Константин Фрес – Золушка по принцу не страдает (страница 11)
Изабелла ринулась было к дверям, но они по велению белки захлопнулись у нее прямо перед носом, и Изабелла напрасно поворачивала ручку, пытаясь выбраться на свободу.
Мачеха, Юфимия, тоже была здесь, разумеется. Она сама обучала дочерей всему, что, по ее мнению, обязаны были знать и уметь благородные девушки перед замужеством. И сегодня она тоже планировала провести уроки. Но парадный портрет принца приковал и ее внимание. И Юфимия — в общем-то, не легкомысленная и верная женщина, — тихонько вздыхала, с тоской вспоминая свои восемнадцать лет.
— Ах, какой красивый…
Грохот, с которым Изабелла появилась в классной комнате, привлек внимание Юфимии. Затуманенные романтическими мечтами глаза мачехи взглянули на взъерошенную, грязную девушку, но Юфимия не разозлилась и даже не смогла выйти из-под чар обаяния принца, изображенного на портрете.
— А, это ты, дорогая, — произнесла Юфимия, томно дыша и прикладывая ручку к часто вздымающейся груди. — Какое прелестное платье… ты меня определенно радуешь сегодня. Наконец-то платье, наконец-то рюшечки и бантики вместо несносных штанов и сапог… Подойди ближе, дитя мое, и посмотри на портрет принца. Его Величество нам его прислал и ясно дал понять, что очень хочет, чтобы принц выбрал кого-нибудь именно из нашей семьи.
И все три дамы, мачеха и ее дочки, снова шумно вздохнули, терпя жесточайшее любовное терзание сердец.
Изабелла, утерев тыльной стороной ладони залихватские кавалерийские усы, нарисованные черной сажей, хмуро прошла к своей парте, изрисованной чернилами и изрезанной перочинным ножом, и шлепнулась на сидение.
— Разве он не ангел, — пропели в один голос Анна и Тереза, сводные сестры. — Он душка! Он красавец! Скажи, Из?
Изабелла уставилась на портрет — и громко неуважительно зафыркала, чем вызвала неодобрительное шиканье мачехи и злые взгляды сестер.
Принц был, наверное, красивый… где-то глубоко-глубоко, под толстым-толстым слоем макияжа.
Король не поскупился — прислал не просто портрет, а магический, самого лучшего качества. Принц на нем томно улыбался, щурил пронзительно-голубые глаза и изящно поправлял локоны белоснежного модного парика.
У Изабеллы, конечно, тоже были такие портреты. Мачеха перевела кучу денег, угрозами и уговорами заставляя девушку позировать магу-художнику, и поначалу все шло отлично. Но стоило художнику закончить и запечатлеть на полотне черты девушки, как та строила жуткую рожу. И именно эта рожа оставалась увековеченной, потому что художник шептал свои заклятья одновременно с тем, как Изабелла растягивала пальцами рот и таращила глаза.
Художники оставались безутешны, а женихи — сильно шокированы экстравагантностью невесты.
Мачеха запивала стресс коньяком.
— Зефирка и есть, — грубо сказала Изабелла, рассматривая принца даже с некоторым изумлением. — Это же надо так намазаться и напудриться…
— Зефирчик! — хором протянули влюбленные сестры, не забыв томно ахнуть. — Ах, как он хорош собой! Какой модный! Какой тонкий у него вкус!
— Это самый, самый дурной вариант из всех женихов, предложенных в последнее время! — в панике произнесла Изабелла, предчувствуя недоброе. — Нет, я точно за него не пойду, нет!
— Ах, что ты понимаешь, глупая, маленькая девчонка! — вздохнула Юфимия, смахнув набежавшую слезу. — Куда же ты денешься. Конечно, пойдешь. Принц — это ведь не просто муж, это дворец! Это богатство! Это красивые платья, это цветы, вино, украшения и все мирские наслаждения разом! Разве ты не хочешь много-много денег и нарядов, чтобы тебе все завидовали? Конечно, хочешь. Ты просто этого не осознаешь. А как выйдешь за принца, как распробуешь садкую жизнь… Он одарит тебя, а ты одаришь нас… немножко. К тому же, если ты не хочешь носить красивые платья, то их всегда можно отдать твоим сестрам. Они точно не откажутся!
— Не пойду!!
Принц буквально на днях прибыл из самого романтичного города на свете, куда папа-король отравлял его учиться в университете. Кажется, философии. Или стихосложению. Но это не точно.
Город любви, вкуса и моды не мог не оставить на принце своего отпечатка, и домой он вернулся модным с головы до ног, обсыпанный самой белой, самой тонкой пудрой, в самом прекрасном белоснежном парике и пахнущий духами на три квартала.
На портрете сложно было понять, что за черты лица у принца. Вроде как нос не длинный. И щеки не толстые. Но кожа его была отполирована кремом до фарфоровой белизны и прозрачности, а брови нарисованы черными домиками. Щеки его были нарумянены нежно, словно на них отразились последние закатные лучи солнца, губы игриво нарисованы красной помадой, а над верхней губой была кокетливо прилеплена черная мушка из бархата.
Волосы его белоснежного парика были собраны в косу и перевязаны шелковым лентами, развевающимися на ветру. Принц складывал губы уточкой и слал воздушные поцелуи.
— Так бы и съела его, — выдохнула Тереза. — Он такой сладкий!
На своих дочерей Юфимия ставку не делала. Она, конечно, любила своих утяточек, своих кошечек и зайчиков, но слепой и глупой не была. Дочери ее были копией ее покойного мужа, честно разделив между собой абсолютно все папенькины черты, за исключением разве что мужеского естества и волос на груди.
Но все остальное — да, в полной мере.
Покойный супруг мадам Юфимии был человек славный и добрый, но больно уж породистый и знатный. Взлелеянная многовековыми близкородственными браками благородная кровь была слегка разбавлена вливаниями Юфимии. Но этих вливаний оказалось достаточно лишь для того, чтобы девицы вышли здоровыми.
Тут был и невысокий рост, и вытянутое, слегка лошадиное лицо, и рыжий милый хохолок надо лбом.
Анна, старшая, была слегка повыше сестры и постройнее. Ее можно было б назвать хорошенькой, если б не заячьи зубы, радостная улыбка сытого грызуна и конопушки по всему носу.
Тереза была ниже, толще и шире сестры.
Она любила поесть, поэтому ее круглое лицо больше напоминало хомяка.
И никакие забеливания самой дорогой пудрой ей не помогали скрыть солнечные пятна на носу.
Глава 4. 4
— Милая, милая Изабел, — ворковала мачеха, чуть приобняв девушку за плечико, ничуть не смущаясь, что сажа пачкает ее нарядное новое платье. — Ты такая юная, такая наивная! Ты сама своего счастья не понимаешь! Ведь я же тебя не из дома гоню, и не в поле, на тяжелые работы, и не в лес, валить деревья! А замуж — притом очень удачно, удачнее всех в королевстве! Ну, что тебе стоит? Раз — и все! А?
У мачехи был резон хотеть выдать Изабеллу замуж. Даже в ущерб своим дочерям, даже за принца — но выдать.
Дело в том, что Изабелле исполнилось двадцать лет, но вместо кроткой и милой девицы Юфимия видела перед собой самого отчаянного сорванца, какого только можно себе вообразить.
Изабелла стреляла из лука и часто ночевала в лесу.
Изабелла жгла костры и водила дружбу со всяким подозрительным сбродом.
Изабелла ездила верхом на самых диких конях, и всякий раз, когда она отправлялась на прогулку, Юфимия с замиранием сердца думала о том, что сегодня девчонка уж точно имеет все шансы свернуть шею.
И это беспокойство не заливалось даже отменным коньяком, фляжечку с которым Юфимия всегда держала поближе к полному забот сердцу.
А еще своим жутким поведением Изабелла распугивала потенциальных женихов, и не только своих, но и женихов сестер. И это было совсем худо.
Сестры были младше Изабеллы, но и им уже пора было бы задуматься о замужестве. Юфимия утешала себя тем, что у них еще есть время.
Но вот женихов совсем не осталось…
Изабелла была таким несносным шалуном, что с позором прогоняла всякого, кто осмеливался обратить внимание на ее красоту.
Она борола женихов на руках и ловчее них управлялась на охоте, она смеялась над их напудренными париками и раззолоченными штанами, словом, вела себя так, будто капризным женихом была именно она, и именно она — о, ужас! — имела право выбирать.
— Но я не хочу замуж за этого зефирного принца! — гневно выкрикнула Изабелла. — Он, не дай бог, попадет под дождь, размокнет, вот и нет у меня мужа!
— Зефирный принц! — в один голос, умиляясь, произнесли сестры, что-то одержимо чиркая в своих блокнотиках.
"Наверняка рисуют сердечки в своих дневниках и записывают свои розовые мечты! — в ужасе подумала Изабелла. — Вот гадость-то!"
Юфимия лишь тяжело вздохнула, мучительно потерла лоб, словно тяжкие мысли разрывали ее мозг, и покачала головой.
— Если он и попадет под дождь, — усталым голосом произнесла она, — то с него просто смоет всю пудру. И ничего другого с ним не сделается. Принц обычный молодой и крепкий мужчина! И ему нужно срочно жениться!
— К чему такая спешка? — насмешливо спросила Изабелла. — У него из плюсов только молодость? А потом пройдет и она, а под слоем штукатурки обнаружится противный лопоухий уродец?
— Ох, Из, какой у тебя злой язычок! Конечно, нет! Никаких уродцев! Просто принцу уже двадцать пять. Ему-то уж точно пора остепениться и подумать о своем долге перед народом!
— Что у него за долг? — так же насмешливо спросила Изабелла. — Научить всех мужчин королевства, как правильно плоить оборки и ленты?
— У принца, как и у любого представителя знатного рода, — едким и неприятным голосом вдруг проговорила Юфимия, — долг один: продолжить этот самый род. Дать людям твердую уверенность, что ими будет править настоящий король из уважаемой ими семьи, а это — надежность и уверенность в завтрашнем дне!