Константин Фрес – Наследник Драконов. Время любить (страница 36)

– Ничего такого, чего не делали бы раньше, – ответил он уклончиво. – Король сурово наказывает провинившихся. Я к этому привык.

– Но я же вижу, что вам больно! – воскликнула Ивон.

– Это моя забота, – ответил Валиант упрямо. В его слабом голосе послышалась злость. Он отступил от девушки, явно не желая принимать у нее ни сочувствия, ни помощи.

– Да бросьте упрямиться, Валиант! Вы думаете, ваши страдания мне безразличны? Нет! Я не могу и не хочу видеть, как вы мучаетесь! Позвольте вам помочь, позвольте загладить вину перед вами! Это все из-за меня...

– Тут, в книжечке, – промяукал кот, – есть заклятье, заговаривающее боль. Сразу-сразу станет легче. Только воды надо. Лойко, есть у нас вода?

– Есть! – крикнула сверху ведьма. – Этого-то у нас в избытке. Сейчас.

Загрохотала металлическая решетка, посыпалась сажа. Кажется, Лойко разламывала камин, чтоб добраться до комнаты Ивон. На тонкой бечевке вниз, из разлома, спустилась фляжка, и Ивон подхватила ее, пока та не стукнулась об пол.

– Там горькое питье, – замогильным голосом поведала Лойко. – Снимает жар и боль.

– Заукляутья залечат раны, – профырчал кот, выгибая черную спину и потираясь о сапоги Валианта.

– Ну же, – уверенно произнесла Ивон, сжимая фляжку в руках. – Не упрямьтесь. В том, что случилось, есть и моя вина, поэтому я просто обязана вам помочь! Что с вами сделали?

Тонкие ноздри Валианта дрогнули, лицо молодого дракона сделалось злым и холодным. Наказание больно ударило по его гордости. Он страдал не только от боли телесной, но еще и от пережитого унижения, от падения так низко, что, казалось, невозможно подняться.

– Дали сотню плетей и выгнали вон из дворца, – ответил он глухо. – Всего-то.

– Сотню плетей?! – ужаснулась Ивон. – Да у вас же не спина, месиво кровавое! Живо, снимайте вашу куртку!

Валиант нехотя подчинился. Движения причиняли ему боль, но прикосновения белья к иссеченной, разодранной кнутами коже – еще больше. Он отхлебнул горького пойла Лойко из фляжки, и только после этого стянул с себя куртку. Вся нижняя рубашка его была испачкана сукровицей. Исчерчена алыми полосами, и Ивон только руками всплеснула в ужасе.

– Полей, поу-у-у-улей, – мурлыкал кот, крутясь у нее под ногами и головой тычась в платье, словно желая протаранить девушку. – Ему станет легче.

Ивон подчинилась его совету; горькое варево Лойко смывало кровь с кожи Валианта и раны бледнели. Напряженные плечи Валианта расправлялись, сбивчивое неглубокое дыхание выравнивалось. Кот хвостом листал книгу, отыскивая нужное заклятье, а Ивон осторожно промокала раны Валианта его испачканной рубашкой.

– Простите меня, – произнесла она с чувством вдруг. Валиант вздрогнул, словно еще одна кровавая полоса перечеркнула его плечи и кинул недобрый взгляд на Ивон. Но та глаз не отвела и снова произнесла твердо. Глядя прямо в его глаза. – Простите меня, Валиант. Я невольно стала причиной ваших бед. Но я не хотела бы, ни за что не хотела бы разрушить вашу жизнь! Вы знаете обо мне больше всех; вы знаете о том, поддельном, брачном контракте. Ах, мне так стыдно сейчас! Я смалодушничала; я такая дура! Я думала, что нет ничего страшнее гнева моей матери, ничего обиднее пощечин от сестры. Я долгое время вынуждена была скитаться по чужим домам, жить у чужих, холодных людей. Семейный очаг, тепло, безопасность – я отведала этого, и мне показалось, что нет ничего слаще и прекраснее на свете. Я хотела этого; хотела покоя, тепла, сытости... Мне казалось, что если я сделаю так, как от меня требуют, мне позволят остаться. Примут обратно в семью, откуда почему-то вычеркнули. Мне не хватило духу отказаться от этой призрачной мечты, Валиант. Поэтому я решилась на. на то, на что решилась. Если б я не была так глупа и так труслива, я бы отказала матери и Жанне. И у вас было бы куда меньше проблем.

Валиант внимательно слушал извинения Ивон, и из черт его пропадало настороженное, недружелюбное выражение.

– Благодарю вас, – с особым чувством произнесла Ивон, – что вы не выдали меня королю и не показали. те бумаги. Вы сильный и смелый, а я. я трусиха. Я бы сотни плетей не перенесла.

Валиант неожиданно поднял руку и коснулся пылающей щеки Ивон.

– Человек сам не знает, сколько всего он может перенести, – глухо произнес он.

Ивон вдруг замерла, когда Валиант – высокий, полуобнаженный, – поднялся с ее постели и надвинулся на нее, маленькую, полуодетую, замотанную в королевский плащ поверх ночной рубашки.

Только сейчас Ивон поняла, что мало что из ее прелестей было недоступно взору Валианта. И если раньше боль отвлекала его от страстных мыслей, то теперь лекарство Лойко и магические завывания кота, уткнувшегося в книгу, от боли его избавили.

Он вдруг стиснул Ивон неожиданно сильными руками, притянул к себе и на миг заглянул в ее глаза, словно отпугивая своим взглядом все недоброе, что могла подумать о нем девушка. А потом его губы вдруг коснулись ее губ, так нежно и осторожно, та сладко, словно в жизни Валианта никогда не было боли, и не было обиды на Уорвика и его семейство.

У Ивон ноги подогнулись, она едва не упала, но руки Валианта – жадные, горячие и нежные, – удержали ее. Ивон чувствовала, как они ласкают ее везде, разглаживают ее кожу, стискивают ее бедра, и у девушки голова шла кругом от того, сколько любви было в каждом прикосновении молодого дракона.

– Ах, мляуть, – сказал потрясенный кот, поперхнувшись магическими словами, стаскивая с носа старые очки и тараща глаза на разворачивающуюся перед ним сцену. – Святые мышиные подмышки! У некоторых нет никакого стыда и чувства самосохранения!

– Чего там?! – всполошилась Лойко. – Он там помер, что ли!? Чего случилось-то? Что все молчат!?

***

– Валиант, нет! – вскричала Ивон, оттолкнув молодого дракона, вырываясь из его объятий.

– Нет, пожалуйста!

– Почему нет? Не отказывай мне; не бойся! Король выслал тебя, считай – отказался. Я могу попросить тебя у него. Он отдаст; думаю, теперь он не станет тебя удерживать. Даже если он накажет меня вновь за то, что я посмел смотреть на его женщину, мне это не страшно! Я буду просить за тебя, чтобы он не трогал тебя, чтобы...

– Но я не хочу, не хочу!

Валиант, распаленный, возбужденный, тяжело дышащий, стоял напротив нее. Казалось, от желания у него даже кожа покраснела, плечи были напряжены, будто молодой дракон готов был кинуться на девушку и растерзать ее.

– Почему? – повторил он. Его глаза поблескивали золотом. Глаза хищника. Охотника. Не человека. – Ты любишь. его?!

Голос Валианта загрохотал, зарокотал, страшно и грозно, словно дракон разъярен и вот-вот набросится на девушку и растерзает ее за неповиновение. За отказ.

– Лысые жопки сфинксов! – выругался кот, потрясенный таким поворотом событий.

– Ясь, ясь, ясь, ясь, – тревожно позвала Лойко, чуя что надвигается гроза.

– Кись, кись, кись, кись, – поправил ее кот, осторожно отступая, спуская ногу со стола и нащупывая ею стул.

– Иди домой, Ясик, – ворковала Лойко, – иди домой, яся моя, нечего бродить между злых драконов.

– Кися, – поправил ее кот, осторожно спуская раскормленный зад со стула на пол и неотрывно следя за Валиантом – а ну, как укусит!? Или пламенем дохнет, с дракона станется.

Ивон не знала, что ответить Валианту; она видела, что молодой дракон готов взорваться, кинуться на нее, измять жадными руками, причинить боль, такую же сильную, какую она причиняла ему своими словами, своим отказом. Ей казалось, что она видит его клыки, готовые вонзиться в ее тело, но что-то упрямое в ее душе не позволяло ей ответить на его притязания.

Обмирая от страза, запахиваясь в одежду, она понимала, что не скажет ему «да» на его желание, на его страсть и любовь.

– Я. – пробормотала она. – Дело вовсе не во мне. точнее. Валиант! Твоя любовь может быть не настоящей! Наведенной!

– Что?! – сощурив драконьи страшные глаза, произнес Валиант.

– В ее крови, – мурлыкнул из-под стола кот, – течет магия. Она манит драконов, как цветы манят пчел. Может, и ты приворожен?

– Кто это сказал?! – взревел Валиант.

– Лойко Дорская, – ответила Лойко глухо. – Я это сказала, великая волшебница. А я не ошибаюсь. Иначе б не сидела тут.

– Не настолько ты велика, – прорычал Валиант, зло сверкая дикими глазами, – если до сих пор сидишь тут.

– Да?! – обиделась Лойко. – А сам ты насколько велик, молодой дракон? Более велик, чем я? Так почему до сих пор ходишь на цепи у короля?

Валиант взревел, потрясая кулаками. На миг Ивон показалось, что на голове его воинственно встопорщился острый гребень, за плечами развернулись крылья.

– Но если она так влечет драконов, – рыкнул он грозно, так, что содрогнулись стены башни, – так может, и король ее не любит? Может, он тоже всего лишь привлечен ее ароматом? Ее красотой? Ее магией? Что скажешь, девица Ивон?

Он стоял теперь близко-близко к девушке, чуть касаясь ее лица рукой, быстро обрастающей чешуей, с длинными когтями на пальцах. Эти когти, острые и загнутые, как у хищной птицы, чуть касались ее кожи, но и этого было достаточно, чтоб ранить. Ивон ощутила болезненный укол, и с ее щеки, из-под блестящего драконьего когтя, потекла яркая струйка.

Валиант убрал руку и медленно, очень медленно слизнул алый потек, поцелуем затер рану.

Ивон чувствовала, как ее колотит от близости с драконом. Его жадные глаза были жуткими, его прикосновения – словно у хищника, обнюхивающего свою добычу перед тем, как вцепиться смертельным укусом в горло.