Константин Черемных – Бильдерберги: перезагрузка. Новые правила игры на «великой шахматной доске» (страница 23)

Упоминание Робера Сары в качестве наиболее влиятельной консервативной альтернативы Пьетро Паролину скорее предполагает, что судьба Католической церкви будет решаться не в Северной Америке, а в Черной Африке. Во всяком случае, к тому времени, когда «созреет» смена понтифика, по возрастным или иным причинам, именно этот континент испытает на себе всю палитру прямых и косвенных последствий как паравирусного экономического ступора, так и ответа наднационального истэблишмента на этот ступор.

О том, какую позицию занял Папа Франциск в отношении Третьего мира, много говорилось в обсуждениях энциклики Fratelli Tutti («Всем братьям»). Однако уравнительно-распределительный пафос Папы в одном флаконе с педалированием открытости границ не характеризует подход Св. Престола к беднейшим странам так, как его выступлениях по поводу эпидемии месяцем ранее.

В публичном обращении от 26 августа Франциск сказал, что эпидемия “обнажила и усугубила” социальное неравенство во всем мире, указав на разрыв в равенстве между рабочими местами, школами и адресатами правительственных программ экономического восстановления, прибегая к параллели: «Эти симптомы неравенства обнаруживают социальную болезнь. Это вирус, который исходит от больной (ущербной) экономики (в глобальном масштабе). Это плод неравномерного экономического роста, который игнорирует фундаментальные человеческие ценности.” Если в этой реплике предметом осуждения Папы был не любой экономический рост, а только социально поляризующий, то в послании по случаю Всемирного дня молитвы о защите Божьего творения 1 сентября Франциск шельмовал уже экономический рост как таковой.

Ежегодное послание, с которым понтифик выступает с 2015 года в развитие своей резонансной энциклики Laudato si, к социальному пафосу добавился экологический в формулировке, приемлемой для Альберта Гора и Десмонда Туту: «В некотором смысле нынешняя пандемия привела нас к новому открытию более простого и устойчивого образа жизни… “Уже сейчас мы видим, как Земля может восстановиться, если мы позволим ей отдохнуть: воздух становится чище, вода чище, а животные вернулись во многие места, откуда они ранее исчезли… Пандемия поставила нас на распутье…. Во время пандемии люди должны оценивать свое потребление энергии и другое потребление… Творение стонет” из-за “постоянного спроса на рост и бесконечного цикла производства и потребления, истощающего естественный мир.” Помимо тезисов о доступности вакцины и прощении долгов бедных стран, Франциск далее повторил накануне озвученный алармизм того же Билла Гейтса, который покровительствует самой дорогостоящей вакцине: «Мы должны сделать все, что в наших силах, чтобы ограничить рост глобальной средней температуры ниже порога в 1,5 °C, закрепленного в Парижском климатическом соглашении, ибо выход за его пределы окажется катастрофическим, особенно для бедных общин по всему миру”..

В тексте послания, распространенном накануне экомолитвенного дня, также утверждалось: «Постоянное загрязнение окружающей среды, непрерывное использование ископаемого топлива, интенсивная сельскохозяйственная эксплуатация и практика обезлесения поднимают температуру на планете до тревожного уровня. Рост интенсивности и частоты экстремальных погодных явлений и опустынивание подвергают суровому испытанию самых слабых из нас. Таяние ледников, нехватка воды, недостаточный уход за водными объектами и значительное присутствие пластика и микропластика в океанах также являются тревожными фактами, которые подтверждают необходимость принятия неотложных мер. Мы создали климатический кризис, который серьёзно угрожает природе и жизни, в том числе и нашей собственной» (напомним, накануне Франциск отверг местоимение «мы» в применении к Церкви). Вышеприведенный абзац, тождественный ежегодным заключениям IPCC, переходил в упование на мудрость примитивных народов: «Настало время покончить с зависимостью от ископаемых видов топлива и осуществить быстрый и решительный переход к экологически чистым видам энергии и устойчивой экономике с замкнутым циклом. Не будем также забывать о мнении коренного населения, многовековая мудрость которого может научить нас лучше жить в отношениях с окружающей средой», с анонсом темы дождевых лесов Амазонки, целостность которого находится под угрозой в повестке дня внеочередного (!) Синода епископов в Ватикане в октябре.

Нельзя сказать, чтобы Св. Престол вообще не реагировал на события, актуальные для верующих христиан, например, на пожар в соборе Нотр-Дам, взрывы в католических храмах Шри-Ланки или преобразование стамбульской Св. Софии из исторического музея в мечеть. Однако примитивные сообщества куда больше интересовали Папу Франциска, что проявилось в его участии в т. н. Амазонском синоде с ритуалом у идола языческой богини Пачамамы, матери-богини народа кечуа, которое критики интерпретировали как флирт с меньшинственным интерсекциональным феминизмом.

За плачем об индигенных племенах, страждущих от трамписта Жаира Болсонару, следовала апелляция к младому племени Греты Тунберг: «Настало время для пророческих действий, вдохновлённых молодёжью. Многие молодые люди во всём мире разочарованы обилием пустых обещаний; они громко напоминают нам о том, что блага Земли нельзя растрачивать: это дорогое наследие нужно передавать дальше. Молодёжь требует от нас правды и реальных шагов». Хотя имя Греты, вновь вышедшей на мировую сцену накануне сессии Генассамблеи ООН, в тексте не упоминалось, вышеприведенный абзац по существу сакрализует зачинательницу «прогульного движения», активизм которой Франциск лично одобрил в июне 2019 года. Эта сакрализация помещена в один риторический флакон с превознесением индигенизма и с оценкой пандемии как позитивного явления, восстанавливающего «естественный мир» (т. е.дикую природу»), и соответственно, как явления, исходящего не от «темных сил» (в Бразилии ассоциируемых с белыми угнетателями).

В обнародованной энциклике Fratelli Tutti основной акцент был сделан на социальной проблематике, прежде всего на имущественном неравенстве. Тем не менее, ее содержание было созвучно посланию по случаю Всемирного дня молитвы о защите Божьего творения в том, что полностью отчленяло экономику от этики, а этику привязывало к экологистской парадигме. Нельзя сказать, что Франциск в этом тексте ставит этику с ног на голову по лекалам «Бомбы народонаселения» Пола Эрлиха и подобной неомальтузианской классики, поскольку человек все же ставится здесь выше животного: «Если нас беспокоит вымирание некоторых видов, то еще больше нас должно беспокоить то, что в некоторых частях нашего мира отдельные люди или народы не могут развить свой потенциал и красоту из-за бедности или других структурных ограничений. В конце концов, это обедняет нас всех». Однако критика капитализма в этом тексте, особенно привлекшая внимание отечественных интерпретаторов, прямо связана с экологистским («консервационистским») пафосом: «Часто голоса, поднятые в защиту окружающей среды, замалчиваются или высмеиваются, используя, по-видимому, разумные аргументы, которые являются всего лишь ширмой для особых интересов… …Право некоторых на свободное предпринимательство или рыночную свободу не может заменить права народов и достоинство бедных или, если уж на то пошло, уважение к природной среде». И наконец, в одном ряду с педалированием невинности жертв военных конфликтов сама суть войны у Франциска намертво привязана к образу экологической катастрофы: «Поскольку условия, благоприятствующие развязыванию войн, вновь усиливаются, я могу лишь повторить, что война – это отрицание всех прав и драматическое нападение на окружающую среду».

Энциклика содержит отдельный пассаж, посвященный примитивным народам, которым присвоена особая добродетель: «Коренные народы, например, не противятся прогрессу, однако у них иная концепция прогресса, зачастую более гуманистическая, чем современная культура развитых народов. Их культура не предназначена для того, чтобы приносить пользу сильным мира сего, тем, кто стремится создать для себя подобие земного рая. Нетерпимость и неуважение к коренным народным культурам-это форма насилия, основанная на холодном и осуждающем взгляде на них. Никакие подлинные, глубокие и прочные изменения невозможны, если они не исходят из различных культур, особенно из культур бедных. Культурный пакт избегает монолитного понимания самобытности конкретного места; он предполагает уважение разнообразия, предоставляя всем возможности для развития и социальной интеграции». В другом абзаце Франциск настаивает на открытости примитивных обществ, мягко критикуя «тематические парки» и очевидно, подозревая в них колониалистский пережиток: «В то же время… что у меня нет намерения предлагать “полностью замкнутый, исторический, статичный ”индигенизм», который отвергал бы любое смешение, ибо наша собственная культурная идентичность укрепляется и обогащается в результате диалога с теми, кто не похож на нас».

В пространном тексте из 287 абзацев, на треть посвященного социальному диалогу с лейтмотивом «добро должно быть без кулаков» (подчеркивая иносказательность слов Христа «не мир я вам принес, но меч»), всего в двух местах упоминается об экономике, практически отождествляемой с действиями заведомо своекорыстных хозяйствующих субъектов. “Политика не должна подчиняться экономике, а экономика не должна подчиняться диктату парадигмы технократии, основанной на эффективности… Экономика без политики не может быть оправдана, поскольку это сделало бы невозможным выбор других способов решения различных аспектов нынешнего кризиса. Здоровая политика… способна реформировать и координировать институты, продвигать лучшие практики и преодолевать чрезмерное давление и бюрократическую инертность… Мы не можем ожидать, что экономика сделает это, и мы не можем позволить экономике взять на себя реальную власть государства».