Константин Горюнов – Не по гайду (страница 11)

Лерисса, морща нос, подошла к одной из стен, поросшей мхом. — Здесь можно устроить спальню. Мхи поглощают звуки. И запахи. Гром ткнул дубиной в потолок. — Крыша прочная. Дыма́ — нет. Можно развести очаг у дальнего выхода, дым пойдёт наружу.

Я посмотрел на них, на это грязное, тёмное, но наше пространство. Впервые с момента падения в люк у меня появилось не просто убежище, а место, которое можно было обустраивать. И не в одиночку.

— Значит, план такой, — сказал я, снова чувствуя себя тем, кто распределяет задачи. — Первым делом — вынести этот хлам. Потом — проверить все ходы, кроме главного, завалить камнями. Потом — очаг, вода, запасы. Работы на неделю. Кто за что?

Мы распределили обязанности без споров, как уже сложившаяся бригада. И в процессе, убирая кости и выметая сор, мы продолжали разговаривать. О том, как Гримм отреагирует на мой переезд (скорее всего, буркнёт и скажет «только не взрывай ничего важного»). О том, какие травы можно выращивать у входа. О том, что, может, стоит поставить какую-нибудь незаметную защиту от случайных путников.

Это не был разговор героев, планирующих великие дела. Это был разговор хозяев, обустраивающих своё скромное, но крепкое гнёздышко на краю чужого, недружелюбного мира. Штурм подземелья прошёл успешно. Не ради золота или славы. Ради тишины. И ради права иногда громко посмеяться в своей новой, пока ещё вонючей, но уже своей крепости.

Глава 13: Тень над Стальгорном

Стальгорн давил. Не в переносном смысле. Воздух здесь был густым от угольной пыли, пара кузнечных мехов и запаха тысяч немытых дворфских тел, сдобренный пивом и жареным мясом. Звук — оглушительный симфонией молотов, криков торговцев, рёва механизмов и вечных споров. Город был высечен внутри горы, и это создавало ощущение, что ты находишься в гигантском, шумном, душном муравейнике, где каждый камень пропитан амбициями, обидой и жаждой прибыли.

Мы прибыли сюда по необходимости. Гримм получил крупный и выгодный заказ от одного из кланов оружейников — партию зелий для закалки особой стали. Но старый алхимик наотрез отказался покидать свою лавку («мои кости не для этих каменных дыр»), а доверять дорогие ингредиенты и рецепты наёмному курьеру не стал. Так что «доверенным лицом» стал я, с наказом не обмануть и не пропить аванс. Лерисса поехала со мной — её умение слышать мысли и видеть ложь было бесценным в переговорах. Гром остался охранять базу — его вид вызывал в Стальгорне уж слишком много вопросов.

Мы с Лериссой затерялись в толпе, одетые в максимально нейтральную, купленную по дороге одежду. Я чувствовал себя здесь ещё большим инопланетянином, чем в лесу. По крайней мере, лес был честен в своём безразличии. Стальгорн же был полон скрытых взглядов, оценивающих жестов, шёпота за спиной. Каждый дворф здесь был игроком в огромной, многовековой игре кланов, гильдий и семей. А мы были случайными пешками, зашедшими не на ту доску.

Дело с поставкой зелий прошло гладко. Слишком гладко. Клан «Чёрная Наковальня» заплатил щедро и даже пригласил отужинать в своей гильдейской таверне. Именно там, за кружкой крепкого, как растворитель, дворфского портера, я начал понимать масштаб местной гнили.

Наш контакт, бородатый мастер Гронн, после третьей кружки разошёлся не на шутку. — И не говори, парень, — бубнил он, кивая на группу дворфов с другим клановым знаком на плащах — скрещённые кирки. — Вот, Клан «Глубинный Удар» опять строит козни. Бастарды скупили все поставки редкой руды на три месяца вперёд! Чтоб им в шахтах пусто было! Они знают, что у нас контракт с армией Элвинна на новые доспехи! Сорвут сроки — мы в убытке, а они подсуетятся со своим, дерьмовым, но дешёвым железом!

Это была обычная конкурентная борьба. Но в голосе Гронна звучала не просто злость. Звучала беспомощность. И страх. Страх не просто потерять контракт, а оказаться раздавленным более крупной, безжалостной силой.

Вернувшись в нашу каморку в постоялом дворе (крошечная, вырубленная в скале нора, за которую драли втридорога), я поделился услышанным с Лериссой. — У них тут война, — сказала она, снимая плащ и с отвращением отряхивая каменную пыль. — Не на мечах. На контрактах, поставках, слухах. «Глубинный Удар» действительно давит. У них связи с торговой гильдией. И, кажется, с местной стражей. Гронн прав — если его клан прогорит, его могут не просто разорить. Могут обвинить в срыве военного заказа. А это уже не штрафы, а казнь или каторга в самых глубоких шахтах.

— И какое нам дело? — спросил я, хотя уже чувствовал неприятное шевеление в животе. Наш скромный доход, наша новая база — всё это держалось на деньгах Гримма. А деньги Гримма — на контрактах вроде этого. Если «Чёрная Наковальня» рухнет, поток заказов может иссякнуть. — Прямого — никакого, — пожала плечами Лерисса. — Но косвенное... Если наш алхимик потеряет крупного клиента, нам всем станет туже. Особенно тебе с твоими дорогими... экспериментами.

Она была права. Мы зависели от этой хрупкой цепочки. Я сидел на каменной кровати и смотрел на потолок, испещрённый чужими именами и проклятиями, выцарапанными за долгие годы. Надо было что-то делать. Но лезть в драку кланов в лоб? Самоубийство.

И тогда меня осенило. Мне не нужно было воевать. Мне нужно было... скорректировать информацию. Немного. Так, чтобы угроза для «Чёрной Наковальни» уменьшилась, а на нас никто не вышел.

— Ксип, — позвал я мысленно. Имп вынырнул из тени под кроватью, приняв облик крысы с интеллигентными глазками. — Слушаю, главный дирижёр подполья. — У тебя на связи ещё есть те шептуны, что в лесу работали? — Есть парочка скучающих. Местные духи тут, правда, другие... более каменные, упрямые. Но договориться можно. За плату в виде щепотки твоей скуки и капли чужого страха.

— Отлично. Вот что нужно...

Мой план был прост. «Глубинный Удар» силён связями. Что, если эти связи дадут трещину? Не глобальную. Точечную. Слух, пущенный в нужное ухо. Подозрение, зароненное в нужную голову.

Через шептунов, которых Ксип нашёл в тёмных, забытых тоннелях Стальгорна (оказалось, здесь водились свои, каменные духи сплетен), я начал кампанию. Не против клана. За его благоразумие.

Один шептун, приняв облик сквозняка, нашёлся в кабинете начальника стражи, с которым лидер «Глубинного Удара» якобы дружил. И пока тот спал, нашептал ему обрывки фраз о «слишком большой жадности», о том, что «если клан станет монополистом, маркграф обратит внимание», и о том, что «разорение конкурента вызовет волнения среди других гильдий». Ничего конкретного. Только сомнения.

Другой шептун отправился к главному бухгалтеру торговой гильдии, с которой сотрудничал клан. И пока тот ворочался ночью, вкрадчиво прошептал о «рисках», о «переоценённых активах» и о том, что «Чёрная Наковальня», может, и не так сильна, но её крах ударит по общей репутации гильдии.

Мы не создавали фальшивых документов, не подкупали. Мы просто поливали удобрением уже существующие, крошечные семена сомнения и осторожности в умах тех, от кого зависел клан-агрессор.

Эффект был не мгновенным, но заметным. Через три дня, когда мы с Лериссой зашли к Гронну за окончательным расчётом, он был другим — не весёлым, но менее подавленным. — Странное дело, — сказал он, отсчитывая монеты. — «Глубинный Удар» вдруг смягчился. Предложили продать нам часть руды. По спекулятивной цене, конечно, но... продали! И стража вдруг начала проверять их склады на предмет «нарушений техники безопасности». Не знаю, что случилось, но... дышать стало легче.

Он посмотрел на меня внимательнее. — Ты... ничего об этом не знаешь? — Я? — я развёл руками с самой невинной миной. — Я просто разносчик зелий. Из алхимии кое-что понимаю, а в ваши дворфские игры — нет. Может, их собственные боги проснулись и дали по шапке.

Гронн хмыкнул, не веря ни на йоту, но и не настаивая. В этом мире иногда лучше не знать.

Уезжая из Стальгорна, я в последний раз оглянулся на гигантские, мрачные ворота. Город-муравейник продолжал кипеть своей жизнью. Никто не знал, что недавний мелкий кризис был разрешён не мудростью старейшин и не волей маркграфа. А тихой, почти невидимой деятельностью приезжего чужака, который просто хотел защитить свой скромный источник дохода и покой своих друзей.

Мы с Лериссой молча ехали обратно. Накрапывал дождь. — Знаешь, — сказала она наконец, не глядя на меня. — Ты опасный тип. Не потому что сильный. А потому что тихий. И потому что бьёшь не по лбу, а по нервам. Так ломают не крепости, а империи.

— Я не ломаю империи, — ответил я, глядя на уходящую в туман дорогу. — Я просто убираю камешки с тропинки, по которой хожу сам. Чтобы не споткнуться. Всё.

Тень над Стальгорном рассеялась, даже не успев properly сгуститься. И осталась лишь лёгкая рябь в воде дворфских интриг — рябь, которую скоро затрут новые волны. Но нам этого было достаточно. Мы сделали своё маленькое, тёмное, тихое дело. И уехали, оставив гору решать свои проблемы без нас.

Глава 14: Ложь, нажитая непосильным труд

Покой, как я уже понял, в этом мире был исключительно временным состоянием. Чем успешнее ты решал одни проблемы, тем больше других возникало на горизонте. Наша база в руинах стала настоящим домом. Мы привели её в порядок: Гром укрепил проходы, Лерисса «обжила» угол мягкими мхами и даже какими-то блёстками, которые находила в лесу, я организовал лабораторию в дальнем закутке. Было тепло (от очага, дым от которого выводился через скрытую расщелину), безопасно и почти уютно. Почти.