Константин Ежов – Ну здравствуй… Папа (страница 38)

Любая подобная попытка была бы равносильна самоубийству, приглашению всему магическому зверинцу на бесплатный пир. С другой стороны, в этом мире прошло уже много лет, так что… видимо, люди сумели отвоевать у буйства растительности кусочек порядка. В общем, вдалеке виднелось нечто похожее на человеческое поселение. Только даже отсюда, с опушки леса, оно тоже напоминало скорее укреплённую фортецию, а не привычную для Ивана деревню. Высокий частокол, смотровые вышки по углам, массивные ворота — явно не наследие эпохи вторжений отпечаталось в самой архитектуре выживания. Скорее опасность нападения крупных мутировавших животных. Магические твари исчезли вместе с порталами, когда забрал отсюда Синее Тенко.

— Ну что ж, — обернулся к своим спутникам, смакуя зародившуюся во мне ироничную мысль. — Кажется, цивилизация. Пахнет прогрессом и… испёкшимся хлебом, если моё обоняние не изменяет.

Есть такой момент, когда проголодаюсь, нюх становится получще чем у собаки. А пока сытый, будто медведь мне на нос наступил.

— Светлана, ваше экспертное мнение, как монарха: по виду на въезде должны потребовать пропуск или сразу предложат дань заплатить?

Императрица, воспользовавшись передышкой, пыталась привести в порядок причёску, из которой были извлечены три листочка, одна шишка и, кажется, маленький, но очень решительный паучок.

— Вань, хватит чушь нести, — выдохнула она, с отвращением стряхивая с пальцев паутину, — в моей империи дорожные посты руководствуются здравым смыслом, а не инстинктами сторожевых псов. Да и вообще, внутренние таможни отменили бог знает сколько столетий назад. Хотя… — она прищурилась, вглядываясь в удалённые башенки, — здешняя эстетика наводит на мысль о некотором регрессе в бюрократии.

Тем временем сосредоточился на своих внутренних ощущениях. Ощущение мира, полученное мной ранее, оказалось на редкость точным. А ведь здесь столько с тех времён произошло. Магический фон здесь был не просто низок — он был призрачен. Как слабый-слабый радиосигнал из далёкой галактики, который вот-вот заглохнет навсегда. Я чувствовал его… но лишь потому, что был его источником. Вернее, одним из трёх. Мы с Александром были тут словно два крошечных, но стабильных реактора, чья энергия хоть не тут же растворялась в магическом вакууме, не находя отклика в реальности. Светлане здесь в этом смысле было хуже. Её тип дара удобен у нас, а не здесь.

Мой дар, столь нестабильный в иных мирах, здесь, в этой «законсервированной» реальности, чувствовал себя… как дома. Он не буйствовал, не пытался разорвать ткань пространства — он лежал в моей душе ровным, послушным полем силы, готовый по первому зову свершить то, что я захочу. Бог данного мгновения? Пожалуйста. Пока это мгновение длится, и пока не пытаюсь сотворить нечто глобальное. Но локальный перекос реальности? Легко.

А вот Светлана… Я посмотрел на неё. Её собственный дар, Ветра, доставшийся ей от моего мира, был мёртвым грузом. Её резерву требовалась не просто энергия, а насыщенный, плотный, «густой» фон, создаваемый коллективной аурой тысяч, миллионов волшебников, кипящей жизнью, страстями, силой. А здесь… одарённых, по сути, было всего трое. Я, Александр и она. При этом мы с моим сыном почти ничего не изливали в окружающий мир, в силу специфики моего дара, который достался от меня и потомку. Фон, создаваемый нами, был ничтожной каплей для её бездонного, но специфического сосуда. Она была как парусный корабль в штиле — все снасти на месте, паруса готовы, но ветра нет и не предвидится.

— Что чувствуешь? — тихо спросил я её.

Она пожала плечами, и в этом жесте была уже не императорская надменность, а почти что детская растерянность.

— А что, должна?

— В принципе нет, но мало ли. Собственно, из-за этого тебе бы лучше оказаться в моём мире, а не здесь. Но с другой стороны, кто его знает, что творится с государством в силу вашего исчезновения.

— На этот случай и существует Дума и Правительство. Так что разобраться должны были, кто и какую власть получит.

— Ну, это может быть. Но вот без твоего сына, всё тут должно было схлопнуться, если конечно я опять новую реальность похожую на вашу не воссоздал. Так что вам в первую очередь надо будет определиться, это точно ваш мир и если что-тоне так, то хватит ли точности совпадений чтобы признать его таковым. Даже Дорогобудовы вряд ли скажут, сколько мир существует, если его якорь, на котором всё держится из него убрать.

— Подожди. Вань, это что же получается, что мы и в этот раз не туда попали.

В этот момент Александр, который всё это время молча изучал окрестности, вдруг произнёс:

— Пап, а мне тут… нормально. Немножко сдавленно, будто в комнате с низким потолком. Но сила есть. Дар работает.

— Свет, туда-то туда, да только непонятно насколько. Скажи, у его фрейлин точно уже нет одарённых отпрысков. Нужно же понимать, что прежнего источника даров так понимаю не осталось. Да и того мира уже тоже нет. А чем больше у вас магов моего типа, тем устойчивей мир.

— Тут сложно сказать, мы же со свечкой над ними не стояли. А этот никакой сознательности не проявлял.

— Да что тут такого. Ну нравится, когда мне делают минет. Да и вообще, покажите хоть одного мужика кому это не нравится, — ответил Александр.

— Блин, нравится не нравится, а теперь вот думай, насколько всё здесь устойчиво. А вот если бы были отпрыски, так можно было бы не гадать.

— Ну… понравилась мне тут одна…

— И? — тут же наехала на него Светка

— Да если и «И», то она сейчас может быть только на сносях.

— Что же, дело благородное, спасение своего мира. Так что ты не тормози уже, стругай потомков. Великие князья родине тоже нужны. Апомни, чем больше одарённых, тем сильнее будет магия в вашем мире. Правда предел тоже есть, но в ам до него ещё очень далеко. А с Силой придут и чудеса. Так что, как бы это не смешно звучало, от того, сколько ты своих потомков здесь настругаешь.

— А если ты сам с фрейлинами их настругаешь? — неожиданно задала вопрос Императрица Российская.

— Мне ещё за нашего сына у себя придётся объясняться, а ты вообще мой смерти желаешь. Вот как той же Май мне мои тут похождения потом объяснять. То что сейчас никто сюда попасть не сможет, не гарантирует отсутствия визитёров из моего мира в принципе. Понимаешь, бессмертия у нас — это не мечта, а данность. Не для всех, но….

— Ой, да ладно, к тому времени уже и не узнать будет кто кого здесь опылил. Если что на сына свалишь. А нам маги нужны. Россия должна стать законодателем мод в этом. Кстати, хоть основы магии расскажешь, а мы запишем, — заявила Светлана.

— Вот с последним, не стоит. Сила предполагает разнообразие использования, потому у нас нет единой магии, а везде одарённые разные, поскольку каждый искал свой путь сам. Так что уж вы тут сами, как-нибудь свою дорожку ищите.

Мы двинулись к поселению по узкой, укатанной грунтовой дороге, нашедшейся довольно быстро. Чем ближе мы подходили, тем больше крепость походила на деревню, а деревня — на крепость. Частокол был не просто забором — это было инженерное сооружение с наклонными кольями и бойницами. На вышках стояли дозорные, и даже отсюда было видно, что они вооружены не вилами, а какими-то футуристическими бластерами, не бластерами. Жизнь кипела, но кипела с оглядкой, по строго заведённым правилам выживания. Собственно, оборонительные сооружение на фоне оружия подтверждали гипотезу о защите от агрессивных животных.

И тут почувствовал нечто… знакомое. Очень слабое, призрачное, но абсолютно узнаваемое. Эхо. Эхо магии этого мира. У меня же и местный дар тут проявился. Причём сам, а не как привнесённый извне. Остаточное излучение от тех порталов, что когда-то помогал закрывать. И пока довольно мощное. Оно висело в самом воздухе, в почве, в этих бревнах частокола, пропитанных потом и страхом. Это была не энергия, которую можно использовать, — скорее, шрам, память о боли. Без внешней подпитки эти искорки медленно, но верно угасали. Они были живым памятником уходящей эпохе магии, пришедшей в этот мир вместе со сбежавшей от меня Синей Тенко.

Мы подошли к воротам. Стражник, мужчина лет сорока с усталым, обветренным лицом и цепким взглядом, преградил нам путь кивком головы. Охрана была скоре формальностью. От людей подляны не ждали. Взгляд его скользнул по моей испачканной одежде, задержался на невероятном наряде Светланы с откровенным недоумением и оценивающе остановился на практичной и уверенной позе Александра.

— Стой! — голос у него был хриплый, привыкший командовать. — Откуда и зачем?

Я расплылся в самой дружелюбной улыбке, какая только была в моём арсенале.

— Мирные путники, друг мой. Немного заблудились. Не подскажешь, как у вас со связью? Если с ней напруга, то хотелось бы узнать, где по близости можно ей воспользоваться. Хотелось бы отдохнуть и… узнать новости.

— Мобильную связь здесь уже развернули? — вмешался в мою речь Александр.

Стражник скептически осмотрел нас с ног до головы.

— Заблудились? — он фыркнул. — Да вас, как шпионов каких, по одежке видно. Один — словно с пира, другой — будто на охоту, — кивок на Александра. — А ты… — он уставился на меня, и в его глазах мелькнула искра не просто подозрения, а чего-то более глубокого. — Ты… странный. От тебя… не так пахнет.