Константин Федотов – Те кто остались 3 (страница 2)

После проверки на наличие нас загнали в большое, холодное здание торгового центра. Тут когда-то было весело: магазинчики, рестораны, фудкорты, кинотеатры, детские развлекательные площадки и многое другое. А теперь разбитые панорамные окна, черная плесень на крышах, мох на полу и стены, исписанные лозунгами из разряда «Мы все умрем», «Смерть рядом», «Жизнь — боль» и так далее.

Напротив входа была организована кухня, где на сложенной из камня печи варили нашу похлебку и нарезали хлеб. Я постоянно пытался пристроить туда Сережу. А чего, таскай дрова, топи печку, тут теплее и легче, опять же можно урвать чего-нибудь пожевать. Но тот каждый раз отказывался и говорил, что будет работать только со мной рядом и никак иначе. Гордый юнец, поблажек не желает. Меня это, конечно, радует, но от этого не легче видеть, как он усыхает на глазах, а впереди зима и как ее пережить я даже ума не приложу. А главное бежать во время зимы еще большее самоубийство, будь поблизости хотя бы тайга, там бы мы с голода точно не пропали и согреться бы смогли. Но нет, мы совсем в другой полосе, если тут и есть леса, то зверя в них не так уж много, а это прямая смерть от голода и холода.

Войдя в торговый центр, мы тут же выстроились в одну длинную очередь, и каждый достал из-за пазухи свою тару для пищи. Нам с Малым повезло, я сумел урвать два котелка, которые теперь постоянно при нас.

Дождавшись своей очереди, мы подошли к раздаче, и седой старичок здоровенным черпаком зачерпнул варева из своего котла и до половины наполнил наши котелки, а затем каждому всучил по кусочку хлеба. Всем давалось поровну, ни больше, ни меньше, должность на кухне была очень опасной, попробуй дать кому-нибудь хоть чутка больше, как тут же поднимется хай. И, как правило, до следующего утра этот повар уже не дотягивает. Жестокий мир — жестокие правила.

Отойдя с котелками в сторону, мы присели у стены и молча приступили к поглощению пищи. Я размешал свою жижу в котелке, пытаясь понять, что там вообще есть. Пара кусочков картошки вместе с кожурой, хлопья от капусты, нечто похожее на морковку и небольшой кусок мяса, это была большая редкость и удача. На огромный чан выделялся крохотный кусок мяса для навара, хотя, по правде говоря, пищи выдавалось в разы больше, но один уродливый надзиратель почти на две трети урезал нам пайку, жируя за наш счет.

На вкус пища была ужасной, то кислой, то горькой и пресной, ведь соли нам никто не выдавал. Плюс к вареву был еще один чай с горячей водой, в который иногда для вкуса забрасывались разные травы вроде мелиссы, ромашки или мяты. Воду можно было пить сколько угодно, и мы с Малым брали каждый раз по две порции, чтобы хорошенько согреться.

— Смотри, мышка побежала! — произнес я, указывая пальцем в сторону.

Малой тут же посмотрел в сторону, куда я указал, и я быстро закинул ему свое мясо в котелок.

— Не вижу. — бездушно прошептал он и уставился в свой котелок.

— Наверное, убежала. — пожал я плечами.

— Макс.

— Чего?

— Еще раз так сделаешь, и я это мясо отдам кому-нибудь другому! Понял? — недовольно фыркнул он и вернул кусок в мой котелок.

— Давай хотя бы пополам? — предложил я.

— Давай, но при условии, если попадется мне, то мы тоже будем есть его пополам.

— Добро.

Съев всю пищу и выпив горячей воды, сегодня она была совсем пустой, но мы все равно выпили по две кружки и пошли спать.

Местом отдыха нам служил бывший кинотеатр, кресел в нем уже давно не было, зато помещение не продувалось и было относительно сухим. Заняв себе место в углу, я осторожно расстегнул свою рваную ветровку и достал из-под подкладки пару шерстяных носков.

— Держи, одевай быстро. — прошептал я.

Малой согласно кивнул и размотал проволоку на своих ботинках, что были ему велики на пару размеров. Затем вынул ноги, скинул портянки и надел носки на ноги, а затем вернул портянки на место и обул ботинки.

— Как? — поинтересовался я.

— Круто, они так приятно колются. — расплывшись в улыбке, ответил он.

— Пользуйся. — хлопнул я его по плечу и начал занимать наиболее удобную позу для сна.

— Макс…

— Чего?

— Как думаешь, Ястреб выжил? — с надеждой спросил он.

— Не знаю, сам слышал, что про него врач говорил в тот день.

— Помню, но сбежать ведь он смог. Он ведь сильный, должен был выжить.

— Значит, выжил.

— Как думаешь, а он нас спасет? Не бросит нас? Мы ведь его тогда не бросили, вынесли его на себе. — обреченно произнес он.

— Не знаю, брат, ой не знаю. Может, он побежал своего Пал Палыча спасать, а про нас забыл. А может, и спасет, кто его знает. Хотя уже немало времени прошло, хотел бы, уже бы объявился.

— Хочется верить, что он живой и просто не может нас отыскать и вот-вот придет за нами. — мечтательно добавил он.

— Как знать, время покажет, а пока засыпай, завтра начнется новый, тяжелый день, посмотрим, что он принесет нам.

— Угу. — промычал он, закрыв глаза.

Я часто думал про Ястреба и ужасно злился на него. Этот гад живучий, как таракан, и раз смог избежать расстрела, точно должен был нас выручить из передряги. Прав Малой, мы ведь его не бросили в лесу, хотя тащить его было той еще задачкой. Когда позади тебя происходит черт пойми что. Стрелы летают, люди стреляют, того и гляди сам поймаешь что-то в спину. Но мы вытащили его, а что теперь? Мы тут, а он непойми где находится. Правда, если он рванул в обратную сторону и его схватили выжившие дикари, то тогда я ему не завидую.

Тем не менее, как говорится, «На Бога надейся, но сам не плошай». Так и мы должны рассчитывать исключительно на себя, не иначе. Рано или поздно я поймаю момент, и мы сбежим отсюда, не зря Сережа держится у меня на виду и постоянно поглядывает на меня. Об этом мы условились уже давно, чтобы в случае чего он мог быстро среагировать и рвануть отсюда как можно дальше. Правда, пока не то что ни одного шанса не было, даже ни одного намека, а все потому, что в случае побега нашему главному надсмотрщику не сулит ничего хорошего.

Ну ничего, я терпеливый, все равно сбегу, а если этого жирного урода не казнят за прецедент, то я сам потом вернусь и прикончу его!

Глава 2

В рабском мире утро начинается не с кофе, да и не с завтрака, и даже времени на то, чтобы раскачаться, у нас нет. Встали, ноги в руки, и вперед за работу. По всему телу слабость от плохого сна, в желудке пустота от недостатка пищи, а настроение ниже плинтуса, ведь ты раб, чему радоваться? Для многих это конечная остановка в жизни, ведь сбежать из-под гнета не так уж и просто. К тому же подавляющее большинство — обычные безвольные слабаки. Как-то раз, еще летом, я разговаривал с одним старичком. Ему было лет семьдесят, старый, весь седой, едва стоял на ногах, я все удивлялся, на кой-черт его в рабы взяли, толку от него никакого не было.

Так вот, он сказал мне очень интересную вещь: «Люди в современном мире делятся на три категории: овцы, волки и овчарки. Овцы предпочитают верить, что все обойдется и будет хорошо. И если зло заявляется к ним на порог, они не в состоянии себя защитить. Волки используют насилие, чтобы угнетать слабых. Они сильны от природы и очень агрессивны. И овчарки — это люди редкой породы, и они способны дать отпор волкам. Но грань между последними двумя типами очень тонка, и сам не заметишь, как переступишь ее. И как правило, овчарки переходят в стаю волков, а не наоборот».

Я часто прокручивал в голове его слова и все думал, кто же я? Волк или овчарка? Мне плевать на людей, и я не хочу их защищать. Но когда вижу, как угнетают других, руки так и чешутся вступиться и проучить обидчиков. В целом я точно знал, что я не овца и никогда ей не стану. Так что смиренно идти на убой гонимым волками — это не про меня. Огонь в моих глазах не погаснет до самой смерти. И, уходя на тот свет, я должен знать наверняка, что прошел свой путь достойно. Умереть лучше с оружием в руках, а не от очередного обвала перекосившегося здания. И Сереже я не позволю всю жизнь проходить в этом чертовом ошейнике.

* * *

Холодный северный ветер обдавал меня резкими порывами, осыпая кирпичной и бетонной пылью. Сегодня небо было почти безоблачным, и я даже увидел яркое солнце, правда, оно совсем не грело, а только исполняло роль лампочки.

Мозолистые руки сжимали рукоятку тяжелой кирки и раз за разом наносили удары по бетонной плите. Выбивая камни, я откидывал их в одну сторону, а более-менее целую арматуру складывал в другую. Огромный квартал из разрушенных домов выглядел как муравейник. Люди стучали инструментами по камню, разбивая его на куски, и растаскивали по сторонам, превращая некогда захламленную землю в ровную площадку.

Из разговоров охраны я слышал, что город подвергся сильному ракетному обстрелу. Оттого он был в таком состоянии. И по-хорошему, было бы проще построить новый город в другом месте, нежели восстанавливать этот. Но их предводитель по каким-то собственным причинам решил обосноваться именно здесь. Поэтому все они и мы вынуждены корячиться в этом месте. И все гадают, что мы будем делать зимой, ведь в сильный мороз и снег работать физически будет невозможно.

Нанес очередной удар киркой по плите, та наконец-то лопнула и разделилась на две части. Я даже немного вздрогнул от неожиданности, так как под ней провалилась земля, и я увидел темный вход в какой-то подвал. Дыра получилась очень большой, и я, осмотревшись по сторонам, сразу же спустился в нее. Подобные явления не редкость во время наших раскопок. Но главное — есть шанс найти что-нибудь полезное для себя. Все же город был расстрелян еще в первые полгода с начала зомби-апокалипсиса, а значит, разворовать его не успели.