Константин Ермихин – Сердце робота (страница 8)

– Ты в каком классе, Таисия?

– В шестой перешла.

– И до сих пор не знаешь, как устроено наше общество?

– Знаю, – смутилась девочка.

– Ну тогда ты сама должна знать ответ на свой вопрос. Давай, расскажи-ка мне, как всё работает.

Тася немного сердилась на себя за то, что по собственной глупости выкопала себе ловушку. Но делать нечего, лучше ответить на вопрос, а то папа не отстанет.

– Содружество состоит из свободных государств под общим управлением единого правительства, – принялась рассказывать девочка. – При принятии решений правительство советуется с искусственным интеллектом Акили5. Правительство не обязано следовать его советам, но Акили имеет право отменить любое решение правительства, если оно может навредить человечеству. Например, он отменил запуск ядерных ракет во время двухдневной войны с Марсом…

– А почему он это сделал? – прервал Тасин доклад папа.

– Потому что… – снова задумалась девочка.

– Ну? – подбодрил Павел Сергеевич.

– Акили опросил всех людей, и они сказали, что не хотят войны, – неуверенно предположила Тася.

– Что ж, опрос был действительно проведён, но решающее значение имел не его результат, а заложенные в архитектуру интеллекта Акили общечеловеческие моральные принципы. В отличие от людей, Акили не подстраивает мораль под сиюминутные потребности и желания. Например, для него обман – это всегда обман, независимо от цели, ради которой ты лжёшь, – тряхнул головой Павел Сергеевич. – Так вот, в случае с запуском ядерных ракет было однозначно понятно, что это действие может привести к гибели огромного количества людей, а это неприемлемо ни под каким предлогом. Поэтому Акили отменил запуск, и никто не мог изменить его решения. Потому что Акили действует, думая о благе всех людей, а не какой-то отдельной группы или тем более кого-то одного. Понимаешь? А кроме всего прочего, у него есть установка, известная как закон номер ноль. Ты его знаешь?

– Робот не может нанести вред человечеству или своим бездействием допустить, чтобы человечеству был нанесен вред, – отчеканила девочка.

– Правильно. А это возвращает нас к моему первому вопросу.

– Какому? – не поняла Тася.

– Как продвигается твоё эссе? Решила ты, как повлияют законы Азимова на человеческое общество, если применить их к людям?

– Ну это просто! – пожала плечами Тася. – Я вообще не понимаю, почему их до сих пор не применяют. Например, если переделать первый закон под людей вот так: «Человек не может причинить вред другому человеку или своим бездействием допустить, чтобы другому человеку был причинён вред», – то больше никогда не будет войн.

Павел Сергеевич одобрительно покачал головой.

– Прекрасная мысль! А как ты собираешься заставить людей подчиняться этому закону? Всех роботов, напомню тебе, азимизируют – законы робототехники становятся неотъемлемой частью их личности. А как же быть с людьми?

Тася задумалась.

– Не знаю… – наконец пожала она плечами. – Может, гипноз?

– То есть ты предлагаешь загипнотизировать всё человечество?

– Ну да.

– А чем же мы тогда будем отличаться от роботов?

– Но я, в отличие от роботов, живая! – возмутилась Тася.

– Да уж, иногда даже слишком, – папа улыбнулся, обнял Тасю и тихонько подул ей в ухо.

Это было очень щекотно! Тася попыталась вырваться, но папа держал крепко. Тогда она стала щекотать его, а он её. Но папа щекотки не боялся, а Тася просто задыхалась от смеха! Тогда она стала дрыгать ногами и вырываться, а он всё равно не отпускал – и это было здорово!

«Вот всегда он так, – думала девочка, укладываясь спать, после того как папа ушёл в своё купе, – подкинет какую-нибудь задачку, а потом сделает вид, что ни о чём таком серьёзном мы не говорили. А ты потом голову ломай. Теперь до утра буду думать, как запрограммировать человечество, – не смогу уснуть. Вот Врунгель бы, наверное, нашёл выход из положения…»

Она закрыла глаза и стала фантазировать о том, как капитан Врунгель вместе со старшим помощником Ломом будут перевоспитывать сначала шпиона генерала Кусаку, а потом вообще всех людей. Кажется, она вместе с капитаном даже что-то придумала…

Глава 9. О чём мечтают роботы

Когда Тася проснулась, оказалось, что она напрочь забыла казавшийся таким простым и логичным план по спасению человечества, придуманный ею во сне вместе с Врунгелем. Настроение было подпорчено с самого утра.

К тому же никакого обещанного Саввой чудесного рассвета за окном не наблюдалось. А наблюдался тропический дождь, затянувший всё небо от края до края. Он расчерчивал оконное стекло длинными горизонтальными штрихами. Поезд мчался по высокому мосту, проложенному по территории заповедника, и с его высоты хорошо были видны унылые стада антилоп гну, пасущиеся на африканских равнинах, и зебры, сбившиеся потеснее, чтобы переждать холодный утренний дождь, прижавшись к тёплому боку товарища.

Из-за стены вагона раздавались взволнованные голоса. Тася, не переодеваясь, как была в шортах и футболке, выглянула в коридор и прислушалась. Папа о чём-то спорил с секретарём. Но не успела она понять, о чём речь, как дверь папиного купе приоткрылась, и Тася услышала голос Саввы:

– Благодарю за понимание, Павел Сергеевич.

– Вот как раз понимания-то мы с тобой и не достигли, Борменталь… Впрочем, поступай как знаешь.

Не дожидаясь, пока робот выйдет в коридор, девочка юркнула обратно в купе и аккуратно прикрыла дверь. Через минуту послышались шаркающие шаги секретаря. Он остановился у Тасиного купе. «Он что, знает, что я подслушивала? – пронеслось у Таси в голове. – Но я же не хотела! Да я ничего и не подслушала. Тогда чего я боюсь? Надо самой выйти и поговорить с Саввой. Тоже мне тайны мадридского двора!»6 И только она хотела открыть дверь, как снова раздались шаги секретаря: судя по звукам, он ушёл в своё купе.

За окном полыхнуло солнце: поезд вырвался из пелены туч. Тася бросила взгляд в окно да так и застыла. Над широким полем саванны небо разделилось пополам, словно разрезанное ножом. С одной стороны оно было синее-синее, а с другой – затянуто тёмно-серым покрывалом тяжёлых дождевых облаков. Казалось, что кто-то стягивает это покрывало, освобождая небесный купол из плена.

Настроение тут же поднялось. Тася почистила зубы, переоделась, заказала себе завтрак. Заглянула к отцу. Тот был занят – работал. Над столом висел экран голографического монитора, и всё папино внимание было приковано к строчкам программного кода. Папа даже не обернулся, чтобы ответить на Тасино приветствие.

– Кое-кто меня учил, что так делать нехорошо, – напомнила отцу девочка.

Павел Сергеевич отложил рабочий планшет в сторону.

– Прости, малыш! Конечно, так поступать невежливо, – согласился он. – Как спалось на новом месте? Приснился тебе жених?

– Какой жених? – не поняла Тася.

– Это так в моём детстве девочки загадывали, когда ложились спать где-нибудь в гостях. «На новом месте приснись жених невесте», – говорили они.

– Какая странная идея, – удивилась Тася. – И что, снился?

– Ну… честно говоря, я никогда не спрашивал, а они не рассказывали.

– Понятно. Значит, всё это ерунда, – авторитетно заявила девочка. – Ты мне вот что скажи: вы с Саввой поссорились?

– С чего ты взяла?

– А вы меня своими криками разбудили.

– Неправда, мы не кричали.

– Ладно, – согласилась Тася, – не кричали, а громко спорили. Так что случилось?

Павел Сергеевич снял очки и потёр переносицу. Тасе показалось, что он специально тянет время, чтобы хорошенько обдумать ответ.

– По некоторым причинам Савва отказывается от помощи в ремонте, которую предлагает Мирон.

– То есть он отказывается соблюдать третий закон?

– Нет, нет, – поспешно возразил Павел Сергеевич, – не отказывается. Но говорит, что сможет справиться с необходимым ремонтом самостоятельно. Просто не желает принимать помощь от Мирона.

– Ну и глупо. Он что, обиделся?

– Скажешь тоже, – улыбнулся профессор, правда, улыбка получилась какая-то неестественная, – роботы не могут обижаться. А разве тебе не нужно делать домашку? Ты придумала, что напишешь в эссе? – сменил тему разговора отец.

Тася сделала вид, что не услышала вопроса.

– Ладно, я, пожалуй, пойду к себе, – уклончиво ответила она. – Ты занят. Не буду мешать. Пока!

Она выскользнула в коридор и закрыла дверь, прежде чем папа смог что-то сказать. Вернувшись в своё купе, девочка обнаружила, что завтрак уже стоит на столе. Запивая бутерброд с маслом горячим чаем, она думала о том, каким странным ей показался папа утром. Он явно чего-то недоговаривал. И почему он просто не приказал Савве воспользоваться ремонтными мастерскими? Какие могут быть у робота причины, чтобы не слушаться хозяина? Вообще, папа, конечно, отличался необычным отношением к Савве: всегда интересовался его мнением и даже позволял спорить с собой. Он говорил, что именно для этого ему и нужен секретарь. Но ни разу не было, чтобы папа поссорился с Саввой. Ерунда какая-то: чтобы поссориться, нужно иметь эмоции, а у роботов эмоций не бывает. Впрочем, их можно запрограммировать. Может быть, папа проводит на Савве какой-то эксперимент? Тася решила, что не стоит гадать, а нужно прямо спросить, и лучше спросить не у папы, а то снова придётся наблюдать, как он выкручивается, – спросить нужно у Саввы. Девочка отставила в сторону недопитый чай и пошла проведать секретаря.