Константин Фрес – Хозяйка Монстрвилля. Чудовищная уборка (страница 21)
Стало ужасно весело, будто я попала на вечеринку или на чей-то день рождения.
Я купила себе еще и пару кусочков потрясающе вкусного штруделя, посыпанного сахарной пудрой, и чашку горячего шоколада-какао.
Никто меня ни о чем не спрашивал, не лез с ненужными разговорами и расспросами. Мне просто улыбались, желали хорошей ночи и предлагали угощение и напитки.
А я впервые ощутила себя голодной до ужаса.
Когда я в последний раз баловала себя вкусностями?
Да не помню!
Я жалела себе даже пирожное купить. Вся моя еда — это хлеб, молоко да какие-то жиденькие безвкусные супы.
А тут горячие пироги!
Сладость меда и кислинка запеченных яблок!
Весьма довольная жизнью, я сидела и уплетала штрудели. По-моему, сахарная пудра у меня даже на щеках и на носу налипла!
Еще и эти веселые пиликающие скрипочки… В общем, когда меня плясать пригласили, я долго не ломалась. И с удовольствием отплясала и хоровод, и покружилась с весьма симпатичным юным ведьмаком в танце. Какой красивый молодой человек! По-моему, я даже немного влюбилась, и была абсолютно счастлива оттого, что он обнимал меня за талию и кружил в танце, прижимаясь ко мне и улыбаясь только мне!
Когда я пришла в себя, ночь была почти на исходе.
Музыка давно смолкла, веселые праздничные огни погасли.
Большая часть посетителей разошлась, устав праздновать, а за окном серел рассвет.
Я была сыта, довольна, мои ноги чуть гудели от усталости…
Но дом-то я сегодня не убирала!
— Ой-ой-ой! — в панике пробормотала я, собирая свои вещи со стола и оставляя еще пару монет за ужин. — Вот это я загуляла!..
Половинка штруделя, красивая нарядная банка с какао и пакет с рыбой — вот что я вынесла из этого приветливого заведения.
На улице я отыскала свою тележку, превратившуюся в сугроб.
Бобка сладко спал в ней, спрятавшись и свернувшись калачиком между заснеженными пакетами с моющими средствами. Фонарь трепетал крылышками над тачкой. И, кажется, тоже хотел спать.
Я растолкала Бобку.
— Бежим скорее обратно! — потребовала я у заспанной собачки.
Бобка подозрительно меня обнюхал и неодобрительно чихнул.
— Ужин! — тявкнул он. — Я тоже! Заслужил! Есть! Хочу!
— Ну, разумеется!
Половинку штруделя пришлось отдать ему. Хорошо, что собаки едят быстрее людей!
— Домой, Бобка, милый! — от нетерпения я даже подпрыгивала.
Впереди, через дорогу, я видела заснеженный парк.
И мне стало вдруг страшно — а найду ли я дорогу обратно?!
Все наши ночные следы замело…
Но Бобка, отведав лакомства, уверенно потянул поводок, и я ринулась за ним, толкая тяжело груженую тачку.
— Мы не потеряемся? — спрашивала я обеспокоенно.
— Я! Пометил путь! — важно гавкнул Бобка. — Держись меня! Не пропадешь!
И он уверенно ринулся под заснеженные кленовые ветки.
Надо отметить, что в ведьминском наряде было очень тепло.
Плащ согревал, а широкие поля шляпы защищали от снега.
Он уже не падал на плечи и не промачивал одежду.
И лоб мой не леденел под порывами ветра.
Мне было очень тепло и тихо. Словно мира вокруг не существовало.
А Бобка уверенно тащил меня на поводке через парк, обнюхивая помеченные стволы деревьев.
И дорога обратно показалась мне совсем недолгой.
Совсем скоро я увидела мой дом, и крупчато блестящую черную дорожку, засыпанную желтыми листьями, перед ним.
Там ночью прошел дождь.
Снег, похоже, был только над Монстрвиллем. А этот квартал снеговые тучи обошли.
— Бобка! — шептала я в панике, толкая тачку изо всех сих. — Да ведь мы даже опоздали на Экспресс! Вот это я погуляла…
— Нет! — уверенно гавкнул он. — Вон! Он! Стоит!
— Нас ждет?! — обрадовалась я.
Толстенькая лошадка и впрямь стояла под фонарем, понуро опустив голову.
И возница был около нее.
С грохотом, поскальзываясь на мокрых обледеневших листьях, я промчалась со своей тележкой по тропинке между сосен, и выскочила на площадку перед домом, выложенную глиняной крепкой плиткой.
— Успела! — выдохнула я в тыкво-лицо тыкво-вознице.
Тот лишь покачал тыквенной головой.
— Сожалею, но, кажется, сегодня мы никуда не поедем, — прогудел он.
Я опешила.
— Как так?! — выпалила я, стаскивая шляпу.
От бега под ведьминским плащом мне стало ужасно жарко.
Я распустила пояс, шарф, переводя дух.
На плечах моих забелела шаль. Выбился кружевной белый фартук.
А тележка с купленными моющими средствами удачно встала в тень за Экспрессом, между рябинками.
— Произошла поломка, сударыня, — сурово и трагично ответил возница.
И указал на переднюю ногу толстой лошадки.
Я так поняла — та потеряла подкову. И ступать ей было больно.
— Ну и дела-а-а… — протянула растерянно я. — И как быть?
— Придется вам переждать в Монстрвилле день, — ответил возница. — Тут есть приличный отель. Отдохнете днем, а ночью приступите к своим обязанностям. Ну, а поутру я вас заберу.
— Да это безобразие! — услышала я знакомый визгливый голос. — Не слишком ли часто у вас случаются поломки?! Который это раз за месяц, третий?