Константин Фрес – Наследник Драконов. Время любить (страница 31)

– Но отчего-то ваша чистота кажется мне родником, из которого можно пить бесконечно. Вероятно, я снова спешу. Снова не думаю долго. но я считаю, что годами слушать, что нашепчут тебе голоса – только время терять. Но если вы хотите, маленькая Ивон, то я сниму этот портрет. И заменю его вашим. Хотите?

Он целовал и целовал Ивон, его пальцы мяли ее грудь, крутили чувствительные соски, поглаживали их самыми кончиками, отчего нега разливалась по всему телу Ивон. Она вскрикивала и извивалась, прижимаясь к королю спиной, выдыхала свое удовольствие, дрожала, когда его пальцы вминали соски в грудь и неторопливо массировали их.

Ивон непроизвольно сжала колени, но это мало помогло. Даже сквозь ткань можно было почувствовать, как дрожит ее живот, как она томно извивается, стараясь то ли подставить свое тело под сладкую долгую пытку, то ли наоборот, отстраниться.

– Так хотите? – коварно повторил король, прошептав одними только губами.

Ивон казалось, что ее грудь горит от умелых прикосновений его пальцев. Она изо всех сил сцепила руки за спиной, чтобы они не смели отстранять короля, и хрипло застонала, когда его ладони обняли груди а пальцы сильнее сжали ее соски и чуть потянули – до сладкой боли.

– Хочу, – неожиданно с вызовом произнесла она. Ивон раскрыла глаза и снова глянула на портрет драконицы. Теперь она не сомневалась в своих чувствах к королю – она хотела его. И королевой стать – отчего бы нет.

«Если это не любовь, то наверняка влюбленность, – думала она. – А любовь наступит потом. придет вместе с уважением и пониманием».

Король рывком отвернул ее от гобелена; облик соперницы исчез с глаз Ивон, и она лишь слышала, как король потянул какой-то шнур, и портрет опустился со стены, как опускаются флаги проигравших королевств.

– Маленькая Ивон, – прошептал король, обнимая ее обнаженные плечи. – Как хорошо, что это платье так легко расстегивается и снимается .

Тяжелое и гладкое, оно соскользнуло с тела Ивон, оставив ее восхитительно обнаженной, в одном лишь бриллиантовом колье.

В темной комнатке было жарко – и кто знает, от храмного ли курения благовоний ил от страсти дракона?

Король, неспешно избавившись от одежды, принял переходную форму. На его обнаженных плечах сверкала гладкая фиолетовая чешуя, черты заострились и стали хищными, напряженный член увеличился, оброс кожными складками и шипами.

Король подхватил Ивон на руки и закинул ее на стол – словно на алтарь, – дико и грубо. Резким движением развел ее поднятые колени, ухватил ее за бедра и рывком придвинул к себе. Припал горячими губами к ее розовому мокрому лону, жадно накусал мягкие губы, языком натер упругий клитор до криков, до дрожи бедер под своими ладонями.

Запусти язык в лоно, в горячее и мокрое, жаждущее его, раскрытое. Ивон, дрожащая, как раненный зверек. Беспомощно откинулась на спину, распростерлась, как самая настоящая жертва на алтаре, с расставленными ногами, раскрытая перед драконом, истекающая соком желания. Головка его члена коснулась ее лона, надавила на вход, и Ивон вскрикнула – так туго драконий член входил в нее. Так чувствительно кожные складки цепляли ее нежное нутро.

– Тише, – дракон положил на ее белоснежную грудь свою когтистую лапу, словно слушая испуганно бьющееся сердечко. – Тише...

В перепуганной голове Ивон только и мелькнуло, что король проводит какой-то ритуал, помечает ее тело уже не как человек – как дракон, – как его член, наконец, проник в ее узкое лоно.

Пот яркими каплями выступил на ее коже. Ивон боялась вздохнуть и только постанывала, чувствуя, как огромный драконий член проникает в нее, растягивая ее ткани. Палец короля лег на ее клитор, погладил, и Ивон с криком поднялась на локтях, с ужасом глядя меж своих ног. От острого удовольствия, что доставляли ей пальцы короля, ее лоно сжалось, стало еще туже, бедра и ягодицы напряглись и дрожали. Ивон балансировала на грани боли и наслаждения, трепеща как рыбка.

Она чувствовала каждый миллиметр члена короля, чувствовала, как тот погружается в нее, заполняет ее и доставляет невероятную сладкую муку – чувство принадлежности королю.

Прежде, чем толкнуться в ее тело. Он медленно вошел на всю длину. Ивон вскрикивала, трепетала, нанизанная на жесткую плоть, и каждое, даже самое мелкое движение, даже вздох, отдавалось в ее теле сладким спазмом, выворачивающим ее душу наизнанку.

Мягкие кожистые шипы, перепоясывающие член дракона у основания, коснулись ее лона, туго растянули ее чувствительный вход, и Ивон заскулила, чувствуя, как кончает от собственной дрожи на драконьем члене, как жжет оргазмом меж сведенных до каменной твердости ягодиц, и как сознание ее смывает прочь волной непередаваемого наслаждения.

Она извивалась и билась на его члене, а король осторожно, но глубоко толкался в ее лоно, погружаясь так далеко, как не смог бы погрузиться не один мужчина, и поглаживал ее клитор, чтобы продлить ее сладкую агонию, ломающую все ее тело.

Глава 9. Интриги

Жанну под руки тащили по коридорам дворца, она вопила проклятья и угрозы, брыкаясь и дрыгая ногами. Ее круглое пузо подпрыгивало, полные икры, с которых сползли чулки, были белы, рыхлые и колыхались.

И все бы ничего – мало ли из дворца выставляют просителей, орущих как полоумных. Кто-то пытался просить за родственников, попавших в тюрьму, кто-то выпрашивал себе королевского некроманта, чтоб оживить почившую страдалицу-тетушку, не успевшую сказать, где зарыты ее денежки.

Паулину этим было не удивить.

Но вот то, что странная просительница с ненавистью выкрикивала имя – Ивон, Ивон! – да еще и добавляла фамилию – Уорвик! – было уже интереснее. Интересно, почему эта взъерошенная сумасшедшая в шубе выкрикивает имя королевской фаворитки?

Стараясь остаться незамеченной, Паулина последовала за слугами, волочащими Жанну.

Из ее криков она узнала, что Жанна мечтает сделать с королевской фавориткой настолько страшные вещи, что ей и королевский некромант не поможет. И это было замечательно.

– А что, – пробормотала Паулина. – Это ведь выход!

Сама она не хотела пачкать руки. Да и после досадного поражения в испытании, после ее позора и яростного взгляда все подозрения – случись что с Ивон, – падут на нее. Так что ей лучше всего быть очень далеко и в компании с кем-то, если досадное происшествие все же случится...

И с исполнителем Паулине лучше всего никак не пересекаться, не встречаться и не знать, кто это такая.

А потому Паулина, проследовав за Жанной до самых воротец, оплетенных садовой зеленью, выцепила одного из слуг и сунула ему в ладонь золотой.

– Не закрывай, – промурлыкала она, щуря довольные глаза, – воротца не закрывай за этой странной девицей. Видишь, как она горюет? Как бьется в страданиях? Как бы не тронулась умом, бедняжка, от королевской немилости.

Слуга оказался понятлив и расторопен; и когда сопровождающие, раскачав, выкинули Жанну вон, на дорожку, что огибала королевский замок, он ловко сунул ногу в щель между дверью и косяком, и она не захлопнулась.

Жанна, пролетев немного, жабой плюхнулась в придорожную желтую пыль, растопырив руки и ноги. Ее черная шуба испачкалась, стала некрасивой и серой. Некоторое время Жанна лежала, разинув рот и шумно дыша, а потом подскочила на ноги и кинулась к дверям, чтобы на них выместить свою ярость.

Она хотела колотить в них и кричать до тех пор, пока ей не откроют, но дверь – вот чудо! - подалась при первом же толчке, даже не заскрипев и как-то загадочно маня Жанну тишиной за собою.

Жанна мгновенно притихла, подобрала полы своей шубы и, приоткрыв дверь, сунула голову в королевский сад.

Никого.

Слуги короля, сделав свое дело, просто ушли, а дверь, по какой-то причине не защелкнувшаяся на магический замок, осталась раскрыта.

Жанна мигом подобрала полы своей шубы и протиснулась в зеленый полумрак. Дверца за ней закрылась и совсем исчезла в стене зелени, но теперь это Жанну не волновало. Главное – она достигла своей цели, оказалась внутри.

Что дальше? Ответ был очевиден. Месть, только месть.

В голове Жанны бурлили и кипели тысячи планов. Был там план и о том, чтобы написать новый контракт – сейчас этим занимался Вольдемар по ее наущению, сидя в подполе и скрываясь от возможного нападения, – был там план и прийти к королю, признавшись, кто она, и потребовать... потребовать чего?

Король, увидь он свою бывшую невесту в нынешнем ее обличье, отверг бы ее. Если даже брат отвернулся!.. А значит, оставалось только одно – мстить, причинять как можно больше боли, упиваться разрушенными планами и судьбами.

Ивон подарили красивое платье? К черту Ивон! Оттащить ее за косы от короля, извалять в грязи и уничтожить! Злоба Жанны перечеркивала даже ее собственные планы. Плевать, что Вольдемар пыхтит, выводя магические буквы! Ивон будет уничтожена, и точка.

– Магия сама меня сюда привела! – шептала Жанна, крадучись пробегая по светлым дорожкам.

И магия ей ответила; солнечным лучом, пробившимся меж крон деревьев, легла она на дорожку перед Жанной. Золотистой змейкой очертила круг вокруг злобной толстухи, и та почувствовала, что неизвестный ее доброжелатель дарит ей помощь, ровно одно заклятье, ровно одно желание, как самая добрая фея.

– Я хочу, – ликуя, произнесла Жанна, – чтоб Ивон тут оказалась, рядом со мной!