Константин Ежов – Деньги не пахнут 8 (страница 26)

Руперт лишь коротко качнул головой.

— Отец с положением в обществе и мать, всю жизнь сидевшая дома… Как думаешь, кого сын станет слушать? Мальчики тянутся к отцам.

Уверенность его уже ничем не поколебать.

Патриция вмешалась, наклонив голову так, будто прислушивалась к невидимой трещине.

— А если другое? Если Джуди с Рэймондом… работают вместе ради Джерарда?

Слова её прозвучали тихо, но отчётливо, будто капля упала в абсолютно неподвижную воду.

Руперт расхохотался. Смех резкий, короткий, как хруст ломаемой ветки.

— Эти двое? Вместе?

Патриция не решилась возразить: слишком хорошо все знали, насколько ледяная пропасть лежит между Джуди и Рэймондом.

— Да что ты… Скорее уж он вмешался, чтобы ей навредить.

Решение у Руперта созрело окончательно. Никаких сомнений. Никаких пауз.

Все можно проверить прямо сейчас.

Дворецкому велели привести Джуди. Она вошла, бледная, с застывшей улыбкой, и сразу подтвердила его догадки:

— Да… Это правда. Рэймонд сказал Джерарду, что тому пора «идти своим путём», и сам содействовал его работе с Сергеем Платоновым.

— Почему молчала? — голос Руперта стал плотным, будто влажная шерсть.

— Пыталась разобраться… сама. Прости.

В комнате повисла тишина. Было слышно, как потрескивает смола в камине. Руперт посмотрел на неё, словно оценивая прочность старой мебели.

— Больше так не делай. Брать на себя то, что не под силу, — путь только к большим неприятностям.

При словах «не под силу» Джуди заметно дрогнула, будто кто-то ударил по больному месту. Но Руперт этого уже не видел — мысленно он двигался дальше.

Новая схема выстраивалась у него в голове.

— Значит, нужно вернуть Джерарда… забрать его у Рэймонда. А ключ — Сергей Платонов.

Взгляд Руперта сузился. Прямой, острый, как лезвие.

Ведь сила Джерарда держалась лишь на одном — на оружии, которое дал ему Сергей. Алгоритм, способный влиять на голосования, переворачивать собрания, ломать баланс.

— Достаточно лишить его этого оружия — и парень вернётся в руки.

Вывод был прост как удар хлыста.

Нужно выбить Платонова из-под Джерарда. Отделить их. Сломать их союз.

Руперт повернулся к Гарольду и Патриции.

— Он управляющий хедж-фондом. Таких людей держат сделки. Значит, была договорённость с Рэймондом. Узнайте, какая именно. Подойдите, поговорите, выясните.

Когда Джуди и Рэймонд прибыли на место охоты, их тут же развели по разным сторонам. Джуди отправили с дворецким куда-то в глубину дома, подальше от остальных.

— Руперт уже начал игру… — мысль вспыхнула сама собой, будто холодный ветер шмыгнул под воротник.

Живой ветер гонял по охотничьим угодьям запах сырой земли и выветренной травы, когда нужные приготовления уже были завершены. Джуди получила своё поручение заранее — лёгкий шорох её шагов ещё звучал в ушах, будто напоминание, что теперь у нас появился человек, способный передавать задумки Руперта почти мгновенно. Этого вполне хватало.

Пока она выполняла свою роль, приходилось заниматься своими делами. На дальнем краю площадки раздалось хрипловатое фырканье лошади, и вместе с этим в поле зрения появился Реймон. Шаги сами повернулись к нему, и взгляд упал на его фигуру.

— Прибыл, — выдохнула она вполголоса, впитывая запах конского пота и холодного металла от его стремян.

Сегодня ему полагалось изобразить близость… ту самую тёплую, почти семейную манеру, которой старик Киссинджер встречал бы обожаемого внука. Но стоило взглянуть на лицо Реймона — и всё стало ясно. Улыбка на нём сидела так же неестественно, как гладко выглаженный костюм на человеке, который годами носил только форму.

Слышно было, как у него перехватило дыхание; потом прозвучал вымученный смешок, сухой, будто кто-то провёл ногтем по пустой бутылке.

— Ха-ха… ну ты! Тебе этот костюм для верховой езды прямо невероятно идёт, — произнёс он, растянув губы слишком широко, чтобы казаться искренним.

Тяжёлая ладонь хлопнула по плечу — движение неловкое, угловатое, с отдачей, будто по спине шлёпнуло сырое полотнище. Аккуратнее сыграть он не мог.

Возможно, чрезмерные ожидания были ошибкой. Ведь откуда взяться у Реймона той мягкой, ласковой уверенности, что обычно исходила от дедушки Киссинджера? Да и относился он ко мне… не то чтобы тепло. Просто совпали интересы. Это всё.

И всё же он старался. По-своему, но честно.

— Как насчёт того, чтобы стать напарником у Джерарда? — продолжил он, словно боясь оставить паузу без слов.

— Напарником? — пальцы невольно сжали перчатку, чувствуя под кожей тонкие нити шва.

— Так у нас принято. Даже если человек умеет ездить, местность может быть незнакомой. Поэтому каждому гостю дают «бадди». Ты с Джерардом отлично ладите, да?

— Да, вполне слаженно работаем.

— Вот видишь! Говорил же! — Реймон расплылся в самодовольной гримасе, словно именно он свёл нас вместе.

Конечно, каждое слово заранее было вложено ему в рот.

Это давало свободу для манёвра — и именно она сегодня требовалась больше всего.

Предстояло переубедить Гарольда и Патрицию — опору побочной ветви рода. Задача, мягко говоря, непростая. Их лояльность к Руперту была глухой и неподвижной, как стена из векового камня.

— Они преданны до фанатизма. Ни за что не сделают шаг против Руперта. А Руперт видит в тебе опасность, человека, который околдовал простодушного Джерарда… — всплывали в памяти слова.

Такие люди никогда добровольно не вступят в разговор с тем, кого считают угрозой.

Пришлось перевернуть доску иначе. Движение было простым и почти элегантным:

— Добавить в игру Реймона.

Если сделать его мозгом всей операции… рождается новая картина. Настоящая угроза — Реймон. А Сергей Платонов — лишь пешка, которой тот ловко пользуется.

При таком раскладе следующий шаг Руперта можно предугадать безошибочно.

— Решит испытать… или переманить, — тихо шевельнулись губы.

Он либо пришлёт своих верных, чтобы проверить почву, либо попробует заключить сделку.

И получается, стоило просто оставить пространство пустым — и они сами подошли бы первыми.

Поэтому Реймону и досталась роль «мозгов». Так было нужно. Так доска становилась шире, а ходы — яснее.

Сквозняк тянул по конюшне терпкий запах сена и влажной древесины, когда голос Реймона в очередной раз прозвучал надсадно бодро:

— Всегда был уверен в твоих способностях!

Получилось у него криво, натянуто, словно чужой репликой давился. Приходилось шёпотом подсказывать, как смягчить взгляд, как вложить в слова тепло, сделать похвалу хоть немного похожей на настоящую… но всё впустую. Похоже, сам процесс произнесения комплимента для него был чем-то сродни мучению.

В конце концов пришлось оставить затею — пусть фальшь остаётся фальшью.

В этом, собственно, и был смысл. И чем неловче Реймон изображал близость, тем убедительнее картинка смотрелась в глазах Руперта: будто Сергей Платонов — человек мягкий, управляемый, легко поддающийся влиянию.

«Сработает ли?..»

Неожиданно — да.

Через какое-то время у ног раздался хруст гравия, и появился мужчина с проседью в висках, с тонким ароматом дорогого мыла и свежей утренней росы на камзоле.