Константин Ежов – Ну здравствуй… Папа (страница 36)
— А ведь тут можно жить, — сказал удивлённо вслух. — Тихо, спокойно, без драк, без порталов.
— Пока тебя не узнают, — тихо заметила Евгения, возникнув на мгновение рядом — только я слышал её голос. — Ты слишком заметный, Кулешов. Даже в невидимом доспехе и с мечом. Который тоже никто не может увидеть.
На это мысленно усмехнулся. В этом была своя правда.
— Кстати, — сказала Светлана, — если у нас всё-таки получится создать базу в этом мире, как ты говорил, где она будет?
— Думаю, где-то южнее, — ответил я. — Климат мягче, люди проще. Там и легализуемся. Но это на будущее. Но если решу сюда ещё раз попасть тебя обязательно возьму с собой.
— Спасибо, начальник, — хмыкнул она. — Значит, ты остаёшься старшим?
— Нет, — сказал я, — я просто тот, кто первым взрывает лабораторию, если всё идёт не по плану.
Марина рассмеялась. Видимо, решила, что шучу. Да и сам не был до конца уверен, что не шучу.
Когда солнце начало клониться к горизонту, город словно стал мягче. Светлана остановилась на мосту, глядя на реку.
— Как же тут спокойно, — сказала она. — Даже странно. Ни магии, ни интриг, ни дворцовых переворотов. Только вода и огни.
— Вот именно, — ответил я. — Можно немного пожить как обычные люди. Хотя… — я коснулся перстня на пальце, чувствуя лёгкое покалывание под кожей. — Кажется, «обычно» мне всё равно не светит. Да и кроме того, всё здесь есть, просто без волшебства.
В груди будто что-то шевельнулось. Тепло, но не обжигающе. Сила возвращалась. Пока крошечными порциями — словно кто-то включил тонкий поток света, капающий из глубины. Евгения почувствовала это тоже. Её голос прозвучал тихо, но с лёгким оттенком торжества:
— Начинается.
Я не ответил. Только глубоко вдохнул. Воздух стал плотнее, насыщеннее. В шуме города проступали знакомые вибрации. Не магия — ещё нет. Но её запах, её тень.
— Всё в порядке? — спросила Светлана.
— Почти, — сказал я. — Просто организм вспоминает, кто он есть.
— Опасно?
— Для меня — пока нет. Для окружающих… ну, посмотрим.
Марина стояла чуть поодаль, смотрела на нас, ничего не понимая, но явно ощущая, что под поверхностью разговора скрывается нечто большее. Возможно, именно это и делало её симпатичной — умение чувствовать, не задавая лишних вопросов.
— Спасибо, — сказал ей, когда мы уже собирались уходить. — За всё.
— И вам спасибо, — ответила она. — Даже если я ничего не поняла, вы, пожалуй, самые интересные клиенты, что у меня были.
Мы разошлись у станции метро. Сумерки сгущались, город зажигал неоновые глаза. Ветер трепал края пальто Светланы, в волосах Александра запуталась крошечная снежинка.
А я шёл последним, чувствуя, как под кожей, где-то глубоко, оживает сила — та самая, от которой когда-то начинались катастрофы и чудеса одновременно.
— Ну что, Евгения, — сказал я мысленно. — Похоже, второй раунд начался.
— Главное — не взорви тостер, — ответила она с едва заметной улыбкой.
И я невольно рассмеялся. И мир изменился….
Глава 16
— Так, а где это мы? — задала первый вопрос Светлана.
Её голос, привыкший к властным интонациям в стенах императорского дворца, здесь, в глухом лесу, прозвучал несколько сдавленно и неуверенно. Он нарушил гнетущую, почти осязаемую тишину, повисшую между вековыми соснами, чьи мохнатые лапы отбрасывали на землю причудливые узоры из теней. Воздух был густым, напоенным смолистым ароматом хвои, сладковатым запахом перегноя и какой-то неуловимой, дикой свежестью, так не похожей на выхолощенную атмосферу тронных залов.
— Думаю, теперь точно в вашем мире, — ответил, инстинктивно анализируя окружающую обстановку всеми доступными мне способами восприятия. Кожа ощутила знакомый, но подзабытый за время странствий по иным реальностям, магический фон, который вибрировал иными, чуть более грубыми, но от того не менее мощными всплесками. — Так что ваша сила должна почти сразу восстановиться, поскольку это ваш родной мир, да и покинули вы его не так давно по личному времени. А вот сколько здесь в точности прошло, ещё предстоит узнать. Да и вообще, где именно мы тут очутились.
Мой взгляд скользнул по фигуре Александра, их с Светланой сына, который стоял, сжимая кулаки и с детским любопытством, странно контрастирующим с его уже взрослым, даже более зрелым, чем у меня, телосложением, разглядывая гигантский Дуб. Парадоксы межмировых путешествий никогда не перестанут меня изумлять: для меня прошли считанные месяцы, а он за это время успел из юноши превратиться в могучего мужчину, который даже на первый взгляд старше меня.
— Кстати, поскольку здесь не впервой, у меня тоже восстановление силы идёт ударными темпами, — добавил, стремясь развеять незримое напряжение, — так что беззащитными мы точно не останемся.
А вокруг… нас был лес. Дремучий, как тоска. Эта метафора сама собой возникла в сознании, стоило лишь окинуть взглядом бесконечную, уходящую за горизонт стену из древесных стволов, увитых лианами и клочьями седого мха. Густота была такая, что свет солнца, пробиваясь сквозь частокол ветвей, ложился на землю не золотыми лучами, а бледными, размытыми пятнами, будто стыдясь нарушить царящий здесь полумрак. Ну, в общем, не удивительно, учитывая тот катаклизм из-за Синей Тенко, который и привёл меня в прошлый раз в этот мир.
Воспоминания нахлынули тяжёлой волной: искажённые пространственные разрывы, из которых хлестала магическая дичь, паника, рушащиеся стены поселений, всепоглощающий страх людей перед неизвестностью. За пределами городов-крепостей считай и не жил никто, если не считать посадов — тех самых скученных, обнесённых частоколом поселений, чьё существование было вечной борьбой за выживание. Вторжение через порталы из другого мира, пусть и не особо разумной, но магической живности, чуть не уничтожило местную цивилизацию. Их счастье, что произошло это не по всей Земле и не сразу везде, а процесс был постепенный, словно раковая опухоль, медленно расползающаяся по телу планеты. Собственно, именно так здесь и познакомились с магией. Совсем, совсем другой, чем в моём мире — не отточенной вековыми тренировками и сложными формулами, а грубой, инстинктивной, вырванной с кровью и болью у самой реальности в попытке не быть съеденными.
Мысленно позволил себе горькую усмешку. Только у меня, обладателя уникального дара для моего мира, совершенно для него не подходящего и стремящегося убить в каждое мгновение моего существования, есть возможность почти свободно совершать межмировые путешествия. При этом сам дар управлением Тьмой довольно слабый, но вот такая неравномерность этой стороны Силы присущей именно моему дару и создаёт такой парадокс. Словно компенсация за все те мучения, что обрушиваются на меня чтобы хотя бы просто жить.
А ведь началось всё с тренировок и путешествие в этот мир и было такой тренировкой. Правда миром он тогда не был, а просто вероятностной линией. И ладно бы хоть кто-то предупредил о его особенностях именно для меня. Что это будет лучший из миров для носителя дара моего типа. Мир, где стану всамделишным богом данного мгновения. И для этого мне и усилий прикладывать не нужно будет и всё что грозило в моём мире смертью, здесь даже ощущаться не будет. Мир, где я впервые вспомнил, что такое быть просто человеком… Где можно просто поцеловаться с девушкой и тебе за это ничего не будет… Хм, не совсем так, но во всяком случае, смерть будет грозить только фигурально. Ну и тех последствий, что обычно случаются между мужчиной и женщиной после.
Мир, в котором и появился наш с тогда принцессой Светланой, которую, в итоге, усадил на трон, сын Александр, который вымахал уже и стал даже старше меня. Ну, таковы парадоксы течения времени в разных мирах, от которых голова идёт кругом. И теперь это вполне себе самостоятельный мир, которого в теории бы и не было, не случись вся та бы история с Синим Тенко и не познакомься мы в итоге с будущей Императрицей Российской. Выходит, я не только спаситель, но и невольный демиург, отец-основатель целой временной ветви. Не совсем, конечно. Её существование зависит не от меня самого, а от сына. И даже не так, а как много и лихо от поделится своим даром со своими подданными, учитывая его мужской пол, с подданными женского пола, если быть точным, с их детьми. В принципе лестно, конечно, но отчего-то больше хочется крепкого чаю и мягкого кресла.
Всё это, конечно, хорошо, но нужно решать насущные проблемы. Лес, каким бы живописным он ни был, не самое подходящее место для философских диспутов об устройстве мультивселенной.
— Свет, ты не в курсе, как бы нам для начала людей найти, или мне сразу на себя брать инициативу? — подумав, задал местной российской императрице вопрос.
Светлана в ответ лишь развела руками — жест, настолько несвойственный её обычной, вышколенной до миллиметра пластике, что это красноречивее любых слов свидетельствовало о её полной прострации.
— Вань, — начала она, и в её голосе послышались знакомые мне нотки императорского величия, тут же сорвавшиеся в лёгкую растерянность, — при всём моём желании… мои познания в географии империи заканчиваются на картах генерального штаба. Я могу с ходу назвать вам дислокацию гвардейских полков или объём экспорта пшеницы, но отличить съедобный корень от ядовитого… это, увы.