Константин Борисов-Назимов – Дебют. Жить в СССР (страница 40)

— Приступим? — поинтересовался Курзин, поправляя свои фигуры.

Ему выпало играть белыми и мне надлежит нажать кнопку шахматных часов.

— Дайте пару минут, — попросил я.

— Не вопрос, — ухмыльнулся тренер.

Он точно задумал пакости и даже представляю какие! Начнёт разыгрывать плохо выученные мной начала, если бы не лимит времени, то я ещё мог выкрутиться, но теперь придётся тяжко. Мысленно проинспектировал свой дар и порадовался, что тот в ожидании праздника, такими мне показались магические всполохи. Это хорошо и, пожалуй, следует в каком-то роде довериться инстинктам и тому, что предложат фигуры на доске. Нет, их обязательно проконтролирую и по возможности просчитаю комбинации, насколько хватит времени. Я сделал знак Лене отойти со мной в сторону.

— Что хотел сказать? — спросила девушка, когда мы с ней оказались у стенда с объявлениями, которые никого в данный момент не интересуют.

— У тебя с собой сколько денег? — поинтересовался я у Сироткиной.

— Рублей двадцать с мелочью, — прикинув, ответила та и уточнила: — Собрался сделать через меня ставку?

— Ты догадливая, — кивнул ей, незаметно сунув в ладонь купюры, которые недавно достал из портмоне. — На все, на мою победу, Курзина ждёт жесткое разочарование.

— Уверен? Александр Николаевич не глуп, заведомо проигрывать он не станет, значит понимает, что есть шанс тебя победить.

— Шанс? — переспросил я, а потом кивнул: — Да, шанс есть у всех и каждого, но у нас с тобой с деньгами напряг и их необходимо подзаработать.

— Но если проиграешь, то как за ужин расплатишься? — осторожно поинтересовалась Сироткина.

— Ты в меня не веришь, — сделал вид, что опечалился и даже голову опустил.

— Верю, — погладила меня по плечу, а потом напомнила: — только кто-то меня отпуск заставил взять, на стипендию не разбежишься, а твои сбережения подходят к концу. Учти, к госпоже Соренских за помощью не обращусь, ни при каком раскладе!

— О том, чтобы беспокоить мою будущую тёщу даже не помышлял, — хмыкнул я, с удовольствием увидев, как округлились глаза подруги. — Не переживай, предложение пока не делаю, в загс не тащу. Но ты же не сбежишь и не откажешь?

— Подумаю! — сверкнула глазами Лена. — Посмотрю на твоё поведение и щедрость.

Вот чертовка, сумела-таки удар отбить и на моё поле вернуть.

— Ладно, меня заждались, — кивнул в сторону шахматного столика, за которым с невозмутимым видом находится Курзин. — Ставь всё на моё победу, но без указания счёта, — сказал подруге, а потом добавил: — Если не примут деньги, то мне об этом скажи. Хорошо?

— Уговорил, — кивнула Лена, а потом неожиданно приблизилась и коротко в губы поцеловала у всех на виду, после чего шепнула: — Держу за тебя кулачки.

Нет, она всё же у меня молодец, доверяет и уверена, что не подведу. Правда, толику осторожности проявила, но это правильно, знает, чем рискуем. Вот только не догадывается, что всегда имеется запасной план по добыче денег. Им ещё ни разу не воспользовался, грузчиком не работал, но зарекаться нельзя. Впрочем, есть уверенность, что и в этот раз не потребуется тяжести таскать.

— Начинаем? — спросил я у тренера, вернувшись на своё место.

— Дела уладил? — кивнул тот в сторону Сироткиной, получающий какой-то лист бумаги от господина Смирнова.

— Когда директор спорта подошёл? — удивился я.

— А ты думал такое событие обойдётся без его участия? За ходом партий он будет наблюдать и, если потребуется, объявлять, кто допустил нарушение правил. И, если не понял, то он и бухгалтершу привёл, ставки-то делаются большие, — пояснил Александр Николаевич, а потом самодовольно улыбнулся и добавил: — Кстати, на твою победу мало кто ставит, понимают, что времени на ход у тебя мало.

— Вот и проверим, — прищурился я, прикидывая, что тренер многое учёл. — Ваш ход! — нажал на кнопку часов, и секундная стрелка начала отсчёт времени.

Так и знал! Курзин без раздумий походил конём. Разыгрываем не слишком известный мне дебют, точнее, его вариации плохо знаю. Играть приходится быстро, нельзя долго обдумывать, а то проиграю из-за упавшего флажка на часах. Через десяток ходов потерял пешку, потом лёгкую фигуру зевнул, не разгадав хаотичные подсказки вокруг своих фигур. К эндшпилю подобрался с сильным отставанием в качестве и понял, что счёт будет один ноль не в мою пользу. Так и оказалось! Александр Николаевич легко и непринуждённо меня дожал. Кстати, на моих часах осталось секунд сорок, что не так и мало. Мог бы над каждым ходом по секунде дольше размышлять и глядишь бы не слил.

— Мат, — широко улыбнулся тренер, напав на моего короля, которому некуда уйти, а слона съесть также некем.

— Один/ноль в пользу господина Курзина! — провозгласил Смирнов.

Мы стали расставлять фигуры на начальных клетках, при том, что теперь мой первый ход. Часы отправились под мою левую руку, на какую-то долю секунды увеличивая время нажатия на кнопку часов. Кажется, что всего-то потребуется дополнительные десятые доли секунды, но они способны оказаться решающими. Так и оказалось! При лучшей позиции, в атаке, упал мой флаг на часах.

— Два/ноль! — провозгласил судья.

Мне подбадривающе улыбнулась Лена, вопросительно посмотрел Курзин.

— Будем считать, что получили ещё фору, и пока разминались, — прокомментировал я.

— Надеюсь, — буркнул мой тренер.

Уж, а я-то как хотел бы верить в свои слова! Очень не хочется подрабатывать грузчиком! Ничего, ещё пободаюсь и, надеюсь, победа останется за мной.

Глава 17

СПРАВИТЬСЯ

Глава 17. СПРАВИТЬСЯ

Мой, можно сказать, спонтанный матч с тренером подзатянулся. Точнее, произошли некие качели, когда, проиграв три партии кряду, я выиграл следующие четыре и две свёл вничью. При этом, именно я ушёл от поражения, а не Курзин. Один раз Александр Николаевич зевнул бешеную ладью, имея большое превосходство в качестве. А в последнем сражении у меня и вовсе остался голый король, но, как ни странно, лимит времени закончился у моего соперника.

— Как так-то⁈ — возмутился тренер, когда зрители разочарованно выдохнули, увидев упавший флажок на часах.

— Учтите, увеличивать фору не готов! — мгновенно ответил ему.

— Куда уж больше, — отмахнулся Курзин. — Вопрос в том, почему я так долго думал?

— Зато все фигуры у меня сожрали, могли бы пешечку оставить, — печально произношу, понимая, что упади флаг два хода назад и получил бы техническую победу.

Таковы правила, когда заблокированная или не проходная пешка остаётся одна из всех своих фигур не считая короля, а у противника на часах падает флажок и имеется многократный качественный перевес, то последний считается проигравшим.

— Шиш тебе с маслом, — хмыкнул Александр Николаевич, — и так счёт пять к четырём в твою пользу.

Тренер верен себе, даже подсчёт ведет привычным способом, принятом на турнирах. Ничья даёт каждому игроку по половине очка, поэтому и получились такие цифры.

— Но впереди ещё одиннадцать партий, — напомнил я ему.

Следующие восемь партий выигрывали только белые, ничьих не случилось, а счёт возрос восемь на семь. Осталось пять партий до окончания выявления победителя в этом матче. Хитрый директор дворца спорта объявил о перерыве и предложил собравшимся сделать ставки. В том числе он напомнил, что почти никто не захотел поставить на ничейный результат. Именно он даёт, по словам господина Смирнова, максимальный выигрыш.

— У вас десятиминутный перерыв, — напомнил нам с Александром Николаевичем судья.

— Спасибо, — покивал ему я и из-за шахматного стола встал, потянулся и улыбнулся Сироткиной, которая показала мне кулачок. — Не понял, за что? — спросил, подойдя к девушке.

— Мотаешь нервы! Неужели неспособен быстро победить Курзина? Придумай чего-нибудь, — она кивнула на свои изящные, пусть и недорогие, часики. — Устала, проголодалась, хочу лечь в кроватку и отдохнуть.

— Лен, обещаю, всё будет, а на простынку лично уложу, — сказал я, а потом уточнил: — Не заскучала?

— С чего бы? — покачала та головой. — Мне кажется, что нервов больше трачу, чем вы вдвоём за шахматным столом. Сидите такие спокойные и такие быстрые ходы совершаете, не то что понять чего хотите, за руками уследить сложно! Особенно за тобой.

— Лимит времени, — вздохнул я, подумал и добавил: — Говоришь, чтобы заканчивал быстрее?

— Только специально не торопись, а то мы останемся без денег, — улыбнулась Сироткина. — Кстати, а от ужина в ресторане отвертеться не получится? Мне надо с тобой обсудить документы, — она чуть приподняла папку, которую оставила Анастасия Павловна.

— Ты их изучила? — поинтересовался я.

— Глянула мельком, — задумчиво ответила Лена и тяжело вздохнула.

— Что не так? — настороженно на неё посмотрел, почувствовав её напряжение.

Ответить она не успела, вернулся Курзин, отлучавшийся в туалет. Жанна на его руке висит и что-то шепчет, при этом осуждающе поглядывая в мою сторону. Мысли журналистки у неё на лбу крупными буквами написаны, разумеется, условно. Наша подруга и девушка Александра Николаевича не желает, чтобы победа досталась мне. Точнее, она хочет, чтобы её мужчина одержал надо мной верх.

— Продолжим? — спросил я, когда нас с тренером попросил судья занять свои места.

— Осталось пять партий, — покивал тот, поправляя свои фигуры. — Тебе придётся постараться, конечно, сейчас имеешь перевес, но он мизерный, а усталость своё берёт. Сергей, этот мини спортивный марафон тебе пойдёт на пользу, когда поймёшь, что силы следует распределять.