Константин Ежов – Деньги не пахнут 3 (страница 19)
Рейчел, словно дожидаясь удобного момента, вытащила из огромной сумки пухлую пачку бумаг. Шуршание страниц перебило гул зала.
– Шон, взгляни, пожалуйста! Тут снова про рапамицин. Первое средство, что мы будем рекомендовать пациентам. Вроде бы всё ясно, но кое-где формулировки мутные, а объяснять придётся своими словами…. Удобно, когда рядом коллега с медицинским дипломом!
В последнее время такие ситуации стали обычным делом – при каждом удобном случае Рейчел приносила кипу документов и осыпала вопросами.
Официант, словно спаситель, наконец принёс блюда. Пар от тарелок поднимался лёгкими завитками, наполняя воздух ароматом чеснока и сливочного масла. Рейчел убрала бумаги, сосредоточившись на еде.
Пауза позволила задать давно назревший вопрос:
– С Киссинджером доводилось общаться лично?
– Несколько раз, – ответила она, и облегчение мгновенно коснулось души.
Истории, что последовали, были неожиданно интересны. Когда Рейчел выбирала карьерный путь, старый стратег предложил место в своей консалтинговой фирме, но парадоксально – посоветовал отказаться. "Стремись к большим идеалам, пока молода", – сказал он.
– Обычные люди живут расчётами, но всегда нужны те, кто смотрит в небо, – пересказывала она его слова, улыбаясь своим воспоминаниям.
Удивительно: человек, прославившийся как мастер холодной логики и геополитических комбинаций времён Холодной войны, вдруг поддержал романтическую веру в высокие идеалы. Даже её наивность он посчитал ценностью.
Может быть, именно по этой причине Киссинджер симпатизировал и Холмс. Та же возвышенная риторика: "мир без болезней", образ спасительницы, несущей людям новую эру.
Задача становилась сложнее, чем предполагалось. Девяносто первый год жизни – время подводить итоги. И если для Киссинджера проект "Theranos" был не просто бизнесом, а символом личного наследия, убедить его сухими расчётами прибыли было бы невозможно. Когда в игру вступают идеалы, разум легко уступает место самооправданию. Именно поэтому он так быстро поверил обману Холмс.
Ужин завершился. На стол легла счётная книжечка. Щедрые двадцать долларов чаевых заставили официанта расплыться в искренней улыбке:
– Да вы что, мне даже весело было!
Хорошо, если и с другими гостями он будет так же добр, даже если услышит ещё не одну нелепую историю про энергетические потоки и "удачные места".
На улице, среди ярких огней Манхэттена, прохладный ветер тронул лица.
– Ты выглядишь так, словно произошло что-то хорошее, – заметила Рейчел, всматриваясь в выражение лица спутника.
– Сегодня удалось найти важную подсказку.
– Подсказку? Какую же?
– Ключ к загадке, что долго мучила.
Правда, и впрямь удалось. Наконец-то стало ясно, что за "бомба замедленного действия" скрывается за брендом. Ответ оказался простым, но весомым: основную часть публики "Harbor Lobster" составляли афроамериканские клиенты.
Глава 7
Утро командировки началось ещё в полумраке. Часы показывали шесть, когда у терминала Ла Гуардии встретился Пирс. Воздух пах сдобой из соседнего киоска и смесью кофе с дешёвым одеколоном, просачивавшимся через щели в стеклянных дверях.
Головной офис "Эпикуры" находился во Флориде – каких-то три часа лета от Нью-Йорка, будто рукой подать. План был прост: вылет на рассвете, возвращение к вечеру.
– Окно или проход? – небрежно спросил Пирс, поправляя воротник пальто.
– Проход.
Дальше всё превратилось в череду тягучих ожиданий. Очередь на регистрацию, очередь у рамки, очередь у посадочных ворот… Каждый шаг сопровождался шарканьем чемоданов по плитке и недовольным покашливанием пассажиров. Казалось, сама система создана для того, чтобы испытывать терпение.
Воспоминания о прошлой жизни накатывали невольно. Тогда перелёты выглядели иначе: гладкие кожаные кресла частных джетов, тишина, где звуки турбин напоминали лишь далёкий гул. Время стоило дороже денег, и люди готовы были выкладывать десятки тысяч только ради того, чтобы сберечь лишние часы. Теперь всё иначе – роль новичка в компании обязывала довольствоваться самым обыденным.
Салон встретил духотой и теснотой. Обшивка кресел пахла вытертым синтетическим волокном, подлокотники липли к пальцам от бесконечных прикосновений чужих рук. Колени упирались в спинку впереди, и даже вытянуться было невозможно.
– Это ведь раньше был первый класс, – заметил Пирс с усмешкой, наклоняясь ближе. – Перевели в бизнес, чтобы сэкономить.
В его голосе звучала едкая насмешка, а глаза сверкали тем особым блеском человека, умеющего читать чужие лица.
– Недовольство прямо на лбу написано.
– Просто устал.
– Или привык к такому уровню жизни, что бизнес-класс уже в тягость?
Дар Пирса раздражал – каждый жест, каждую тень эмоций он улавливал безошибочно, словно человеческий детектор лжи.
– Материалы покажи, – сказал он наконец.
Тонкие листы зашуршали, когда он начал перелистывать страницы. Щёлканье ногтей по обложке звучало размеренно, будто метроном. Каждая строчка подвергалась придирчивому взгляду.
– Вчера здесь этого не было, – заметил он, постукивая пальцем.
– Добавлены сноски и приложения.
– Причина?
– Подстраховка. Чем больше ссылок, тем меньше риска в непредвиденной ситуации.
Долго ещё перелистывал Пирс, но ничего подозрительного не нашёл. Книжечку вернул на колени, легко похлопав по обложке, словно ставя печать: "Одобрено".
– Если честно, ожидалась от тебя хоть какая-то ниточка к разгадке, – сказал Пирс и сжал пальцами край стола, будто хотел вытрясти ответ прямо из древесины.
Разгадка.
Вот то самое ядро, вокруг которого всё крутилось. Истинная причина, зачем генеральный так спешил продать компанию до собрания акционеров. Тайная мина замедленного действия, о которой Пирс явно догадывался.
– Нашёл что-то? – спросил он, прищурив глаза.
Ответ вертелся на языке, но выдавать его Пирсу было равносильно тому, что самому сложить оружие и отдать победу. Он первым донёс бы находку до босса и выставил всё как свою заслугу. Даже если имя источника упомянул бы вскользь – эффекта это не имело бы. Чтобы рядовой солдат стал генералом, нужно завоевать доверие самого царя самому, а не через посредников.
– Пока нет уверенности, – прозвучало сдержанно.
Пирс некоторое время сверлил взглядом, потом шумно выдохнул.
– Это дело совсем не похоже на сделки, с которыми ты сталкивался раньше. Тут шаг в сторону – и последствия будут непредсказуемыми. С этого момента говоришь только тогда, когда клиент сам обратится.
Другими словами – заткнись и стой тихо, пока взрослые разговаривают. Для клиентов такие, как аналитики, – не больше, чем мальчики на побегушках с кипами бумаг.
– Понял.
– Нет, ты серьёзно. Нарушишь – моментально вылетишь из проекта.
– Учту.
Но молчать не входило в планы. Нужно было пробиться в поле зрения генерального, иначе все усилия окажутся пустыми.
Здание штаб-квартиры "Эпикуры" оказалось настоящим стеклянным великаном – сверкающий фасад отражал утреннее солнце, а вестибюль пах свежей полировкой и дорогим кофе. Секретарь провела в конференц-зал: длинный стол, рассчитанный на два десятка человек, глухие стены, холодный свет ламп под потолком.
– Стоишь сзади, – тихо бросил Пирс, когда рассаживались. Так он полностью перекрыл возможность прямого контакта с генеральным. Никто из руководителей не станет заговаривать с человеком, маячащим у стены, ниже уровнем и без права на стул.
Через пять минут дверь распахнулась, и в зал вошёл крепкий мужчина с уверенной походкой. Уитмер – генеральный "Эпикуры". Один из редчайших чернокожих топ-менеджеров в Америке: из пятисот крупнейших компаний страны лишь у пяти во главе стояли люди его цвета кожи. Деталь, которая могла оказаться ключом ко всему делу – пусть пока это выглядело лишь как смутное предположение.
– Через час собрание инвесторов. Переходим к сути, – сказал он, глянув на часы.
Материалы были розданы, и место за спиной Пирса снова превратилось в наблюдательный пункт. Уитмер ни разу не поднял глаз в ту сторону. Да и не требовалось – чем меньше заметят, тем больше можно подметить самому: характер босса, приёмы Пирса, игру сил за этим столом.
Когда мысли улеглись, переговоры уже начались.
Первым пунктом повестки стала разборка в духе "обратной инженерии".
Пирс поднял папку и, постукивая ногтем по таблицам, произнёс:
– У "Медаллиана" цифры слишком уж оптимистичные. Достаточно открыть пятую страницу….
Речь шла о простом: как именно удавалось опровергнуть расчёты конкурентов. На вид – серьёзный вопрос, но на деле лишь формальность. Такие выкладки не решают, кто в итоге нажмёт кнопку "одобрить". Акционеры идут за собственными симпатиями, а бумаги служат лишь прикрытием для заранее принятых решений.