Константин Ежов – Ну здравствуй… Папа (страница 2)

Наконец, когда мы все же выбрались на улицу, залитую ярким утренним солнцем, Джина и Юмико естественно уже давно нас ждали возле своей калитки. Весенний ветерок шелестел листвой деревьев. Обе, как всегда, выглядели ярко и контрастно. Джина, как истинный оммёдзи, была одета в свой строгий, но безупречно сидящий темно-синий костюм, с вышитым на спине фамильным гербом. Каждая складка на ее одежде была идеально выглажена, а волосы аккуратно собраны в высокий пучок. Даже в такой неформальной обстановке она излучала ауру собранности и профессионализма.

Юмико же, напротив, выделялась своим слегка вызывающим, но, безусловно, стильным нарядом в стиле айдола. На ней было короткое плиссированное платьице нежно-розового цвета с кружевной отделкой и высокие белые ботинки на платформе. В волосах, распущенных по плечам, красовались несколько ярких заколок в форме звездочек. С мой точки зрения стрём полный, но ничему жизнь её не учит и тем более, то как выглядят мои девушки. А зря. Если бы её нормально приодеть… эх красотка бы вышла, но не судьба.

Они переглянулись, едва мы приблизились, обменявшись короткими, едва заметными взглядами, в которых, тем не менее, читалось легкое недоумение и, возможно, даже доля осуждения. Однако комментировать наше опоздание вслух они не стали, соблюдая правила приличия. Всё-таки Джина была тоже няшкой. Эх, ей бы не эти одежды, а юбочку покороче, да глянцевые чулки на ножки с кружевной резинкой… ммм.

Лишь Юмико, с легкой ироничной улыбкой на губах, обронила, слегка склонив голову в знак приветствия:

— Здравствуй, Иван. Твои девочки сегодня опять соревновались, кто дольше будет собираться? — ее голос звучал мягко, но в нем отчетливо слышалась тонкая насмешка.

Она окинула взглядом моих спутниц, задержавшись на мгновение на Светлане, которая все еще поправляла ремешок своей сумочки, и на Елене, которая пыталась застегнуть молнию на своем непомерно раздутом рюкзаке. А могла бы и промолчать. Единственная же среди нас без дара, хоть и владеющая боевыми искусствами, но кто ими тут ещё бы не владел.

— Нет, это они называют «утренней медитацией», — хмыкнул в ответ, закатив глаза.

В моем голосе сквозила ирония. Ведь прекрасно знал, что под этим эвфемизмом скрывается банальная нерасторопность и неумение вовремя собраться. Не будем уточнять, что ещё и то, что вовремя не убрали дом и Лада их ночью потом гоняла. Утренней медитацией они называли свои долгие сборы, сопровождающиеся бесконечными перепроверками, поправлением макияжа и выбором подходящего наряда.

— Медитацией… — Юмико вздохнула, ее плечи слегка опустились, а на лице появилось выражение легкой усталости.

Она поправила тонкий кожаный ремешок своей небольшой сумочки, украшенной изящной серебряной пряжкой. Зря она нарывается, ведь реально же припомнят всё, в конце концов.

— Быстрее пойдём, а то будем ехать стоя, — добавила она, ускоряя шаг. В ее голосе звучала легкая тревога.

Она, как и многие, не любила толкаться в переполненном вагоне метро, особенно в час пик. А мы и будем, подумал про себя. Чудо случается не так часто, особенно по утрам, когда весь Токио спешит на работу или учебу. Но каждый раз она почему-то надеется на лучшее, словно верит в волшебное стечение обстоятельств, которое позволит нам занять свободные места в вагоне. Станция метро находилась всего в нескольких минутах ходьбы от того места, где мы стояли. Дорога вела по склону вниз и сейчас идти легко, не то что после учёбы возвращаться домой.

Мы с Джиной, как самые пунктуальные, шли чуть впереди, задавая темп. Остальные, образовав оживленную и немного шумную группу, плелись за нашими спинами, то и дело переговариваясь и смеясь. Они обсуждали планы на день, предстоящие занятия и, конечно же, вечерние развлечения. Ну-ну, а потом ночную расплату перед Ладой. Академия при Токийском университете управления, известная своими строгими требованиями и интенсивной программой, требовала от студентов полной вовлечённости и постоянной работы над собой. Например, школьную форму нужно было носить даже вне учёбы, просто сегодня какой-то день послабления, вот и вижу, прости господи. А форма им всем идёт….

Учеба занимала большую часть времени, но они старались не упускать возможности отдохнуть и развлечься. На халяву, естественно, поскольку особо деньгами их не баловал, это ведь мне передали их счета в управления и без моего разрешения ни один счёт оплачен не будет. Тирания, согласен, но как этих особ ещё воспитывать. Тут главное палку не перегнуть, а то зацелуют до смерти. Если что, то вовсе не шутка.

Но сегодняшнее утро ощущалось совершенно иначе. В воздухе буквально висела какая-то необъяснимая напряжённость, словно перед грозой. Даже обычное утреннее щебетание птиц за окном казалось приглушенным и тревожным. Может, дело было в том, что артефакт «Ханойская роза», созданный лично мной с особой тщательностью и кропотливостью для постоянного подавления — скажем так, несколько избыточных — способностей Май, начал вести себя крайне странно. Этот артефакт, выполненный в виде алмазного мелкогранёного шара внутри которого была выполнена тоже алмазная роза из алмазов соответствующих цветов в природе попросту не встречающихся и закреплённая на массивную длинную серебряную цепь в виде эдакого кулона. Он покоился у нее на груди, под тонкой тканью блузки.

Слишком приметная вещица, потому и приходилось стараться его прятать под одежду. Но сегодня…. Сегодня он начал слабо, но отчетливо светиться изнутри, испуская неровные, пульсирующие лучики бледно-голубого света. Никогда прежде такого не происходило за все время его использования. Что за чертовщина, что за чудеса? Украдкой взглянул на Май, стараясь сделать это как можно незаметнее, искоса, словно случайно. Но, к моему удивлению, она выглядела совершенно спокойно, даже слегка весело, как будто ничего необычного не происходило. На ее губах играла легкая полуулыбка, а в глазах не было ни тени беспокойства. Или же….

Или же это было лишь тщательно разыгранное спокойствие, маска, скрывающая истинные чувства? Возможно, она сама чувствовала изменения в работе артефакта, но предпочитала не показывать этого? Эта мысль заставила меня нахмуриться. Неужели «Ханойская роза» выходит из-под контроля? Последствия этого могли быть, мягко говоря, непредсказуемыми. Сейчас же вспомнил долгие часы, проведенные в моей мастерской за его созданием, каждый выверенный жест, каждый всплеск соответствующей из шести сил на очередном этапе, наложенные на него. Я был уверен в своей работе… или мне только казалось?

— Иван, ты что задумался? — Май отвлекла меня от тревожных мыслей, слегка тронув за локоть.

Ее прикосновение было легким и ненавязчивым, но достаточным, чтобы вернуть меня в реальность.

— Мы уже пришли.

Действительно, вход в станцию метро оказался прямо перед нами. Его широкая арка, подсвеченная тусклыми лампами, словно зияла, приглашая внутрь. Утренний поток людей, спешащих на работу и учебу, неудержимо двигался к эскалаторам, словно мощный прилив, устремляющийся вглубь темного устья реки. Толпа, бурлящая и многоголосая, поглощала все вокруг. Погруженные в полумрак эскалаторы, медленно ползущие вниз, напоминали пасть гигантского подземного чудовища, готового проглотить всех, кто осмелится спуститься в его утробу. Воздух здесь был спертым и теплым, пахло машинным маслом и потом.

Проходя через автоматический турникет, машинально залез в свой пространственный карман «лепесток», прикрепленный над рукой. Внутри него, словно в отдельном измерении, хранились различные мелкие предметы, в данном случае произведения искусства моего ювелирного ремесла. Ощутив, как мои пальцы вновь скользят по гладкой поверхности моих самоцветов, невольно отметил эту привычку. Это было почти бессознательное действие, успокаивающее и привычное, как перебирание четок. Май, стоявшая рядом и заметившая это движение, усмехнулась краешком губ. В ее взгляде читалось легкое снисхождение и едва заметная ирония. В иные моменты прибил бы эту язву, но она слишком ценный специалист, который со временем даст мне возможность самому делать телепорты.

Вот и подумал в очередной о том, что давно пора бы уже переложить все свое добро в подобные же пространственные карманы перстня — подарка Светиного дяди, перепугавшегося от уведенных артефактов, когда они по недомыслии одной из тогда ещё вовсе не моих сестёр Дорогобудовых выпали из личного лепестка, кольца с расширенным внутренним пространством. Но они были уж больно большие, слишком вместительные. Представив себе, как буду потом шарить там вслепую, пытаясь выудить нужную вещь, невольно поежился и чуть не рассмеялся от сюрреалистичной картины. Замучаешься их там потом вылавливать, словно иголки в стоге сена. Эта мысль окончательно убедила меня отложить эту затею на потом. Слишком уж рандомный процесс.

— Ты слишком осторожен, — прозвучал рядом с моим ухом ласковый, почти шепот, принадлежащий Май.

Я почувствовал легкое дуновение ее дыхания на своей щеке.

— Если кто и осмелится забрать что-то из твоего, мне этого дебила даже жалко не будет, — добавила она с легкой усмешкой, в которой, однако, чувствовалась стальная решимость. — Аж мороз по коже пробегает, только представлю, что Лада с ним сделает, даже за одну мысль о подобном, поскольку даже осуществить что-то подобное в ее присутствии просто физически невозможно.