Константин Демченко – Шагая в вечность. Книга 1 (страница 1)

Константин Демченко

Шагая в вечность. Книга 1

Глава 1

Я с трудом разогнулся, сложил ладони на черенке лопаты и опёрся на них подбородком. Давненько не копал… Да что там, я вообще до этой весны копал всего пару раз в жизни. Как-то так получилось, что никого из нашей семьи к земле не тянуло, и дачи у нас не было. Мы на сто пятьдесят процентов городские. У тётки был дом за городом, и мы туда иногда наведывались, но только чтобы пожарить шашлыки на свежем воздухе да пропустить по бокалу-другому вина в честь какого-нибудь семейного праздника. А тут вот пришлось перекапывать грядки под морковку, а землица здесь ой-ой-ой, что твой асфальт – один раз выровняли и газоном закатали. И ладно бы только морковка, так ведь до этого ещё и под картошку соток двадцать вспахал. Понятно, что не в одиночку, окочурился бы, но тя-я-яжко было…

И ведь были же культиваторы, так их растак! Их специально для этих целей привезли со складов, штук шесть, но они оказались последних моделей, полные автоматы со спутниковым управлением, а потому в наших условиях абсолютно бесполезные – сеть упала как раз накануне. А Глебыч просто прошляпил этот момент: даже не подумал, что не будут эти штуки без сети работать. И на старуху бывает проруха. Ден, наш механик-программист, пытался деградировать технику до уровня «нажал на кнопку – заработала», но пока ничего не получалось – кнопок у них нет. Прогресс, чтоб его… Техники попроще в окрестностях так и не нашлось – ну не сельскохозяйственный тут район и всё тут. Одна команда вышла дачи обыскивать в надежде наткнуться хоть на какой-нибудь старенький масляный аппарат, но они пока не вернулись, а время уже поджимает – надо высаживать картошечку. Вот и пришлось вручную всё делать.

Кстати, а ведь у меня сегодня ещё и день рождения. И теперь я точно понимаю значение фразы: «День рождения – грустный праздник». И совсем даже не копание грядок этому причина – это, как говорится, дело житейское. Просто, не благоволит нынешняя обстановка к праздникам, не до того. Может быть потом, когда всё наладится, возродим обычаи и будем петь песни и дарить подарки, а пока как-нибудь сам отмечу, без фейерверка. Ну, может, разве что позволю себе праздничный глоток коньяка вечерком, есть у меня заначка для самых торжественных случаев.

Итак, сегодня, седьмого мая 2040 года, у меня день рождения, тридцать первый по счёту и первый после Большой Смерти.

Я посмотрел на вскопанное, на то, что ещё предстоит вскопать, и решил, что минут пять-десять отдохнуть можно, благо, у нас тут не рабство, а осознанная трудовая деятельность – это ведь я для себя, как ни крути, картошку с морковкой сажаю. Ну и для всех остальных, само собой.

Отойдя в сторонку, я присел на пригретый весенним солнцем камень и прикрыл глаза, подставив лицо лёгкому ветерку. И снова вспомнил события, которые слепились в небольшой комочек чуть больше года назад, а потом покатились с горки, собирая по пути весь мусор, и в итоге шарахнули по всем огромным убийственным комом.

Но для начала представлюсь, скажу пару слов о себе, а потом поведаю, как оно всё произошло.

Прошу любить и жаловать, Звягинцев Данила Владимирович, 2010 года рождения, представитель поколения Z, нео-цифровой абориген. Но нестандартный – историк по призванию и образованию, начал преподавать в университете, любил книги, причём настоящие, живые. Ну, то есть бумажные – с неповторимым запахом, шелестом переворачиваемых листов, закладкой… Читать с экрана, конечно, тоже приходилось, иначе разоришься. Да и куда было деваться в век цифровых технологий? Но для чистого удовольствия только бумажная книга… Если бы я знал, что скоро моя нелюбовь к электронным носителям получит стопроцентную поддержку со стороны мироздания.

Что ещё про себя… Не спортсмен. Всё было в пределах поддержания физической формы: бег трусцой раз в неделю, через день трэкинг или бассейн, велик, коньки, лыжи по настроению. В общем практиковал всё, что позволяло совмещать приятное с полезным, не упахиваясь вусмерть.

Ещё не очень любил участвовать в общественной жизни и был очень осторожным, на рожон никогда не лез, избегал конфликтов, потому многие думали, что я, во-первых, интроверт, а во-вторых, трусоват. Ну да мнение многих мне было безразлично, а те, кто надо, меня и любили, и понимали. Хотя, оглядываясь назад и вспоминая некоторые эпизоды своей жизни, могу сказать, что трусоват я действительно был. Назовём это недостатком, оттеняющим бесконечный набор достоинств. Шутка.

Не женат, отношения были, но как-то всё до серьёзного не доходило. Мама, папа, сестрёнка… Среднестатистический житель большого города, каких миллионы.

Но, в отличие от миллионов, я выжил.

Всё шло своим чередом: люди ели, любили, ненавидели, обманывали, творили, воевали, умирали, рождались… Наука и технологии всё больше расширяли границы возможностей человечества. Люди уже побывали на Марсе, на очереди была Венера, ходили слухи, что уже открыт и испытывается принципиально новый источник энергии, который способен открыть для нас большой космос. Были успехи в производстве синтетической пищи – вроде бы удалось максимально приблизить её по параметрам к натуральной, то есть и питательной, и хорошей на вкус, и полезной, или, по крайней мере, не вредной для наших нежных организмов. Оставалось только с водой ещё что-нибудь придумать… А то из-за неё уже несколько крупных конфликтов случилось, например, Египет таки схлестнулся с Эфиопией из-за плотины на Ниле, причём и те, и те вторглись в Судан и крошили друг друга уже на их территории. Очень удобно, только суданцам не понравилось, но кто их спрашивал. И долго бы они там развлекались, если бы эфиопцы не применили ядерные боеприпасы малой мощности. Откуда они их взяли, непонятно, сами они не хотели признаваться, но, скорее всего, помогли им кое-какие восточные соседи, у которых у самих ядерного оружия как бы и не было. Пришлось вмешаться «мировому сообществу», то есть главным ядерным державам. Усадили драчунов за стол переговоров и заставили подписать мировую, под угрозой того, что оно само им сейчас лещей надаёт, тоже особенно не выбирая средств, ибо неча. Пряник тоже пообещали: Эфиопии атомную станцию в кратчайшие сроки и за недорого, а Египту, что воды меньше не станет, ну и с продовольствием помочь. Как будто до этого нельзя было без смертоубийства доболтаться. Кстати, в этом деле, в смертоубийстве то есть, мы тоже хорошо продвинулись. Тут тебе и ракеты сверхзвуковые, и лазеры боевые, и рельсотроны разных размеров, и генетическое оружие, и вирусы умные, как компьютерные, так и натуральные. Причём последних я, как и многие другие, подозревал в том, что произошло позже.

Ад пришёл в тридцать девятом. Но не ворвался, круша всё на своём пути, а зашёл тихонечко, скромно потупив глазки, особенно не выделяясь из толпы себе подобных, локальных «адиков».

Под конец зимы появился какой-то новый вирус с достаточно большим инкубационным периодом, так что он успел расползтись по всему свету: заразившихся выявили одновременно в Евразии и Южной Америке. Оставшиеся континенты подтянулись чуть позже. Карантинные меры, маски-перчатки, то да сё… Заразилось, именно заболело, миллионов двести, погибло миллионов пятнадцать. Причём абсолютное большинство погибших пришлось на Африку, а потому «цивилизованное» человечество вообще этот вирус всерьёз не восприняло. Кто их там, в Африке, считает. За десять лет до этого там войнушка случилась, так она даже на первые полосы газет не попала ни в «Вашингтон Пост», ни в «Ле Монд», ни в «Жэньминь жибао», ни в «Коммерсантъ». А между тем, поучаствовали почти все страны к югу от экватора, и жертв было больше двух десятков миллионов, и это только по официальной статистике. А тут…

Ладно, вернёмся к вирусу. Антитела обнаруживали у каждого первого. Медицина вполне успешно справилась, приспособили и лекарства, и даже вакцину запустили. После того, как «золотой миллиард» обезопасил себя, он поделился и с оставшимися. Через полгода вирус победили, жизнь пошла своим чередом. А к концу года оказалось, что человечество ошиблось.

Мерзкая тварь (это я про вирус) мутировала, притворилась каким-то полезным микробом (или бактерией, я не силён в терминах), притаилась… А потом объявила войну на уничтожение. Медицины хватило только на определение идентичности новой напасти и последнего, полугодичной давности вируса, только вот лекарства его уже не брали. А времени на разработку новых он нам не дал.

За первую половину декабря миллионы трупов заполнили улицы крупнейших городов. В самом начале их собирали и отправляли в крематории, потом сжигали на месте, под конец этим заниматься стало некому. Да и незачем. Москва, Нью-Йорк, Лондон, Пекин и сотни других больших и малых поселений превратились в тошнотворно воняющие, чадящие язвы. На всё про всё ушло около месяца, после чего вирус исчез, будто его и не было, ну или просто умерли все, кто мог умереть. Выжила только одна категория населения – та, у которой этот вирус мутировал как-то по-особенному и превратился в симбионта. Счастливчиков набралось процентов десять. То есть миллионов восемьсот-девятьсот. Понятно, что эта статистика не претендует на хоть какую-то достоверность, ибо откуда ей взяться среди гор трупов, но уж какая есть.