Константин Фрес – Наследник Драконов. Время любить (страница 37)

– Как ты думаешь, девица Ивон, – пророкотал Валиант жутко, – любит ли тебя король, или его влечение тоже наведенное? Ненастоящее? Магическое? И если он отойдет от тебя подальше, например, поселит в эту башню, и оставит тебя тут надолго, вероятно, оно рассеется? И он забудет тебя, – острый жуткий коготь легко подцепил прядку волос со лба Ивон, отвел ее в сторону, Валиант склонился над трепещущей Ивон, и она ощутила жар, исходящий от его тела. – Любая магия рассеивается с расстоянием... и со временем... особенно привлекающий аромат.

«Дохнет жаром, – в панике подумала она, сжимая руки в кулаки так, что ногти вонзились в ладони, – и все.»

– Как думаешь, Ивон? Король тебя любит?

– Мне все равно, – прошептала Ивон, глядя в его глаза. – Ведь его люблю я.

– Любишь? – повторил Валиант вкрадчиво, так опасно и остро, как только умеют спрашивать драконы, словно вспарывая самую душу. – Или просто увлечена? Он был у тебя первым, он обласкал тебя, подарил тебе внимание, которого ты не знала никогда, осыпал подарками. Это любовь в тебе говорит, или нечто иное?

– Я не знаю, – выдохнула Ивон отважно. – Я не любила никогда ранее. Но из вас двоих, претендующих на меня, я выбираю его.

– А что, – прошипел Валиант, надвигаясь на нее, прижимая е в сем телом к каменной холодной стене, – что, если он не любит? Что, если ты выбрала – но ошиблась? Что, если он отвернется? Что, если ты потеряешь его?

– Такую потерю, – дрожащим от страха и от слез голосом ответила Ивон, прямо глядя в яростные драконьи глаза, – не заменишь никаким другим приобретением. Валиант, – ее ладонь коснулась лица молодого дракона, – ты очень храбрый. Ты очень сильный и смелый. Ты всем хорош; ты молод и красив, но я не люблю тебя, понимаешь? Не люблю...

– Ты могла бы полюбить, – прошипел дракон яростно. – Я сделал бы все, чтобы ты полюбила!

Губы Ивон тронула горькая улыбка.

– Я принадлежу королю, – ответила она твердо. – Сейчас я его вещь, его женщина, его рабыня. Наверное, это звучит странно и так жалко. но я хочу этого, Валиант. Я хочу ему принадлежать. Я хочу быть его. И пока он не оттолкнул меня окончательно. пока не выгнал прочь, пока не объявил королевой другую, я всецело принадлежу ему.

Валиант взревел яростно, долбанув когтями в стену так, что посыпалась штукатурка и мелкие камни. За спиной его распахнулись кожистые драконьи крылья, он стремительно отступил к выходу, и цепи расплелись перед драконом.

– Ты отказываешься от настоящего в пользу призрачной надежды! – проревел он яростно и с такой болью, словно сердце рвалось у него в груди.

– Но это и есть любовь, Валиант, – плача, ответила Ивон.

– Ничего, – так же горько, яростно и страстно ответил Валиант. – Я умею ждать!

Он обернулся в дракона, взмахнул крыльями, и покинул башню. Цепи снова заплели вход за его спиной.

Некоторое время Ивон плакала в тишине, усевшись на постель и уткнувшись лицом в ладони. Даже толстый кот, который вскарабкался на ее колени и терся головой о ее руки, не мог ее утешить.

– Так значит, король, – прогудела зловеще Лойко. – Ты уверена?

– Да, – всхлипнула Ивон, отирая слезы. – Я подумала.

– Когда ж ты успела?

– И мига достаточно, чтоб понять, без кого невозможно жить, если потерять.

– Как же ты будешь, – осторожно пробормотал кот, – если магия действительно рассеется?..

Ивон зарыдала еще горше.

– Не знаю, шепнула она отирая мокрые щеки. – Наверное, умру. Но поцелуи Валианта не помогут мне жить.

Весь вечер, чтобы как-то отвлечься, Ивон прибирала в комнате. Всхлипывала – и ссыпала изумруды с покрывала, застилающего постель. Метелкой, просунутой Лойко в дыру в потолке, смела в кучу все рассыпанные по полу жемчуга. Разломала самый старый и самый страшный ларец, ссыпав его содержимое в ванну, и разожгла огонь в камине.

Стало теплее, но еще больше тоска ухватила девушку за сердце. Она сидела у пылающего огня и смотрела на танцующие языки пламени. Тепло обнимало ее, а ей казалось – то король прижимает ее к своему сердцу. Слезы катились и катились по ее щекам, и даже ужин, принесенный кем-то безмолвным и незаметным, как тень, ее не отвлек от печальных мыслей. Она нехотя съела пару ложек чего-то, показавшегося ей совершенно безвкусным, отщипнула виноградину. Но даже фрукты казались ей горькими. Возможно, в том виноваты слезы.

– Мясо-о-о, – взвыла тоскливо Лойко. – Как вкусно пахнет! А мне опять эти чертовы бобы притащили... сто лет мясца не ела.

Хитрый кот крутился тут же, торопливо подлизывая жирную подливу прямо из тарелки Ивон и трусливо прижимая уши, понимая, что за свои подвиги он достоин получить туфлей по хребту. Но оторваться не мог.

– Хочешь, – безразлично ответила Ивон, – забери себе. Я не голодна.

– Яся! – взревела Лойко. – Взять!

Кота дважды не надо было упрашивать. Он ухватил кусок баранины с тарелки и сиганул куда-то в угол. Потащил кусок, кормить хозяйку...

– О-о-о, – Лойко наверху с наслаждением зачавкала, – это рай земной! Это дороже, чем все золото мира!

Наверху послышалась какая-то возня, видимо, Лойко поспорила с котом о том, кому какая часть полагается, и все стихло.

Ивон осталась совершенно одна со своими невеселыми мыслями и слезами.

– Значит, – произнесла она дрожащим голосом, чтобы как-то отогнать пугающую ее тишину, – с расстоянием магия рассеивается.

– Твоя не рассеялась.

Девушка с криком подскочила, обернулась – перед ней стоял король, одетый в простое платье, какое надел бы на охоту или в поход.

Он с интересом рассматривал Ивон и чуть улыбался ей, стаскивая с руки перчатку, нетерпеливо дергая за пальцы.

– Ваше Величество, – пробормотала Ивон, чувствуя, что еще немного – и упадет в обморок. Что это, видение, порожденное ее скучающим разумом или настоящий король? – Откуда вы знаете.

– Я же сказал, – ответил он, снимая неторопливо и вторую перчатку. – Я буду за тобой наблюдать. Я и наблюдал.

Щеки девушки вспыхнули ярким румянцем.

– Вы...

– Я видел все, – подтвердил король, кивнув головой.

В памяти Ивон вихрем пронеслась сцена с Валиантом, его желание, его страсть, его угрозы и его любовь, и девушка кинулась в ноги короля, упала на колени и взмолилась:

– Ваше Величество! Если вы все знаете, прошу вас – пощадите Валианта! Он. вы же понимаете, что он околдован?! Это не его чувства, это не его воля – это магия! Он.

Король кратко кивнул.

– Может быть, может быть, – произнес он, приближаясь к Ивон. – Я спрошу с него за это.

И если он не виновен – я не трону его. Но ты.

Он подошел к Ивон вплотную, она почувствовала запах духов, исходящий от его одежды. Несмело подняла она взгляд, заглядывая в его грозные глаза, и увидела в них осуждение и гнев.

– Как же ты могла, – укоризненно произнес король, чуть качая головой и глядя в ее глаза так же, как смотрел Валиант до этого, – решиться на обман своего короля?!.. Да, и это я тоже слышал. Ваше семейство просто не перестает меня удивлять; и я думаю, что очень верно в свое время удалил от себя Уорвика. Надо было б его убить, и тогда он не посеял бы в народе семя этой чудовищной неверности, которую вы тут демонстрируете сейчас.

Но и тебя, Ивон, – король впервые назвал ее по имени, и оно сладкой музыкой зазвучало в ее ушах, – тогда бы тоже на свете не было.

«Теперь я понимаю Валианта! – подумала Ивон, страдая от слов короля и млея оттого, что он рядом с ней. – Когда любишь, никакие наказания не страшны!»

– Покарайте меня, Ваше Величество, – произнесла она, склоняя покорно голову. Накажите меня так, как я того заслуживаю.

– Как легко ты это говоришь! – выдохнул гневно король. – Как просто! После удара, что нанесла мне точно в сердце! Я полюбил женщину, – голос короля разросся до гневного крика, – которая явилась, чтобы обмануть меня!

– Полюбили, Ваше Величество? – шепнула Ивон, улыбаясь сквозь слезы.

– О, не смотри так кротко! Не разжигай во мне.

– Что, Ваше Величество? Чего я не должна тревожить, чего не должна разжигать?

Король с яростным рычанием хватил е за плечи, поднял с колен и впился в ее губы поцелуем – таким же страстным, как поцелуи Валианта.

– Коварная, коварная обольстительница, – стонал он, целуя ее лицо, глаза, лоб, губы и щеки. Его пальцы зарывались в ее волосы, он готов был истискать, растереть Ивон, как цветок меж пальцев, чтобы вдохнуть ее жизнь, как аромат луга и трав. – Разве можно верить тебе? Предательница, лживая предательница! Разве можно тебя любить?! Я должен убить тебя, сжечь на площади за подложные документы! Ты это понимаешь?!

– Я не предавала вас, Ваше Величество, – в ответ ему шепнула Ивон. – Я не посмела бы. Узнав вас, я не смогла бы предать. Не короля – возлюбленного. Это стоит больше короны.

– Какой искусный, какой гибкий и ядовитый язык! Как он умело и сладко лжет! А яд обмана просто убивает меня!

– Он не лжет, Ваше Величество. И он не ядовит...

– Неужто? Можно попробовать и не отравиться?!

Король снова поцеловал Ивон, выпив все ее дыхание до капли, обласкав ее губы своим горячим языком и коснувшись ее языка. От его поцелуев у Ивон в глазах потемнело, она почувствовала, что тело ее вздрагивает, словно она только что кончила, в животе сладко трепещет и замирает.

– Негодяйка, – прошептал король, отрываясь от ее сладких губ. – Притворщица.