Константин Горюнов – Не по гайду (страница 10)

Это было на грани. Но не переходило её. — Меня зовут Илья, — представился я. — И да, я тоже слегка… не в своей тарелке. И тоже устал от того, что все либо чего-то хотят, либо чего-то боятся, не разобравшись.

Орк хмыкнул — звук, похожий на перекатывающиеся камни. — Гром. Меня звали Гром. Когда мои боги ещё слушали. Теперь… просто Гром. — Лерисса, — сказала женщина. — И да, я та, кем кажусь. Только устала от предсказуемых сценариев. Вечно быть либо кошмаром, либо мечтой… Надоело. Хочется просто быть.

В этой фразе было столько знакомого, что я невольно ухмыльнулся. — Знакомо. Меня тут то бандитом считают, то предвестником беды. Хотя я, в общем-то, просто пытаюсь жить, не мешая особо другим. — Не мешая? — Гром поднял бровь. — А кожевник из Гавани, который чихает при каждой женщине в радиусе мили? Это не твоих рук дело?

Вот это поворот. Я замер. Лерисса хихикнула — сухой, невесёлый звук. — О, так это ты? Я слышала. Мастерская работа. Без крови, с юмором. Редко увидишь.

Я развёл руками. — Он сам напросился. А вы как узнали? — Шаман… бывший шаман… чувствует искажения в мире, — мрачно сказал Гром. — Там, где ты прошёл, остаётся… холодный след. Не злой. Просто чужой. А её… — он кивнул на Лериссу, — её род питается эмоциями. Она почуяла всплеск смущения и злости того лорда за много лиг.

Мы сидели молча, оценивая друг друга. Трое изгоев. Каждый — по своим причинам. Каждый — со своими странными способностями. И каждый — смертельно уставший от того, чтобы играть по навязанным правилам.

— И что теперь? — спросил я наконец. — Разбежимся по углам и будем дальше выживать в одиночку? Или…

— Или попробуем не мешать друг другу, — закончила за меня Лерисса. — А может, и помогать. В тех рамках, которые всем удобны. Я устала от обязательств. От «ты должен», «ты обязан». Мне нравится принцип: живёшь сам, даёшь жить другим. Если эти другие не лезут к тебе с дурацкими предложениями или мечами.

— У меня нет больше племени, — сказал Гром. — Нет богов. Есть только земля под ногами. И она молчит. Может, с другими… у кого земля тоже молчит… будет не так тихо.

Это было не предложение создать гильдию, не клятва в вечной дружбе. Это было просто признание факта: вместе выживать проще. Особенно если ты не собираешься никому ничего доказывать и не претендуешь на вселенское господство.

— У меня есть работа у одного алхимика, — сказал я. — И… кое-какие свои проекты. Мне нужны тишина и безопасность для экспериментов. И иногда — совет. Или крепкая спина.

— У меня есть информация, — сказала Лерисса. — Я слышу то, о чём люди думают, но боятся сказать. Мне нужен угол, где меня не будут тыкать пальцем и пытаться либо изгнать, либо соблазнить.

— У меня есть сила, — буркнул Гром. — Пусть боги молчат, но руки ещё помнят, как ломать. И… я чувствую ложь. Мне нужна причина не сдаться окончательно.

Мы снова помолчали. Потом я поднял свою кружку. — Итак… не герои, не спасители мира. Просто компания. На принципах взаимного невмешательства и выборочной помощи. Пока не надоест.

Лерисса улыбнулась — впервые по-настоящему, без усталой иронии. — Звучит как самый честный договор, который я слышала за последнюю сотню лет.

Гром стукнул своей огромной кружкой о мою. Эль расплескался. — Договор.

Так и родилась наша странная троица. Суккуб, уставшая от страстей. Орк, разуверившийся в духах. И русский бармен, заключивший сделку с Тенью. Никакой великой цели. Только желание жить по-своему. И защищать это право для себя и своих — тех немногих, кто оказался на той же скользкой обочине этого неудобного мира.

Мы вышли из «Ржавого Якоря» вместе. Ночь была холодной, но в ней уже не чувствовалось прежнего одиночества. Теперь оно было на троих. И от этого становилось почти комфортно.

Глава 12: Штурм подземелья (не для сокровищ, а для тишины)

Идея базы родилась из чистой практичности. Жить на чердаке у Гримма было удобно, но тесно. А для экспериментов с «негайдовой» алхимией и просто для того, чтобы не дышать друг другу в затылок, нужно было своё, укромное место. Его нашёл Гром, в очередной раз бродивший по окрестным холмам в поисках... ничего, по сути. Просто бродил.

— Старые руины, — доложил он нам вечером у потухшего костра за лавкой Гримма. — Не люди, не эльфы. Кто-то до них. Каменные плиты, часть крыши цела, один подземный уровень. И гоблины. — Гоблины? — уточнила Лерисса, точа один из своих длинных ногтей о камень. — Да. Шумные, вонючие, устроили там свалку. Человек десять, не больше. Но с ловушками. Примитивными. — И что, будем их выгонять? — спросил я. — Зачем? Нам сокровища не нужны. — Нужна тишина, — хрипло сказал Гром. — И стены. Гоблины — не тишина. Они — проблема. Которая привлечёт других. Или сама когда-нибудь нагрянет в поселение. Лучше убрать её сейчас. И получить за это стены.

Логика была железной. Как в том старом анекдоте: «Мы тут будем жить? — Будем. — А они мешают? — Мешают. — Ну тогда...». Только вместо грубой силы я предложил подход, который уже начал считать своим фирменным: максимальная эффективность при минимальном риске и театральности.

Мы подготовились без пафоса. Никаких «сбора отряда» у камина. Просто договорились о времени и сигналах. Моя роль была обозначена чётко: я — управление. Не герой-заклинатель, выкрикивающий заклинания, а дирижёр, который тихим шёпотом и жестами создаёт нужную атмосферу. Вернее, отменяет ненужную.

Ранним утром, когда туман ещё цеплялся за камни, мы подошли к руинам. Они выглядели именно так, как и описывал Гром: полузасыпанный вход в холм, обложенный грубо тёсаным камнем, вокруг — кучи мусора, обглоданных костей и следы многих маленьких, грязных ног.

— Шептуны на разведку, — тихо сказал я, и Ксип, сидевший у меня в капюшоне, кивнул. В воздухе зашевелились несколько крошечных, почти невидимых сгустков тьмы и юркнули в темноту входа. Через пару минут в моё сознание начали поступать обрывочные картинки: главный зал с тлеющим костром, спящие фигурки в грудах тряпья, одна-две бодрствующих, копошащихся у каких-то чанов. — Пять спят у костра, три бодрствуют дальше, в нише, — передал я информацию. — Ещё двое, кажется, на каком-то верхнем ярусе. Примитивные растяжки у входа — верёвки с костяшками.

— Идеально, — прошептала Лерисса. Её глаза в полумраке слабо светились лиловым. — Спящих можно не трогать. Работаем с бодрствующими. Создам... небольшое замешательство.

Она закрыла глаза. Я почувствовал, как воздух вокруг нас слегка зарядился — не страхом, а смутной, навязчивой тревогой. Это был не прямой контроль разума. Это было усиление их собственных, бродящих по самым тёмным уголкам сознания, опасений. Гоблины по природе трусливы и параноидальны. Лерисса просто добавила масла в огонь.

Из глубины пещеры донёсся визг. Потом другой. Крики: «Оно здесь! Оно смотрит!». Замешательство. Мы вошли.

Первое, что я сделал, войдя в низкий, пропахший гнилью и дымом зал, — «отменил» трение на полу на участке перед тремя перепуганными гоблинами, которые метались, размахивая заржавленными заточками. Они поскользнулись и грохнулись в кучу, завязнув в собственных лохмотьях.

— Сцена готова, — сказал я, отступая в тень у стены.

Гром прошёл мимо меня. Он не бежал. Он просто шёл. Его огромная фигура заполнила проход. В руках у него не было топора — только толстая, окованная железом дубина, которую он подобрал по дороге. Гоблины, увидев его, завизжали ещё громче. Один попытался бросить в него горшком с чем-то вонючим. Гром даже не уклонился. Горшок разбился о его плечо, и орк лишь хмыкнул, смахнув грязь.

— Уходите, — просто сказал он, и его голос, гулкий в каменном зале, прозвучал как удар грома.

Это было психологическое оружие мощнее любой иллюзии. Перед ними был не герой, которого можно закидать числами. Перед ними была природная катастрофа в облике орка. Они побежали. Туда, где спали их товарищи.

— Теперь, — кивнул я Лериссе.

Она улыбнулась и направила в кучу спящих гоблинов ещё один импульс. На этот раз — чувство удушья, паники от пробуждения в замкнутом пространстве. Спящие гоблины проснулись, давясь и отплёвываясь, в полной уверенности, что на них обрушился потолок или их душат духи.

Началась полная неразбериха. Гоблины, уже напуганные до полусмерти, теперь сталкивались, кричали, спотыкались о свои же растяжки. Я лишь изредка помогал точечно: «отменял» чувство равновесия у того, кто пытался организовать оборону, или делал тень под ногами у бегущих особенно густой, заставляя их падать.

Гром методично, не спеша, шёл через хаос, просто отшвыривая в стороны тех, кто оказывался у него на пути. Не убивая. Проще было не убивать. Мёртвые тела потом убирать.

Это не был бой. Это была зачистка. Быстрая, эффективная и почти бескровная. Через десять минут руины были наши. Последние парочка гоблинов, включая того, что, видимо, был вожаком (он носил на голове ржавый шлем с пером), удирали в дальний тоннель с таким визгом, будто за ними гнался сам Пылающий Легион.

Мы стояли посреди зала, слушая, как их крики затихают в глубине пещер. Вокруг валялся жалкий скарб: кости, тряпьё, подгоревшая похлёбка в котле. — Ну что ж, — сказал я, снимая капюшон и отряхивая пыль. — Добро пожаловать домой. Требует уборки, ремонта и дезинфекции. Но в целом — перспективно.