Константин Фрес – Наследник Драконов. Время любить (страница 30)

Валиант смотрел на это хитрое, лживое и наглое существо с отвращением. Он чувствовал каждый оттенок в голосе Жаны – то угрожающий, то шантажирующий, то льстивый, то нахально выпрашивающий, – и ему было нестерпимо горько. Здесь и сейчас согласиться с нею, помочь ей заменить Ивон, обмануть короля? Нет; даже мысль о том, что Ивон тогда точно будет надежно разлучена с королем, не оправдывала этот шаг.

Нет, никогда.

– Стоило это того? – произнес он насмешливо.

– Что? – не поняла Жанна.

– У тебя было все, – продолжил Валиант. – Молодость, красота. Король к тебе сватался, но ты высокомерно его отвергала, упиваясь своей неотразимостью. Ты его не хотела. И вот теперь ты в этой туше, – он указал на разбухшее тело Жанны, – такая омерзительная, как наглая нищенка на паперти. И за короля, оказывается, выйти не прочь. Так стоило ли

это пару раз умереть, Валерия?

– Да хватит читать мне морали! – зашипела Жанна, сжимая кулаки. – Стоило, не стоило. Ты меня слышишь вообще? Это я, сестра твоя! Валерия! И ты мне должен, братец! Очень должен! Совесть есть у тебя? Я знаю, есть. Она тебя гложет. Вот почаще ей напоминай, что жестоко убил меня! А чтобы она не кусала тебя, помоги мне с моим планом! Отдай мне бумаги! Это все, чего я хочу! Когда-то ты тоже этого хотел, что теперь-то поменялось?

– Поменялась ты, – очень спокойно ответил Валиант. – Мне кажется, что магия сильно над тобой пошутила, вывернув тебя наизнанку. И теперь твое внутреннее «я» стало твоим настоящим лицом. Глупая и мерзкая женщина... Рядом с королем не должно быть глупой жестокой уродины. Да, отчасти ты права – мне стыдно, что я лишил тебя жизни. Но я сделал это потому, что видел, что ты такое на самом деле. И если ты не умеришь свой пыл, я через месяц приду к тебе и закончу начатое.

– Ах ты, скотина! – сжимая кулаки, выпалила Жанна. Валиант усмехнулся:

– Ба, какие манеры! Бандит в чаще лесной и то повежливее тебя будет!

– Так значит, ты мне отказываешь?

– Конечно. Обманывать короля я не стану. Единственное, что я могу для тебя сделать, - голос его дрогнул, когда его пальцы коснулись бумаги и вытащили ее из-за пазухи на свет божий, – это сжечь этот брачный договор.

– С ума сошел?! Вольдемар на него столько сил потратил!

Жанна кинулась на Валианта, но тот ее отстранил, не позволил коснуться бумаг.

– Это погубило бы тебя окончательно, – произнес он. – Король итак будет недоволен тем, что ты ожила. Но он не пойдет против магии индульгенции; живи, сколько тебе отпущено. А если он узнает, что ты плела такой заговор, он сожжет тебя до горстки пепла своим дыханием.

Валиант кинул бумаги в ярко натопленный камин, и Жанна отчаянно заорала, глядя, как корчатся в огне магические слова на бумаге.

– И только попробуй вновь написать такое же, – произнес Валиант, тоже глядя, как сгорает в огне его оружие против Ивон, против этой интриганки! Не слишком ли много ошибок он, Валиант, совершает в последнее время? Не предательство ли это короля? Тот должен был узнать о том, в чем замешана Ивон, должен был оттолкнуть ее прочь!.. Но Жанна права – совесть его грызет. И он обязан этой толстухе помочь хоть чем-то, сделать так, чтобы король ее не преследовал.

Какое глупое, уродливое, жалкое и никчемное перерождение.

Вместо радости оно принесло лишь горе и разочарование.

– Лучше бы ты оставалась мертвой, – брезгливо произнес Валиант, переведя взгляд с бумаг на Жанну. – Чем стала вот такой – ничтожной в своей отвратительной злобе. Уходи,

Жанна, и живи тихо. Клянусь небом, если ты посмеешь. если ты хотя бы замыслишь что-то подобное, я убью тебя и во второй раз.

– Ивонка, – прорычала Жанна, терзая мех своей черной шубы, – ее тогда тоже выгони из дворца! Она тоже в этом замешана! Она недостойна быть королевской невестой!

Валиант грустно усмехнулся:

– Ивон уже стала фавориткой короля, – ответил он. – Король подарил ей желтое платье. Я не могу ее выгнать – и раскрыть королю глаза на ее причастность к обману тоже не могу. Тогда он убьет тебя, не дожидаясь истечения месяца. Уходи прочь, Жанна.

– Ты так просто не можешь!.. Не можешь меня выгнать!

– Очень даже могу.

– Валиант, это тебе с рук не сойдет! Подлец! Предатель! Трус! Я отомщу тебе! Ивонка не получит короля, никогда! Он мой! Понял?! Мой!

Валиант больше не хотел слушать истеричные визгливые крики Жанны. Он зажал ей рот ладонью, пинком раскрыл дверь и неуважительно вышвырнул женщину вон, как куль с тряпками. Двери закрылись, но еще долго визг и брань Жанны были слышны в комнате смирения.

***

– Вы что-то хотите мне показать, Ваше Величество?

После испытания, дабы разрядить обстановку, король предложил лёгкий обед и развлечения. Своих невест он повёл в сад, предложив им игры, сладкие напитки и фрукты.

Ивон же он держал при себе, не отпускал никуда, и очень скоро они оказались одни, на широкой дорожке, ведущей в королевский дворцовый храм.

Это было невысокое сооружение, если судить о нем в сравнении с самим замком, но как будто бы очень большое, длинное. Его фасад смотрел на приближающихся к нему людей тёмными витражными окнами, и тишина в этой части сада была возвышенно-строгая.

– Да, – ответил король после не продолжительной паузы и улыбнулся. Улыбка у него была обаятельной, но Ивон никак не могла привыкнуть к её хищности. — Кое-что, что, вероятно, вас немного напугает и поразит.

Вдвоём они поднялись по ступням в храм. Фиолетовые Стражи открыли перед ними двери, и Ивон вошла в прохладный полумрак.

Внутри свет был приглушён и разноцветен. Он падал на беломраморные полы сквозь синие и зелёные стекла витражей, отчего становилось как-то тревожно и немного страшно. Шаги раздавались звонко и неуместно весело в этом строгом, молчаливом месте. Пахло благовониями и горячим воском, а посередине, на огромном каменном ложе, на шёлковой бледно-голубой выцветшей подушке, лежал огромный каменный остов дракона. Гигант лежал на боку, вытянув лапы, подвернув длинный хвост и сложив крылья. Но даже в таком виде он был грозен. Огромные зубы, костяные шипы вдоль всего позвоночника, загнутые когти...

– Мой далёкий, далёкий, далёкий предок, – пояснил король. – Ах, как я виноват перед ним!

— Виноваты, Ваше Величество? – удивилась Ивон.

— Я же рассказывал о кольце. Это был артефакт, оставшийся от него. Огромная мощь и огромная ответственность.

В полумраке глаза короля ярко сверкали, как золото в волшебной пещере.

— Он всегда учил, что разум должен быть сильнее чувств, – заметил король. – Мы, драконы, живем долго. По меркам людей – вечно. И любовь посещает наши сердца не часто. Прежде, чем впустить ее и поверить этому чувству, мы долго думаем. Прислушиваемся – а правда ли это любовь. Много лет назад я поспешил. Не стал думать, не стал слушать советов. Я полюбил; действительно полюбил, а она... она, напротив, думала долго. Если б не эти долгие размышления! Вероятно, она была б жива. Вероятно, я смог бы ее защитить.

Король и Ивон рука об руку прошли мимо последнего пристанища мертвого исполина, в самое изголовье. Там была лестница, ведущая наверх, на опоясывающую храмовый зал галерею.

Поднявшись по ней, Ивон и король оказались в маленькой комнатке, в королевской молельне.

«Интересно, чему молятся драконы?» – подумала Ивон, оглядывая обстановку - аскетичную и роскошную одновременно. Стол из дорогого дерева, кресло на гнутых ножках, скамейка, обитая бархатом, если королю вздумается преклонить колени.

— Драконы молятся силе, – угадав ее мысли, произнес король. Когда его все оставляют, когда друзья оказываются предателями, дракон может уповать только на нее. А здесь, в этой комнате, у меня перед глазами все это время было то, чему поклонялся только я: сила, свобода и моя любовь.

На стенах молельни висели прекрасные гобелены, изображающие сцены охоты на оленей и кабанов, облачное небо и отдельно – самый красивый и искусный, – портрет девушки в светлых летящих одеждах. Ее взгляд отчего-то показался Ивон очень знакомым, и она прикипела, как завороженная глядя в искусно вышитые глаза.

— Гордая, – сказал король тихо. – И очень красивая. Она была холодна, высока и недоступна, как звезда. Отказала самому королю. Настоящая королева. После того, как она ушла, я долго был один. Я был один здесь. смотрел и спрашивал ее, отчего все так вышло. Я думал и над тем, а не поспешил ли я со своим выбором. Но сколько б времени ни прошло, я не усомнился в своих чувствах ни на миг. Я не изменил бы своего решения. Я действительно любил ее.

Король встал позади Ивон, тоже глядя в светлые глаза ушедшей драконицы. Руки короля обвили талию Ивон, девушку кинуло в жар от этого вкрадчивого касания, от ласковых ладоней, поднявшихся выше, скользнувших по желтому шелку и добравшихся до глубокого выреза на платье.

Звякнула золотая сеть с бриллиантами. Король осторожно высвободил груди Ивон из платья, жадно сжал их, и девушка задрожала от жадности этой ласки.

– И вот вдруг являетесь вы, – шептал король, склонившись к самой шее Ивон, покусывая нежную кожу и затирая вспыхнувшую боль языком. – Такая непохожая на всех. Такая чистая. Такая дикая, как маленький любопытный зверек. И я понимаю, что... снова хочу поспешить. Снова хочу поверить и впустить это чувство в свое сердце. Отбор. Да, я хотел все сделать по гласу разума. Выбрать самую достойную. И этот же глас разума мне говорит – эта девочка не годится. Слишком юна. Слишком бесхитростна и открыта. Слишком доверчива и слаба, – король чувствительно куснул Ивон в шею, и та затрепетала в его руках, громко ахнула. Боль и наслаждение перемешивались в ее разуме, Ивон прикрыла глаза, невольно подставляя шею под укусы и поцелуи короля, и тот поцеловал, крепко, оставляя на белой коже алое пятнышко.