Константин Черемных – Бильдерберги: перезагрузка. Новые правила игры на «великой шахматной доске» (страница 22)
Комментарий пресс-службы Ватикана на вопрос об эмбриональных вакцинах был уступительным по смыслу: если другого выхода нет, то и эмбриональная вакцина приемлема. Сам Папа Франциск продолжал обсуждать тему коронавируса в аспекте справедливости в борьбе с эпидемией. 19 августа он выразил «печаль» по поводу того, что вакцина от коронавируса может оказаться доступной только отдельным нациям, а также доступна только состоятельным лицам. По версии репортера The Hill Джона Боудена, реплика о малодоступности вакцин была реакцией на сообщение о цене реализации еще не зарегистрированной вакцины компании Moderna, лоббируемой Биллом Гейтсом, от 32 до 37 долларов. Однако к моменту выступления Франциска гендиректор ВОЗ Тедрос Адханом Гебрейесус, протеже того же Гейтса и соучредитель полностью спонсируемого его фондом Института показателей и оценки здоровья при Университете штата Вашингтон (IHME), уже призвал правительства срочно выделить $100 млрд для обеспечения доступности вакцинирования; сам же Гейтс педалировал ненадежность вакцин, не включенных в его совместное с ЕС «усилие» под титулом COVAX – то есть китайских, российских и кубинских препаратов. У Ватикана было достаточно оснований для прямой критики Гейтса хотя бы ввиду сообщений о приобретении им роскошной недвижимости, однако такой прямой критики «пирующего во время чумы» не звучало. Зато осуждение отдельных наций, не желающих делиться биотехнологиями, несомненно было адресовано США, где медиа-мэйнстрим постоянно спекулировал о намерении Дональда Трампа приобрести германский патент исключительно для американского пользования.
Еще одним, уже давним предметом правокатолического брожения была податливость Св. Престола перед кампанией надзорно-дискредитационной общественности, с ее множеством НПО, вовлекающих молодежный протестный актив, на предмет пресловутого сексуального насилия. Кампания, послужившая причиной резонансной отставки Папы Бенедикта XVI в 2013 году, ничуть не сбавила обороты; отдельными мишенями нападок НПО и расследований фондозависимой прессы стали добровольные общества, пытавшиеся оказать помощь священникам, отстраненным от службы после жалоб на харассмент; при рассмотрении самих жалоб, как и в случае с кампанией MeToo, к сексуальным домогательствам теперь причислялось любое телесное прикосновение. Однако Франциск и его окружение демонстрировали безграничную готовность не только к самобичеванию, но и к открытию церковной жизни для светских «контролеров».
В частности, 21 июня 2020 года Франческо Чезарео, председатель Национального комитета по рассмотрению, заявил, что «церковь должна найти более независимый аудит от не связанной с церковью группы. Текущий аудит проводится с помощью самоотчетных данных из церквей, которые также определяют, какие утверждения заслуживают доверия». 16 июля сообщалось об утверждении «давно ожидаемого» текста руководства о расследовании возможных сексуальных злоупотреблений в церкви; документ вменял диоцезам в обязанность сообщать в полицию о каждой поступившей жалобы «даже в тех случаях, когда нет явного юридического обязательства делать это», а также «подчиняться законным запросам о вызове в суд». Как и следовало ожидать, надзорно-дискредитационная общественность осталась недовольной, требуя «политики нулевой терпимости»; это заявление НПО Bishop Accountability лишний раз подтвердило, что прозрачность, как и чистота природы, никогда не может быть признана совершенной.
Книксены перед «подходом нулевой терпимости», который даже по своей формулировке означал абсолютный светский надзор над религиозными сословиями, контрастировали с бездеятельностью Св. Престола в случаях, требовавших непосредственной реакции. Так, только в июле была подожжена статуя Девы Марии была подожжена в римско-католическом приходе в Массачусетсе и обезглавлена статуи Иисуса Христа в Католической Церкви Доброго Пастыря в Кендалле (южная Флорида); в обеих случаях церковные общины возглавляли консерваторы-латиносы.
Именно на фоне американского «афробунта» светские ватиканологи в конце июня обсуждали в Риме еще не вышедшую в свет книгу ватиканского корреспондента журнала National Catholic Register Эдварда Пентина «Следующий папа: главные кандидаты в кардиналы». Книга, опубликованная 4 августа 2020 года издательством Sophia Institute Press, содержала имена 19 потенциальных преемников Папы Франциска в трех ипостасях: в роли преемника апостола Петра, руководящего епископа и пророческой миссии учителя. В том числе назывались имена префекта Конгрегации евангелизации народов Антонио Луиса Тагле (архиепископа Манилы до 2019 года), госсекретаря Ватикана Пьетро Паролина, префекта Конгрегации богослужения и дисциплины таинств Робера Сары, кардиналов Шона О’Мэлли из Бостона, Анжело Сколы из Италии, Кристофа Шёнборна из Австрии, Доминика Дуки из Чехии. В конце списка назывались имена иерархов с давней консервативной репутацией – экс-префекта Конгрегации вероучения Герхарда Мюллера и экс-главы Высшего суда Ватикана Рэймонда Берка, на которого делал ставку Стивен Бэннон. В рецензии на книгу Росс Даутат из New York Times в алармистской интонации предвещал сдвиг вправо, предполагая, что на следующем конклаве вероятнее всего будет избран тот кардинал, «который придерживается взглядов и политики св. Иоанна Павла II, и конклав будет искать «кого-то, кто воплощает то, что мы могли бы сегодня назвать динамичной ортодоксией, то есть то, что смог воплотить папа Иоанн Павел II». Рассматривался альтернативный вариант – ввиду «гиперактивности Франциска» у избирателей на следующем конклаве «может появиться желание немного понизить градус папской активности» и избрать или «уходящую в отставку фигуру», или что-то вроде «технического понтифика». Реагируя на этот алармизм, редактор Crux Джон Аллен предположил, что вопрос о преемнике уже решен самим Франциском, благо в ходе энергичных ротаций он сменил более 60 % кардиналов с правом голоса, а если его понтификат продлится еще 5–10 лет (что Аллен считал реальным), таких кардиналов станет намного больше необходимых двух третей. Сам Эдвард Пентин в интервью после выхода его книги уточнил, что считает называя наиболее вероятными преемниками либо Пьетро Паролина, либо Робера Сару из Гвинеи, которого накануне избрания Франциска букмейкеры ставили на первое место.
По существу, Пентин, с очевидной ссылкой на последние события в церковной жизни, пересмотрел собственный анализ, поскольку в его книге в числе преемников первым назывался Антонио Луис Тагле, ученик Бенедикта XVI, также входивший в шорт-лист 2013 года, имеющий репутацию модернизатора, но не социального либерала. В то же время выделение фигур Паролина и Сары подразумевало идеологическое противопоставление: если Паролин, приглашавшийся в Бильдербергский клуб, воплощал типаж «назначенного» лоялиста Франциска, то Робер Сара представлял консервативную альтернативу, которую в текущем контексте трудно было игнорировать ввиду его африканского происхождения. Примечательно, что на момент выборов Папы 2013 года Робер Сара характеризовался в Wikipedia нейтрально, однако к настоящему времени статья о нем дополнена серией свидетельств его «мракобесности» – в частности, цитатой из его проповеди, где он уподобляет «западных гомосексуалов» исламским фанатикам-самоубийцам, и реплика на американском Молитвенном завтраке, организуемом The Fellowship: «Разве биологический человек не должен пользоваться мужским туалетом?» Именно на фоне «прогрессизации» редакционной линии Wikimedia Foundation, иллюстрируемой, в частности, новой статьей «Контроль народонаселения», кардинал Сара, приглашенный в Ватикан Иоанном Павлом II, получил энциклопедическую репутацию «нелиберала», что также доказывалось его высказываний об «экономической» миграции, резко расходящейся с позицией Франциска.
В российской религиоведческой публицистике книга Пентина оценивалась как свидетельство приоритета североамериканского католического сообщества в выборе следующего Папы – очевидно, ввиду упоминания многих имен американских католиков, в канун президентских выборов занявших полярные позиции. Такой вывод был бы релевантен, если бы выбор нового Папы приходился на текущий год, если бы американский католицизм был ведущим религиозным сообществом в США, и если бы это сообщество отличалось хотя бы более артикулированным идеологическим единством, чем другие христианские деноминации. На практике в раскол американских католиков внесло свой вклад и историческое соперничество католиков с евангелистами, и антагонизм между Папой и Трампом, и такое неочевидное обстоятельство, как обилие родственников Джо Байдена в Ирландии, ирландско-католическое воспитание Джона Керри и вовлечение в команду Байдена таких американских ирландцев с гибкой социально-религиозной позицией, как Николас Бернс и его однофамилец Ричард Бернс. Если в 2016 году политологи регистрировали сдвиг вправо у ирландских католиков, включая смену партийного аффинитета (тот же Стив Бэннон подчеркивал, что его родители были демократами-рузвельтовцами), то спустя четыре года тренд стал противоположным на фоне евангелистского «засилья» в трампистской среде. Образцом католического раскола было семейство Конуэй: верная соратница Трампа Келлиэнн Конуэй была вынуждена покинуть Белый Дом не столько из-за мужа-антитрамписта, филиппинца с «лунообразным лицом» и также католика, сколько из-за своей дочери, примкнувшей к BLM.