Константин Ежов – Деньги не пахнут 8 (страница 14)

Однако внутри, где-то глубоко под рёбрами, вскипела суровая, хриплая неприязнь:

«Да ни за что.»

Это чувство раньше казалось ребячьим упрямством, чем-то неприличным для наследника крупного рода. Но со слов Сергея Платонова становилось ясно — это не каприз, а природный отклик того, кто рождён вести за собой, а не ползти следом.

Теперь, когда эта мысль обрела отчётливый вкус — металлический, как кровь на губах, — уже невозможно было притвориться прежним покорным учеником.

— Это невозможно выполнить, — прозвучало спокойно, почти мягко.

— Значит, решил идти своим путём? Тем, о котором говорил? — Руперт сузил глаза, будто пытаясь разглядеть в племяннике что-то лишнее.

В его взгляде скользнула угроза — холодная, как лезвие, едва касающееся кожи. Но странное дело… ни дрожи, ни страха. Наоборот, лёгкость, будто кто-то разжал тугой железный обруч на груди.

Голос Сергея Платонова будто отозвался внутри, глухо, уверенно:

— Столкновения неизбежны, если хочешь стать лидером. Привыкни к ним. Научись получать удовольствие.

«Неужели… это действительно приносит удовольствие?»

Освобождение, расправляющее плечи изнутри, казалось почти опьяняющим.

— Думаешь, сидишь в этом кресле потому, что особенный? Следи за поведением, — процедил Руперт. Это звучало как предупреждение: один шаг в сторону — и тебя заменят кем-нибудь более удобным.

Но за угрозами слышалась пустота. И она резала слух.

Улыбка вышла уважительной, чуть склонённой, но внутри нее прятался тонкий стальной блеск:

— Конечно. Всегда благодарен, что был выбран среди стольких достойных кандидатов.

Повисла тягучая тишина. Почти осязаемая.

Фраза звучала скромно, но укол в ней был слишком точным: у Руперта просто не существовало лучшего варианта, и оба это знали.

— Если собираешься игнорировать мои слова, можешь забыть о поддержке. Перестану учитывать мнение Десмонда. Откажешься идти за мной — больше не стану защищать, — наконец бросил Руперт.

Обычно этих слов хватило бы, чтобы заставить Джерарда шагнуть назад. Но сегодня в груди не дрожь, а тихий, спокойный огонь.

Улыбка расправилась сама собой:

— Понятно. Позабочусь, чтобы больше не доставлять тебе хлопот.

Лицо Руперта перекосило, как будто его ударили словом.

Но внезапно появившийся блеск в глазах Джерарда был не страхом — чистым восторгом.

Истина звенела внутри, как удар колокола:

«Так и есть… настоящий лидер.»

В самом сердце штаб-квартиры «Маркиз», на верхнем этаже, куда доступ закрыт почти для всех, стояла тишина, напоминающая атмосферу храма. Здесь пахло дорогим деревом, старой бумагой и чем-то ещё — едва уловимым ароматом власти.

Двери, которые открывались только особым ключом, щёлкали одна за другой.

Люди стекались в сторону большого конференц-зала, шаги отдавались сухим эхом в высоких коридорах.

Это пространство давно стало символом, гораздо большим, чем просто местом встреч.

Зал наверху штаб-квартиры «Маркиз» всегда дышал особой тяжестью. Каждое эхо шага отзывалось глубоко в стенах, будто здесь хранилась сама судьба рода. За века именно в этом холодноватом помещении решались самые острые повороты истории семьи.

На стенах — ряды портретов предков; их строгие лица будто следили за каждым движением. В центре тяжёлым кругом сиял массивный стол, отполированный до зеркального блеска. И всё же главный стул оставался пустым, как рана, как немой упрёк.

Тишина внутри будто сворачивалась в плотный ком, пока её не прорезали тяжёлые шаги. Глухо, уверенно, словно человек намеренно демонстрировал своё право задерживаться.

— Извините за опоздание, — раздалось от двери.

Это пришёл Десмонд — младший дядя Джерарда, вечный любитель эффектных входов. Взгляд его скользнул по залу, будто отмечая собственную значимость.

— Пунктуальность — основа основ, разве нет? — холодно бросил Руперт.

Десмонд только пожал плечами, уселся свободно, даже расслабленно.

— Да сказал же — извинился. Ладно, начинаем. На повестке что?

Напряжение между ними зазвенело, будто старый, давно знакомый мотив — неприятный, но родной.

Секретарь пролистал папку, сухо осведомляя:

— Обсуждение стратегии по Китаю.

Разговор сразу ушёл в главное русло. И выступать предстояло Джерарду.

Шаги к трибуне отдавались гулким эхом, будто подталкивали между портретов предков. На губах у Десмонда мелькнула тонкая тень усмешки.

«Ну давай… покажи, что ты там подготовил.»

Причина его выбора темы была проста и грязна, как мокрый асфальт после дождя: нужно было вытянуть собственного сына обратно в гонку наследников. И стратегия по Китаю подходила идеально.

«Вот же удобный шанс.»

По сведениям от главы китайского филиала становилось ясно: страна начала дрожать. В малых городках застройщики сбивались с ног, пытаясь продать квартиры даже с огромными скидками, склады фабрик начали пустеть, экспортные заказы проседали, будто кто-то перекрыл воздух.

Экономика перегрелась и шла к сжатию. И Десмонд собирался использовать это как оружие.

Он навязал тему экзамена сам и едва ли не велел Джерарду придерживаться старой стратегии расширения. Наставлял так, словно вёл его по заранее расставленным ловушкам.

Если племянник послушается — можно будет обрушиться на него обвинением в бездумности, в том, что полез в Китай без анализа рисков. После этого — вывести вперёд сына, заранее вооружённого идеальным планом по свежим данным.

Даже если бы Джерард попытался выступить с собственной идеей — ничего страшного, всё равно можно было показать превосходство подготовленного варианта. Сравнение разрушило бы племянника.

Казалось, ничего не могло пойти не так.

Но…

— Наблюдается отчётливое замедление экономического роста Китая. Местный рынок недвижимости уже вошёл в рецессию, и по загрузке производств видно, что перегрев сменяется сокращением…

Гул удивления поднялся едва заметной волной.

Джерард говорил так, будто лично прошёлся по провинциальным стройкам, будто сам щупал холод ржавых цехов. Его слова звучали слишком точно, слишком глубоко.

— Чтобы подготовиться к кризису, необходимо изменить подход: сместить упор на онлайн-торговлю, развивать лайв-коммерцию…

Даже решения, которые он выкладывал, почти полностью совпадали с теми, что готовил сын Десмонда.

«Это что же…?»

Разрушение идеально выстроенного плана начинало стучать в виски. Но вскоре удача подмигнула.

Джерард произнёс фразу, которую Десмонд ждал как сигнал:

— Однако есть фактор куда важнее. Речь о валютной политике. Необходимо внедрить хеджирование через опционы на случай резкого падения юаня.

По губам Десмонда скользнула тёплая, самодовольная улыбка победителя.

— Хеджирование? А не то ли это самое, что ты недавно провалил?

Слова прозвучали как удар.

Ведь не так давно Джерард действительно потерял огромную сумму на фьючерсах — из-за неверного прогноза по сырью. И случилось это после того, как он последовал совету Десмонда.