Константин Горин – Пилигримы войны (страница 21)

Дворы переходили один в другой, как матрешки. С виду одинаковые – шесть двухэтажных домов, детская площадка, гаражи, прилепленные сбоку. Полоз различал их по неприметным на первый взгляд отличиям. Детская площадка не справа, а слева. Брошенный мяч, когда-то яркого зеленого цвета, спущенной шкуркой валяется на дороге. Здесь гараж стоит с открытой дверью, а в соседнем футляре-дворе эта дверь закрыта наглухо, задвинута ящиками и коробками. Здесь, на первом этаже, выбиты стекла и за ними серыми, пыльными тряпками свисают выцветшие занавески. Он все пытался свернуть в сторону, выйти из дворов, ведь где-то здесь должна быть дорога, но вместо дороги наглухо перегораживал выезд дом, а в следующем дворе – еще один, и так дальше, до бесконечности.

– Стой, Полоз! Стой!

Он оглянулся. Свят стоял, опираясь руками в колени, дышал прерывисто и тяжело.

– Что с тобой?

– Не знаю. Прибило меня в том дворе крепко. Глядел по верхам, и вдруг как что-то в мозги кольнуло «Стой!». Шагу ступить не мог, насилу двинулся. Голова раскалывается, как с бодуна.

– Эй, глядите!

Воздух впереди вдруг приобрел невероятную прозрачность. Полз от крайнего дома, стирая как тряпкой облупившиеся стены, пыль с окон, подбирая с земли осколки разбитого стекла. Они сами собой собирались в единое целое, поднимались в воздух к окну второго этажа. Как по мановению волшебной палочки, дома вновь приобрели первоначальный цвет, заколыхались шторки в окнах, откуда-то несло жареной картошкой. Промелькнул за окном женский силуэт. Неизвестно, откуда появилась мамаша, чинно прогуливавшаяся с коляской. Ее обогнал карапуз в синих трико и сандалиях, подбросил ногой тот самый яркий зеленый мяч. Он взвился вверх, полетел прямо в лица застывшей группе, но воздух сгустился, «поймал» мяч в ловушку, остановил движение. Мяч завис, а потом медленно опустился на землю – старый и сдутый. Время пошло вспять. Исчезли мамаша и малыш, стекла на глазах зарастали пылью. Дома «линяли» охрой, шелушились, как кожа старика. Все это длилось не больше десяти секунд – и перед отрядом снова был двор, покинутый и заброшенный.

– Дальше идти смысла нет. Опять те же дворы, – произнес Якут, на которого выкрутасы со временем, казалось, не произвели никакого впечатления.

– Сейчас бы Архимеда сюда, – вставил Нестер. – Он бы нам авторитетно все по полочкам разложил. Всякие там временные петли, захват пространства и все такое.

– Да ты сам как Архимед. – Свят, кажется, пришел в себя, дышал ровнее и спокойнее. – Слова умные говорить начал.

– Здесь мы действительно уже были. – Полоз отступил назад, подальше от мяча. – Надо выбираться из дворов. Пойдем-ка, Свят, глянем, кто тебе там приказы отдавал.

– За субординацию волнуешься?

– Да есть такое дело.

В соседнем дворе все было как раньше. Полоз подошел к ближайшему подъезду, подергал ручку на старой двери. Заперто. Видимо, жильцы, уезжая отсюда, закрыли наглухо доступ. И все же что-то не складывалось. Если жильцы съехали, почему открыты окна? Почему виднеется в углу двора полная белья веревка? Да, белье старое, грязное, тронь такое рукой, расползется до основы. И веревка давно провисла. Но кто-то повесил его? Или нерадивая хозяйка впопыхах забыла про свои наволочки и мужнины штаны? Полоз дернул другую дверь, переходил по кругу к следующей.

– Где тебя накрыло, Свят?

– Вон там, у соседнего подъезда.

Полоз поднялся на широкое выщербленное крыльцо. Взялся за дверь – и почувствовал острый укол в сознание. В голове пролетел неясный шепот. Слов было не разобрать, будто говорил кто-то быстро, на непонятном языке.

– У, блин, снова! – Свят схватился за голову. – Лезет, зараза!

Полоз рванул на себя ручку двери. На него пахнуло слежавшейся вонью старого дома, пыли и плесени.

– Якут, прикрывай. Нестер и Блажь, снаружи пасите.

– А мне куда, Стас?

– Останешься с ними. Ребята за тобой присмотрят.

Налево и направо уходил коридор. Номера квартир – где написаны от руки, где прикручены металлические бляшки – проглядывали из-под слоя пыли, точно затопленные лодки. Кое-где двери были выбиты – видать, полазили по дому мародеры. Полоз помнил по Белояру, каким стихийным бедствием были они сразу после Катаклизма. Тащили из брошенных квартир деньги, хрусталь и технику, словно это могло пригодиться, устраивали стихийные рынки, пока Козырь не объявил этому племени войну на уничтожение. Полоз тогда участвовал в рейде против мародеров. Попадались и пропитые мужики, и вполне себе состоятельные граждане, одуревшие от свалившегося добра и безнаказанности. И женщины, что Полоза, обозленного на весь женский пол, нисколько не удивило. Кое-кого Козырь расстрелял, остальных согнал на общественные работы. Потом объявил – из квартир брать только жратву, и первое время тщательно обыскивал таких «искателей», не прилипло ли чего к ручонкам.

Он вошел в очередную квартиру. Смутные догадки, что не так с этим городом, подтвердились. Рога в прихожей, на рогах – доисторическая шляпа с выцветшей лентой. Короткий сервант, граненые рюмки на ножках, покрытые густым слоем пыли. Монстр-диван, с оголенными пружинами. Остатки паласа, ноги прилипают, узор разбух и совершенно перестал читаться. В овальной рамке – фото. Полоз смахнул пыль, глянул на выцветшую черно-белую фотографию.

– Стас!

Якут позвал его с кухни. На полу, распластав руки, лежал труп.

– Не знаю, что за дела тут происходят, но покойнику дней десять от силы. И кто-то над ним поработал.

Полоз внимательно осмотрел тело. Брезентовая куртка распахнута, куски мяса вырваны из груди и живота. Кровь давно свернулась, одежда заскорузла и стояла колом. В углу кухни валялся охотничий карабин и рюкзак.

– Пусто. – Якут проверил патроны. – Похоже, выпустил все до последнего.

– В кого? – спросил Полоз.

– А вот это и предстоит узнать. Сдается мне, не мы одни в этот капкан попали.

– Вот он! Стреляй!

Вопль Свята прилетел с улицы одновременно со звоном разбиваемого стекла. Загрохотали очереди. Парни лупили в кого-то, выпрыгнувшего из окна. Полоз в три прыжка выскочил из квартиры, промчался по коридору и вывалился из подъезда. Свят, Нестер и Блажь, выстроившись в цепь, стреляли в направлении к углу дома, короткими перебежками продвигаясь вперед.

На углу обнаружили подвал. Дверь еще качалась на одной петле, душераздирающе скрипя и не оставляя сомнения, куда делся беглец. Возле двери они остановились – впереди показались стершиеся ступени и хаотичная тьма обесточенного помещения. Свят включил фонарь, осветил лестницу. Десять ступеней и еще одна дверь. Спускаться придется по одному.

Полоз кивнул – Свят мелкими шагами пошел вниз, прижимаясь спиной к стене, аккуратно переставляя ноги. Нестер двинулся за ним, подсвечивая фонарем. Свят остановился в конце лестницы, переглянулся с Нестером и пинком распахнул дверь. Кто-то заверещал в темноте, свет фонаря мазнул по неясной тени. Свят открыл огонь. Верещание сменилось отчаянным, на пределе человеческого слуха, визгом. Нестер врубил фонарь на всю мощь, освещая покореженные деревянные ящики, угол и забившееся в него существо.

Он был голым и грязным. Свалявшиеся волосы кишели блестящими паразитами. Мосластые ноги с искривленными, потрескавшимися, как глина, ступнями. Вытянутые руки с закостенелыми, мощными когтями. И все же это был человек, хотя ничего человеческого, казалось, не осталось ни в его облике, ни в глазах, пораженных чистым, незамутненным безумием. Человек щурился от света фонарей, раскрывая рот в обрамлении густой бороды и демонстрируя отряду ряд крупных кривых зубов.

Неожиданно он перестал щериться, напружинился, и Полоз снова услышал скороговорку в собственном мозгу. Не давая твари набрать обороты, Полоз выпустил в него короткую очередь. Монстр дернулся всем телом, принимая пули, и обмяк.

– Готов?

– Не знаю. Вроде да, – ответил Полоз.

Свят подошел ближе, ткнул в тело дулом автомата, на всякий случай выстрелил контрольным в голову:

– Вот теперь готов.

– Кто это вообще? – Нестер выбрался за свежий воздух, прикрыл за собой дверь.

– Дикарь, – ответил Свят. – Может, из местных, что вряд ли. Городишко этот, кажись, наглядное пособие по перемещению во времени. И сдается мне, откуда-то из 80-х. Ну, если судить по домам.

– Ага, однако мужика схарчил.

– Какого мужика?

Якут вкратце обрисовал кухонную находку.

– Приманил чем-то, вроде телепатии, а может, усыпил и схарчил. Один мешок от мужика и остался.

– Телепаты мысли читают, – задумчиво обронил Блажь. – А вы посмотрели? Ну, мешок этот? Может, там чего ценного осталось.

– Отставить такие разговоры, – жестко отрезал Полоз. – Про мешок забудь, понял? Давайте выбираться отсюда.

Как ни странно, им удалось покинуть двор, а в соседнем уже дожидался сюрприз – открывшаяся дорога, выводящая прочь из ловушки. Видимо, без помощи «иллюзиониста» – так окрестил монстра Свят – монолит двухэтажек оказался фальшивым, выпустил отряд из западни. На дороге снова попадались машины. Малоэтажные дома уступили место блочным пятиэтажкам, деревьям в пожухлой, ржавой листве, мертвым, словно нарисованным.

– Ни черта я не понимаю. – Свят остановился. – Вошли мы в 80-е, а теперь гляньте!

На очередном перекрестке прямо перед ними высился торговый центр. Громадина из бетона и стекла нависала над дорогой, будто растопыривший крылья птеродактиль. Кричащие транспаранты рекламы висели вкривь и вкось. Сквозь слой грязи лыбились с плакатов модно одетые девицы, облезлый повар предлагал посетить ресторан, затертый «джентльмен» хвастался швейцарскими часами. Вокруг в полном беспорядке были разбросаны современные машины, и наглухо закрытые, и с распахнутыми дверцами, открытыми багажниками. Кое-где валялись перевернутые тележки. Содержимое давно превратилось в прах, и только мятые консервные банки тускло поблескивали на дороге. Стеклянные двери распахнуты настежь. На ступенях валялась женская туфля на каблуке. Торговый центр окружали, теснясь на небольшом пространстве, одинаковые двенадцатиэтажные дома, будто вырванные с корнем из одного места и перенесенные в другое. Эффект дополнял огромный дом, срезанный наискось неизвестной силой. Там, где должны были быть балконы и окна, висело густое марево.