Константин Ежов – Деньги не пахнут 8 (страница 57)

Гонсалес оказался вовсе не пустым светским шалопаем. Он работал методично, спрашивал точно, искал подтверждения.

И, к облегчению Лау, гости не подводили: финансисты, аравийские принцы, брунейская знать, люди из Голливуда — все подтверждали, что действительно знакомы с ним, сотрудничали, пересекались.

Казалось, всё идёт как по маслу.

Но вдруг Гонсалес получил звонок. Вышел. Вернулся. И с ним — двое незнакомцев.

Высокий мужчина и эффектная белокожая женщина.

— Позволь представить. Это мой бывший начальник, Сергей Платонов из Pareto Innovation. А это моя старая коллега, Рейчел Мосли.

— Эт… этот человек…!

Лау узнал его сразу — имя гремело по всему финансовому миру.

Тот самый «кит», который раскопал аферы «Теранос» и «Валиант». Человек, появление которого могло означать многое. И редко — что-то хорошее.

Стоило ему увидеть меня, как его лицо чуть дрогнуло, будто по коже прошёл холодок.

— Мне не стоило его приглашать? Я услышал, что тут вечеринка, вот и привёл его, — небрежно сказал Гонсалес.

— Нет-нет. Всё хорошо, — ответил Лау, пытаясь улыбнуться, но мышцы лица выдавали напряжение.

— Вот оно как… То, что бывает, когда прихожу лично, — подумал в тот момент.

Минус известности: моё присутствие само по себе заставляло людей напрягаться, словно пришёл проверять или искать слабое место.

Но у меня были вполне конкретные причины появиться здесь.

Во-первых — убедиться, как реализована идея. Поскольку уже поиграл с публикой образом «азиатского Гэтсби», даже специально дал просочиться месту вечеринки. Наверняка теперь где-то затаились камеры.

Но вот что увидел…

— Всё гораздо спокойнее, чем ожидал.

— Спокойнее? — переспросил Гонсалес.

Да. Роскошно — да. Стильно — да. Но картинка не переводилась в зрелищность.

— Ему не хватает киношного безумия, — понял одну вещь.

Если уж упоминать Гэтсби, все ждут определённого визуального языка: взрывающихся фейерверков, водопадов шампанского, безумного вихря музыки и света. А здесь — всё слишком аккуратно, слишком чинно.

Но это не была проблема. Скорее — заготовленная пустота, которую можно заполнить.

— Это больше похоже на одну из обычных вечеринок Гонсалеса. А тут ждал после бала нечто… другое, — сказал, затем повернулся к Лау:

— Если вы не против, могу помочь чуть оживить атмосферу.

Он кивнул, хоть глаза его снова тревожно блеснули.

И тут же позвонил Николь и сказал отправить всё подготовленное.

— Не волнуйтесь. Так… небольшая добавка, — успокоил его.

Скоро в зал вошла команда акробатов — гибкие тела, блеск костюмов, запах магнезии. И расставил их в ключевых зонах, чтобы создавали мощные визуальные акценты.

В другом углу мы установили декоративную «стену» — миниатюрную башню Великой Китайской стены. Для зрелищности привёз светящиеся в темноте очки — они ловили свет фонарей так, что казались инородными огоньками.

И Гонсалес тоже не остался в стороне.

— Ну, тогда тоже подолью масла в огонь, — ухмыльнулся он, набрал чей-то номер и спросил: — Вы не против фейерверков?

При этих словах глаза Лау расширились.

Когда раздался негромкий вопрос «Ты ведь не против фейерверков, да?», Лау распахнул глаза так, словно перед ним внезапно вспыхнули разноцветные огни. Слово «фейерверки» будто выстрелило в воздухе — с сухим, резким щелчком, как первый фитиль перед ночным салютом, и его округлое лицо мгновенно ожило.

После завершения MET Gala Нью-Йорк всегда вздрагивает от десятков вечеринок, разлетающихся по городу, как искры от римской свечи. Однако большинство из них растворяются в шуме мегаполиса — никто не замечает, никто не обсуждает, если только ведущей звездой не окажется кто-нибудь по-настоящему громкий. Но была вечеринка, которая прорезала этот сумбур, как яркий золотой след на чёрном небе. Та самая, которую устроил человек, уже окрещённый прессой «азиатским Гэтсби».

Само это прозвище — «Гэтсби» — словно пахло дорогим виски, пылью старинных книг и ночным песком Лонг-Айленда. За одним названием будто стоял целый мир — роскошь, тайна, искры шампанского, прячущиеся в полумраке люди, музыка, от которой внутри вибрирует грудная клетка. И когда камеры выхватили из толпы Декaприо, окружённого этой ослепительной декорацией, СМИ взорвались как праздничная петарда.

— Настоящий Великий Гэтсби? Реальный Гэтсби замечен на MET Gala.

— Азиатский Гэтсби против классического: реальность превосходит вымысел.

— Секрет актёрской игры Дикaприо — вдохновлялся ли он живым Гэтсби?

Газеты, порталы, блоги — все одновременно начали сравнивать вечеринку Лау с фильмом. Люди были в восторге. На форумах писали, что сходство настолько дикое, будто кино оказалось хроникой, снятой скрытой камерой.

— Так это фильм был документальным?

— Значит, Декaприо играл «методом».

— Да он даже не играл — просто повторял за реальным Гэтсби.

По плану, вся эта волна разговоров должна была плавно повернуть внимание к Лау. Но этому помешал один неожиданный нюанс.

Менее чем через двенадцать часов после первых публикаций сам Декaприо отчётливо заявил журналистам:

— Многие думают, что вдохновлялся конкретным человеком, но это не так. Лау — потрясающий человек, но его характер совсем не похож на Гэтсби. Он любит дарить, любит радовать других. Моя игра основана исключительно на образе из книги.

Слишком быстрая реакция. Слишком. Сразу возникла мысль: Лау попросил его вмешаться.

В прошлой жизни он был тем, кто не оставлял ни следа ни в MDB, ни в официальных хрониках. Тень, а не человек. Такой явно предпочёл бы избежать суеты, вспышек камер и сплетен.

Но остановить слухи было уже невозможно — интерес публики разгорелся, как сухое дерево, вспыхнувшее от спички. Однако огонь не разгорался так широко, как должен был. Всё из-за ещё одной мелкой, но цепляющей проблемы:

— А где вообще этот азиатский Гэтсби?

— Это вот тот круглолицый парень?

— Ну да… разница между кино и реальностью очевидна.

Тем, кто ждал таинственного красавца с голливудской челюстью и взглядом прожектора, трудно было скрыть разочарование. Лау, со своим круглым, почти пельменным лицом, лишённым какой-либо «киногеничной» харизмы, совершенно не вязался с этим громким прозвищем.

Но именно это я и мог исправить.

И потому неожиданно согласился на интервью с таблоидом — шаг, которого от меня не ждал никто — и рассказал историю так, чтобы слухи обрели плоть и запах.

— Тот вечер был неповторим. Раз в жизни такое увидишь. Он и вправду был Гэтсби… необычайный человек.

Журналист прищурился, будто пытался увидеть ложь сквозь мои слова.

— Да, так случилось, встречал многих, но только трое заставили меня подумать: этот — не простой. Белая Акула, Акман и Лау.

И на полном серьёзе поставил Лау в один ряд с хищниками Уолл-стрит. Репортёр скептически щёлкал ручкой, но мои слова уже записывались — и это было главное.

— Не судите по виду. Он может показаться простоватым, но в нём есть что-то… необычное. Что-то, что заставляет прислушаться внутренний голос. Теперь-то понимаю, почему рядом с ним так много звёзд.

Большинство всё равно сомневалось:

— Серьёзно? Этот парень привлёк внимание Касатки?

— Внешность ни о чём не говорит, но…

— Раз Декaприо проникся, значит, не просто так.

— Подожди… какие ещё «топовые звёзды» вокруг него?