Константин Ежов – Деньги не пахнут 8 (страница 24)
Он кивнул на мою экипировку. Приходилось признать — пот и мускулы никогда не были моей страстью. Но пришлось невозмутимо бросить:
— Говорил же: успел научиться верховой езде. Не так уж мало.
Память коротко кольнула запахом летней пыли, хрустом сухой земли под копытами, ощущением ветра, бьющего в лицо. Пять лет в прошлой жизни прошли в седле — не ради спорта, а ради ощущения свободы. Тогда деньги текли рекой, и стало ясно: настоящий высший свет не играет в гольф. Настоящие состоятельные предпочитали яхты и лошадей — спорт, где шорох бюджета звучит совсем по-другому.
Рядом Джерард нахмурился ещё сильнее.
— Уверен, что справишься? Пара заездов в клубе — совсем не то же самое. На охоте — природа, ухабы, овраги. Это куда серьёзнее.
— Всё будет в порядке, — пришлось произнести спокойно, хотя внутри уже закипал адреналин.
Джерард лишь покачал головой:
— Не относись к этому так легко. Даже если учился — вряд ли успел освоить всё по-настоящему.
Забота его была понятной, почти трогательной. Если смотреть лишь на эту жизнь — сложно было бы поверить, что приходилось когда-то мчаться по полям так, что ветер рвал дыхание, а мир сжимался до ритма копыт и горячего запаха лошадиной шкуры.
Теплый утренний воздух ещё хранил следы ночной прохлады, когда пришлось выбирать между объяснениями и движением вперёд. Тратить время на успокоение Джерарда смысла не было — в горле уже стоял сухой привкус спешки.
— В машине поговорим. Поехали, — пришлось бросить, ощущая, как в голосе звенит нетерпение, будто тонкая струна.
Особняк Руперта вырос перед глазами внезапно и величественно, словно вырубленный из старинной легенды. Белый камень стен мягко светился в рассветном свете; от него пахло холодом и долгими веками. Вокруг тянулись аккуратно подстриженные сады, где аромат влажной травы смешивался с кисловатым запахом земли. За садами — широкие поля, уходящие в дымку, и лес, стоящий тёмной стеной, как нарисованный декорацией.
Машина замерла у парадного входа, и тишину нарушил лёгкий шорох шагов — лакей появился почти бесшумно, открыл дверь, а следом возник дворецкий, сдержанно поклонившийся.
— Мастер Джерард, добро пожаловать. А мисс Джуди…?
— Она подъедет ровно к назначенному времени. Мы приехали раньше — гость хотел всё осмотреть заранее.
— Понимаю. Разрешите проводить.
Его жест был плавным, отточенным — как будто обучали его не менее двух поколений английских камердинеров. Мы двинулись через лужайку, где влажные листья липли к подошвам, оставляя приятную прохладу.
Несмотря на ранний час, сад уже был усыпан людьми. Между мраморных фигур эпохи Ренессанса мелькали охотничьи костюмы, звучал гул приглушённых разговоров. Но стоило переступить границу сада — и воздух будто затвердел.
Все взгляды обрушились разом.
Давненько не приходилось ощущать такой концентрированной чужой внимательности. Недавняя медийная шумиха привычку к взглядам уже сформировала, но здесь — всё было не так. Здесь смотрели не с интересом, не с любопытством.
Здесь смотрели с неприязнью.
«Чужак», — словно шепнула сама атмосфера.
Даже без слов было ясно, что среди них места нет. Охотники, подобные Джерарду, щеголяли алыми жакетами — вид ветеранов, уверенных, укоренённых. А на мне был скромный чёрный костюм с витрины магазина — и он бросался в глаза, как грязное пятно на белой скатерти.
— Пойдём сначала сюда… — Джерард попытался подвести к своим родственникам, но стоило им заметить нас, лица у них резко изменились. Взгляды потускнели, губы поджались, и каждый из них внезапно вспомнил о неотложных делах, мгновенно растворяясь среди толпы.
Как по сигналу.
Предупреждение Джуди зазвучало в памяти слишком отчётливо:
— Ты уже изгой. На тебя повесили ярлык — кто-то дурно влияет на Джерарда. Во время охоты никто не заговорит с тобой. Никто не захочет показаться дружелюбным рядом с тобой при моих братьях.
И ведь правда — подготовиться удалось, но вот такой демонстративности ожидать сложно. Каждый родственник, едва завидев нас, отступал, словно переносил чуму.
Даже преследовать бессмысленно: догнали бы — получили бы дежурные фразы и пустые улыбки.
И среди всех этих отступающих фигур мелькали лица, на которых играла тонкая, довольная ухмылка.
Некоторые явно наслаждались нашим положением.
Картина была неприятная, липкая, как холодный туман.
Тут Рейчел легко, почти солнечно, сказала:
— Может, сначала посмотрим на гончих?
Предложение прозвучало как спасение — естественный повод уйти подальше от ядовитых взглядов.
Усадьба распахнулась сбоку, и на отдельной площадке у тренера собралась стая из двух десятков длинноногих псов. Запах сырой шерсти, тёплого дыхания и влажной земли щекотно ударил в нос. Собачий лай звенел сдержанно, будто натянутые струны натренированных животных.
— Все они — фоксхаунды, специально выводились для охоты на лис. Привезены прямо из Англии… — Джерард с азартом принялся объяснять.
Рейчел уже присела, грациозно проведя ладонью по гладким бокам пары собак, и те ответили мягким фырканьем. Подняла глаза, лучисто улыбнулась:
— Шон, попробуй тоже. Они отлично дрессированы, не кусаются.
Будто поняв её, несколько псов подошли ко мне, виляя хвостами — шерсть их слегка пахла сеном и тёплой кожей.
Пришлось мягко отступить, подняв ладонь:
— Нет, всё в порядке.
— Ты… собак не любишь? — удивление на лице Рейчел выглядело искренним, чистым, как утренний воздух.
Тон Рейчел звучал так, будто сама мысль о нелюбви к собакам казалась ей чем-то нелепым.
— Это вовсе не неприязнь. Просто нет удовольствия трогать их руками.
Пальцы сами сжались, будто вспомнили липкость собачей шерсти, в которой смешаны запах земли, слюны и солнца. Трудно понять, зачем стремиться касаться существ, что толком и не моются. Даже люди, что каждый день стоят под душем, порой вызывают неловкость при прикосновении… а уж животные…
И тут со стороны раздался чужой голос:
— Джерард.
Голова сама повернулась, и шаги уверенно приближающегося мужчины будто пробежали по гравию прямо под подошвами. Ровесник Джерарда, широким шагом, с угрозой нетерпения в каждом движении. Первый, кто вообще заговорил с нами с момента прибытия.
— Шон, поприветствуй. Это мой кузен, Брэдли. А этого ведь знаешь? Сергей Платонов из Pareto Innovation…
— Конечно знаю.
Кузен и правда мало походил и на Рейчел, и на Джерарда. Лицо словно застыло на середине формовки, в нём не было законченности — только смутные черты, будто художник бросил работу, успев наметить лишь базовые линии. Впрочем, большинство родни выглядели именно так. Красота Джерарда и Рейчел, похоже, пришла к ним от отца, Рэймонда.
Пока эти мысли медленно перекатывались, недосформированный кузен уже вытянул губы в кривоватой улыбке.
— Похоже, это твоя первая охота.
Слова прозвучали так, будто под ними спрятана тонкая издёвка. Отдавалось в голосе неприятное поскрипывание, словно нож слегка чиркнул по стеклу.
— Вижу, собак ты побаиваешься.
Прозрачный намёк: трус.
Он выпрямился, будто собирался читать лекцию:
— Если новичок, стоит быть внимательным. В охоте строгие порядки. Иерархия. Протоколы. Гончими распоряжаются егеря, приказывать им самостоятельно нельзя. То же касается людей — ведущий мастер принимает решения, и вмешиваться нельзя.
Правила он перечислял с таким усердием, словно вбивал колышки в землю один за другим. В каждом слышался скрытый подтекст: знай своё место.
— Есть ещё один принцип: сначала идут гончие. Здесь собаки важнее охотников. Держись подальше, не перекрывай им путь. Если ослушаешься мастера и попробуешь рвануть вперёд… можешь серьёзно пострадать.
Не высовываться. Не мешать. Помнить своё место.
И только после этого он вклинил резкий взгляд в сторону Джерарда:
— И ты, будь осторожнее. Слишком уж самостоятельно ведёшь себя последнее время. На охоте такое неприемлемо.
Это уже был укол по поводу недавнего требования Джерарда получить должность временного генерального, опираясь на алгоритм Сергея Платонова. Кузен обвинил его в нарушении семейного кодекса.