Константин Ежов – Ну здравствуй… Папа (страница 37)

Рядом Александр, наш общий парадокс во плоти, ткнул носком кроссовка в огромный, цвета ржавчины мухомор. Или ещё какую дрянь. Со времён вторжения осталось много чего непонятного. Наверное. Гриб затрепетал и выпустил облачко ядовитых спор. И опять, наверное.

— Опа! — с неподдельным интересом протянул он. — А они у вас все такие разговорчивые?

Я вздохнул. Не от грусти, а скорее от недоумения, представив, как грибы разговаривают… Да, как в прошлой жизни бы сказали, грибочков объелся. Моя броня, по-прежнему не отозвалась, что для неё нормально. Всё-таки крутизна не всегда хорошо, ведь на неё пустили божественный вздох, а не как Александру, пусть и сильного, но всё же обычного Они. Зато у него броня заработала почти сразу, что и позволило ему, абсолютно неприспособленному к моему миру уже утром очнутся и чувствовать себя вполне здоровым.

А вот с моим мечом, Евгенией, всё было сложнее. Всё-таки она оказалась не готова, к тому что её используют как батарейку, та ещё и так беззастенчиво. Ну откуда мне было знать, что эта техника Тьмы жрёт на самом деле столько энергии. Сам-то ничего такого и не чувствовал, когда своим запасом пользовался. А тут… даже и не знаю с чем сравнить. Разве что с удалением аппендицита под местным наркозом. Оно вроде и не больно, но вот про само удаление такого не скажешь. Шок такой, что на мгновение забываешь, как дышать. Слава богу, лишь на мгновение. Можно ещё кое с чем сравнить, но думаю не стоит. Ей сейчас и так хреново, и она приходит в себя.

— Вань, давай в следующий раз перемещаться между мирами будем как-нибудь без меня. А то такой чувство что анальной девственности лишилась в особо жестокой форме, — неожиданно заявила она.

Аж закашлялся от такого сравнения. И не только я. Светлана так вообще покраснела и внимательно так посмотрела на меня. А я что? Я ничего, в этом мире мне за такое ничего не будет! Во всяком случае, точно не умру, если не прибьют.

— Людей искать буду сам, — объявил для остальных, смирившись со своей участью гида-первооткрывателя в компании высокопоставленных, но абсолютно беспомощных в быту особ. — Но для начала, Светлана, попробуй-ка вспомнить не государственные, а сугубо личные навыки. Твой дар. Ветер.

Она посмотрела на меня, как будто я предложил ей протанцевать мазурку на канате над пропастью.

— Иван, мы уже обсуждали…. Силы в моём мире было мало, как гуталина в пустыне. А практики… — Она виновато повела плечом. — Дела империи. Протокол. Приёмы. Балы.

Всё правильно. С таким даром к магии она была по сути в этом мире одна, если не считать её сына, а значит и источников Силы столько же. И естественно они не могли наполнить магией всю планету в хоть сколько-то обозримой перспективе. А без внешнего давления её источник считай, как решето выпускает всё во внешний мир. А значит, нет энергии для магии. Это в нашем мире у волшебников с таким типом внутреннего резерва из-за этого не происходит переполнения и им ничего не грозит, а у меня, и теперь моего сына барьер плотнее. И если здесь законы мира таковы, что даже мне побоку мороз со всеми этими заморочками, а в моём, он словно герметичный паровой котёл, готовый взорваться в любой момент от внутреннего давления.

В общем, Светлана даже в своём мире считай и не маг, хотя в теории у неё дубликат «Глаза бури» от Кими. Вэтом смысле, даже мой слабенький… Хм, слабенький? Всё время забываю, что это для меня лучший из миров. И пусть запас скорее всего небольшой, там мне и не надо много, чтобы определиться хотя бы с дымом от огня. А где огонь, там обычно люди. Лесной пожар рассматривать не будем.

Потому закрыла глаза, сморщив лоб в усилии сосредоточенности. Ну, не на эту силу последнее время налегал. По пальцам пробегают едва заметные судороги, а виска касается невидимое движение воздуха. Прошла минута. Другая. Александр уже успел найти шишку и с профессиональным видом лучника оценивал её вес и аэродинамику. Атмосфера начинала накаляться от тщетности ожидания.

И тут… О, великий и могучий русский авось! Неподалёку, в чаще, с треском и гулом, чьё-то массивное тело проломило куст орешника. Из зелени, фыркая и отплёвываясь, выкатилось нечто среднее между кабаном-переростком и бронированным трактором. Зверь был размером с добрую лошадь, клыки его напоминали кривые ятаганы, а из маленьких, налитых кровью глазок струился немой укор ко всему сущему. Он явно не ожидал здесь нас встретить, мы — его, и на секунду воцарилась столь полная неловкость, что, казалось, сейчас прозвучит: «Извините, не туда попал».

Неловкость закончилась. Кабан-мутант, испустив рёв, от которого заложило уши, ринулся в нашу сторону. И тут случилось чудо. Не гром с небес, не вспышка пламени. Евгения, всё ещё стоявшая с нами, инстинктивно пнула ему прямо в пятак… Бедняга, представляю всю ту бурю чувств, что в тот момент на того обрушилась. Удар был силён — далеко не шлепок рассерженной невидимки. Так что его хватило, чтобы кабан, потеряв равновесие, грациозно, почти в балетном пируэте, завалился с истошным визгом на бок, подняв тучу прелых листьев и потерял сознание.

Короче, не повезло хряку, нарваться на Женьку. У неё с фулиганами разговор короткий. Наступила тишина. Все растерянно смотрели на уже надышавшую тушу.

— М-да, вот и мясо привалило. Так понимаю его разделывать тоже кроме меня некому.

— Ну давай я всё по быстренькому устрою, влезла мой меч.

Вот же ж. Обломала мне героическое преодоление.

— Ладно, раз уж вызвалась, твори добро, — дал ей согласие на все безобразия, что она сейчас совершит.

А Светку жалко. Да и сына тоже, но он мужик, пусть привыкает. Перелом мозга, значит перелом.

А тем временем туша кабана стала разделяться на части и потянуло запахом жареного мяса. Глаза хозяев этого мира надо было видеть. Они явно не думали, что магию можно в столь утилитарных целях пользовать. Жаль соли нет, да и специй. Без них жареное мясо вовсе не тот вкус имеет. Лыдки на глазах превращались в почти хамон, учитывая отсутствие некоторых компонентов и экстремальное приготовление.

— Ну, что, кто-то есть хочет? — спросил у сопровождаемых мной лиц.

На меня в ответ такими глазами посмотрели, что проще было самоубиться.

— Ладно, нагуливайте пока аппетит, сказал безразлично и убрал уже готовое мясо в два лепестка из перстня.

Ну, а чего добру пропадать, а там еда почти бесконечно может храниться, даже жареная. Правда, соли всё же лучше найти, а то мясцо на вкус будет несколько непривычным, для некоторых утончённых натур. Эх, не учились они в Мумбаи.

— Ну, ты вообще… — высказалась Светлана.

А Женька посмотрела, как на врага народа, буквально требуя взглядом, чтобы убрал в ножны. А я что? Пошёл на её поводу, и мы остались в лесу втроём.

— Думаю, нам пора двигаться. И, кстати, — добавил, указывая рукой на едва заметную тропинку, протоптанную в траве, — похоже, он как раз шёл к людям. Надо полагать, на ужин. Так что предлагаю последовать его примеру, но с диаметрально противоположными намерениями.

А потом подумал, что как-то неоднозначно прозвучала моя фраза про ужин. А и пофиг! И они пошли по лесной тропинке.

Двинулись, впрочем, с разной степенью энтузиазма и приспособленности к обстоятельствам. Естественно шёл первым, хотя логичней было бы расположить на это место Светлану. Как никак нормы этикета, да и практическая целесообразность. Вдруг кто нападёт, я-то смогу вмешаться и помочь, а она в этом смысле от бездарного почти не отличается. В общем привычным шагом разведчика если можно так выразиться, мои ботинки, их натуральной кожи, предназначенные для путешествий по Токио, просто офигели от встречи с такой реальностью. Но что делать, увы. Делать вещи из воздуха не умел и не умею. Хотя попробовать бы здесь стоило.

В итоге, эти ботинки сейчас уверенно утаптывали мягкую хвою и прелые листья, а не топали по плитке тротуара. За мной, грациозно переступая, но с лёгкой гримасой отвращения каждый раз, когда ветка цеплялась за рукав, следовала Светлана. Её наряд, пригодный скорее для косплейной вечеринки и доставшейся ей по случаю моей помолвки с японской принцессой, здесь, в лесу, был воплощённой нелепостью — золотое шитьё тускнело в сумраке, а очень короткий её подол то и дело норовил зацепиться за ветки, вызывая у императрицы сдержанные, но от того не менее выразительные вздохи.

Замыкал шествие Александр, чья практичная, сшитая из прочной ткани одежда путника идеально соответствовала обстановке. Джинсы так вообще универсальная одежда. На его лице читалось лёгкое любопытство и некоторая доля самодовольства — мол. Сноб! Так-то, если разобраться такая его экипировка не его заслуга, а выбор из-за спешки и необходимости без проблем его быстро и достаточно неброско приодеть.

Слава богу, других неожиданных происшествий, вроде внезапно вывалившегося кабана из чащи, больше не случалось. Лес, напротив, казался на удивление безмятежным и, что было куда более показательным, пустым. Слишком пустым. Ни треска веток под лапами хищника, ни пересвистов птиц, ни даже навязчивого жужжания крупных насекомых. Тишина стояла гробовая, нарушаемая лишь нашими шагами и тяжёлым, отнюдь не императорским, дыханием Светланы.

Но на их счастье путь не занял так уж много времени, и вот они оказались на опушке леса, а дальше были уже поля, что несколько обескуражило Ивана. Не сами по себе поля — золотистая, волнующаяся на ветру пшеница была зрелищем по-своему идиллическим, — а сам факт их существования в принципе. В прошлый раз, когда он здесь был, никто за стенами городов-крепостей особо жить не решался, а уж тем более заниматься сельским хозяйством на открытой, беззащитной земле.