и он вёл торги с холодной, безупречной вежливостью, которая была страшнее любой угрозы.
Лоты проходили один за другим: запечатанная скрижаль с забытым языком, ампула с кровью древнего дракона, услуги наёмного убийцы-призрака... Цены взлетали до небес, платясь золотом, драгоценными камнями, а иногда — чем-то более эфемерным: «годом без снов», «памятью о первом поцелуе», «обетом молчания на десятилетие».