Константин Фрес – Наследник Драконов. Время любить (страница 28)

Несколько девушек отказались от участия сразу же; Ивон видела, как им было дурно. Они боялись играть, потому что у соперниц, этой игрой владеющих, кровожадно горели глаза. А что, если игра все же перестанет быть забавой? Что, если придется драться по-настоящему? Ведь перстня надо будет коснуться живыми руками, чтоб выиграть. В этот момент «милый зверек» соперницы вполне может вонзить в эту руку свои зубы.

Некоторые девушки, из семей победнее, разумеется, не умели играть. И это, вероятно, ставило крест на их дальнейшем отборе.

– Вы будете играть?..

Этот вопрос, заданный королем, вывел Ивон из ступора; рассматривая испуганных невест, она задумалась и не заметила, как желающие сразиться в магическом поединке встали со своих мест и вышли вперед, к королю.

И Паулина тоже вышла.

Она стояла с ним рядом, высокая, статная, красивая, гордо подняв голову, посматривая на всех уничтожающим взглядом победительницы – и на Ивон тоже. Паулина уже не скрывала своего торжества. Ее черты были полны злорадства и презрения ко всем остальным, и особенно – к Ивон. Паулина подумала, что Ивон спасовала, что она не умеет и не может с ней сразиться, а значит, проигрыш Ивон не за горами, и можно не быть с ней любезной. И можно не разговаривать с Ивон дружелюбно, можно вообще сбросить ее со счетов и забыть о ней...

«Да кем же она играет, что так уверена?..»

– Конечно, буду, – сухо ответила Ивон, поднимаясь с места под внимательным взглядом короля и насмешливым – Паулины.

Рука Валианта ухватила ее за плечо; Ивон обернулась; бессловесный Страж протягивал ей свой белый стек. Ах, вместо волшебной палочки, направляющей магию. палочку никто бы невесте короля не дал. Палочкой можно нанести вред королю. Стеком, который ему подчиняется – нет.

Ивон стремительно и решительно вышла к королю, и он удовлетворенно кивнул. Если она и не умела играть, то ее дерзкая смелость определенно заслуживала уважения. Паулина, глядя на решительную Ивон, заметно потускнела, но все еще пыталась держать лицо.

Ну что ж, сразимся.

Король подкинул перстень вверх, и он там застыл, повис в пустоте, сверкая драгоценными камнями.

– Какого зверька изволите выбрать? – осведомился вежливо король. Ответом ему были всплески птичьих крыльев соек, синиц – и только Ивон и Паулина не спешили с выбором. Они смотрели друг на друга, и понимали – борьба развернется именно между ними.

– Белка, – ответила Ивон, указав стеком на пол у ног короля. Маленький рыжий зверек тотчас запрыгал, отражаясь в блестящей поверхности.

Паулина низко, недобро рассмеялась.

– Змея, – ответила она, яростно сверкнув глазами, так же неспешно и величественно указывая на пол у ног короля, и королевская великолепная кобра тотчас кинулась на белку Ивон.

Но не достигла, конечно.

Ивон и не таких ловких видела, и первым ее ударом всегда было заклятье, творящее сосну. Змея со всего размаха влепилась плоской головой в кору дерева, а шустрый зверек покарабкался наверх, в один момент взлетев почти до самого перстня.

Птицы кричали, запутавшись в ветвях. Нужно быть очень самоуверенной птицей, чтобы думать, что никто не скроет перстень своими чарами и так запросто позволит коснуться его кому-то. Они и попались все на свои удочки. Нейтрализовать соперницу и разрушить ее заклятье – то еще приключение.

На перстень было наложено несколько заклятий сразу. Ивон видела, как он поблескивает, обрастая комом из гнезд, шишек, а над ним рвут друг друга в клочья птицы, усыпая все кругом перьями.

Змея, придя в себя после первого удара, ползла вслед за белкой по коре. Ивон чувствовала ее желание ухватить рыжего зверька, и потому заклятье «путы» – простое, для детей, – не было для нее неожиданным. Оно почти коснулось густой сеткой рыжего меха, но вспыхнуло и истлело к большому удивлению Паулины, которая даже вскрикнула, указывая несколько раз стеком в белку – и понимая, что ее хитрый прием отвергнут.

«С такими хитростями только у младенцев конфеты отнимать», – подумала Ивон, накладывая на змею свои «путы», от чего длинное змеиное тело завязалось узлом. Это дало белке немного времени, она подобралась к самому перстню и смотрела, как опадают с него заклятья, когда выбывают из боя птицы.

А они почти разделались друг с другом; перстень стал виден, и Ивон тотчас наложила на него свое заклятье, превратив его в одну из сосновых шишек. Не в гнездо, не в улей, хорошо видный в ветвях, а в крохотную встопорщенную шишку. Последнюю птицу она отвлекла мороком, звуком упавшей драгоценности, и птица камнем нырнула вниз – ни за чем, за обманом, – и потерялась. Ее заклятье тоже сползло с королевского перстня, белка вцепилась в него своими лапками и сняла с сосны.

Паулина тоже слышала обманочный звук. Она снова вскрикнула, ее взгляд метался, отыскивая перстень – и не находил. Теперь только Ивон знала, где перстень. Ее белка мелькала туда-сюда, и уследить за ней было совершенно невозможно. Как она передаст перстень? Где? Уже передала?

Единственным шансом Паулины завладеть перстнем было именно уничтожить белку, и Паулина резким жестом указала змее в сторону, где прятался зверек.

Черной стрелой та ринулась с разинутой пастью – и снова не попала. Шустрый зверь внезапно ловко отбил ее атаку распушенным хвостом, рассыпающим огненные искры. Этого заклятья Паулина или не знала, или не ожидала получить от Ивон такой отпор.

Собравшись, Паулина снова науськала свою змею, и та кинулась, но белый стек Ивон, чертя в воздухе таинственные символы и знаки, безжалостно отразил ее атаку, беличьими лапами прочертив кровавую полосу на морде змеи.

Паулина ахнула; магическая атака Ивон была так сильна, что ее откинуло прочь с ее места, и она упала. А вместо белки с ветвей дерева в магическом защитном вихре спускалась сама Ивон, стеком очерчивая вокруг себя плотную защитную прозрачную стену, против которой у Паулины не было никаких приемов. И ее страшное, опасное животное не помогало – змея ее на деле только и умела, что кидаться, разевая пасть. Паулина сделала ставку на грозность выбранного ею образа, а вот заклятий, усиливающих змею, она не знала.

Это Ивон поняла в один миг, сразившись с ней, и не побоялась заменить собой своего магического двойника.

Словно по лестнице, спускалась она по магическому водовороту, чертя стеком защитные заклятья. В ладони ее лежала шишка; чешуйки на ней сходили, и был уже виден синий камень и белый металл королевского перстня.

Последний шаг Ивон был громким, каблук ее туфельки звонко цокнул об пол, а кончик белого стека уперся в лоб Паулины, пригвоздив ее к полу заклятьем. Ивон не только отыграла перстень, но и защитила себя, и обезоружила противницу. Бейся они в настоящей драке – Паулина не выжила бы.

Взглянув свысока на поверженную противницу, Ивон молча и демонстративно надела перстень себе на руку, а король зааплодировал, и некоторые невесты поддержали его. Видимо, не всем нравилось, что Паулина ими командует.

– Но как это возможно?! – вскричал король совершенно искренне. – такие глубокие знания, такие отточенные движения, такой просчет – на три хода вперед?

– Ваше Величество не знает, – ответила Ивон, все еще глядя в злые, полные стыда и унижения глаза Паулины, – что я сама зарабатываю себе на жизнь. Моя родня отказалась меня кормить и одевать.

– И что же из этого следует?

– Из этого следует то, – ответила Ивон, – что меня нанимают учить детей магии. Я не игрок; я тот, кто учит игроков.

– Вы блестящий учитель! – произнес король с особым чувством. – У вас явно дар Наставницы. Это очень хорошо для королевы.

Паулине помог подняться ее Фиолетовый Страж, но она все равно не могла стоять прямо, ноги ее подгибались. И не только от того, что Ивон потрепала ее в схватке – нет. Паулина не могла оправиться от унижения. Для нее, самоуверенной гордячки, огромным ударом было то, что ее превзошла соперница, притом та, которую она ценила так низко.

– Гувернантка! – презрительно выдохнула Паулина, задыхаясь. Ивон, только глянув в ее яростные глаза, поняла – Паулина ей не простит этого публичного унижения. Слишком высокородна, слишком горда. Таких, как Ивон, она раньше не замечала – значит, и оплеуха от такой больнее во сто крат.

Но и отступать было некуда.

– Да, – просто ответила Ивон, глядя сверху вниз. – Вы правы, я гувернантка. К таким, как вы, меня нанимали за деньги, и я выговаривала юным девушкам, похожим на вас, за невыученные уроки. Иногда даже оставляла без сладкого и развлечений.

Король же смеялся; в уголках его глаз собрались смешливые морщинки, он подал руку Ивон и чуть сжал ее пальцы.

– Не думал никогда, – произнес он интимно, – что самые опасные дуэлянты – это гувернеры и гувернантки.

– И совершенно напрасно, Ваше Величество, – ответила Ивон. – Вспомните, сколько раз ваш учитель одерживал верх в дуэлях с вами.

– Да, частенько, – согласился король. – Однако, вы полны сюрпризов!

Он сделал знак, велящий всем уйти и оставить его наедине с Ивон, и все подчинились этому повелению.

Валиант тоже; хотя ему хотелось выскочить вперед и тотчас же рассказать королю об отнятых у семейства Ивон документах. Он видел, как Ивон льнет к королю; видел, как король тянется к Ивон. И в душе Валианта вспыхивал пожар, разум его воспламенялся.