Константин Беличенко – Помещик. Книга 1 (страница 37)
— И всё-таки, почему Вы, так против? — генерал.
— Мы ещё не знаем, что ещё в этой земле есть. Мы не знаем, как много нефти надо будет и сколько это, будет стоить. Сейчас вот сделали лампу, и туда направляют целую дивизию. А что будет завтра? Сколько это будет стоить? А мы, отдай иностранцам просто так.
— Да, надо написать царю — и другие крики, в том же роде. Собрание постановило обратиться к царю с просьбой, о запрете допуска иностранных граждан к непосредственной добыче нефти на территории России.
Я мысленно погладил себя по голове… и не один раз, хоть генералы были и не в восторге от такого решения. Скривились, как будто съели один лимон на двоих. А вот Семёнов, наоборот радовался.
Потом, какой-то чиновник лет 30, не высокий с узкими плечами, чуть вьющимися темными волосами и рыжими усами начал обходить собравшихся. Пока отмечать, кто, что даст из снаряжения. Остальное соберут деньгами и докупят. С наличными деньгами у меня швах… начинается вторая волна кризиса. Все надежды, на продажу примуса и керогаза.
Чиновником оказался… я чуть не упал со стула, Лев Николаевич Толстой. Да, тот самый знаменитый граф Лев Николаевич Толстой. Надо как-то с ним познакомиться. А-то, прямо сейчас попрётся ещё на Кавказ.
— Вы граф Лев Николаевич Толстой? — спрашиваю. Ну… ну не как, этот парень, не так уж много старше меня, не ассоциируется с великим писателем.
— С кем имею честь познакомиться? — смущается Толстой.
— Мальцев Дмитрий Иванович — сообщаю.
Я быстро записываю, что предоставлю. Два седла, два пистоля (отдам старые Фёдора) и прямой палаш, он мне тоже не нужен.
— Скажите, а я могу Вас, пригласить к себе. На обед? — обращаюсь к будущему писателю.
— Меня?
— Приезжайте в среду, часа в 2 по полудню. Надеюсь, мой дом найдете?
Удивленный до крайности Толстой, не знал, что и ответить. Сейчас он, рассматривал меня, пытаясь понять, кого же он видит. Я хоть и надел «английский» костюм, чтобы уж слишком не выделяться перед военными, но всё же он отличался от окружающих. Но, тут меня позвал Добрынин, отошедший в сторону от генералов.
— Если сочтёте возможным, приезжайте. Если нет, я не обижусь. Репутация у меня, ещё та. Извините — усмехнулся я и пошел на встречу Николай Николаевичу.
— Дмитрий Иванович, когда же Вы, наконец, выполните обещанное и предоставите нам, что-то другое? — глава.
— Назначайте на пятницу собрание Николай Иванович. Всё уже почти готово.
— Хорошо. Прошу Вас, так же прибыть ко мне завтра к 10. Нужно решить пару вопросов. А сейчас с Вами, хотят поговорить генералы.
Отхожу отдельно с двумя «тяжеловесами» в сторону. Адъютанты образовали полукруг, чтобы мы смогли спокойно поговорить. Представились друг другу поближе. Два генерала, а насколько они разные. Крузенштерн высокий худой с удлинённым лицом. Дараган, наоборот не высокий кряжистый мужик, излишне располневший с бакенбардами, от чего его лицо приобрело форму шара.
— Скажите, Дмитрий Иванович, а чем Вам Эммануил Нобель не нравиться?
Вообще-то мне и Эммануэль-Эммануил тоже не нравиться. Но я, про Альфреда думал, а здесь какой-то другой? Та сколько же их тут, на одну бедную Россию? И что отвечать… а жахну наобум, вдруг попаду. На чём-то они же сделали состояние?
— Вообще-то я о другом и… о аферах — а дальше смотрю на генералов. Жду, что скажут. Может, за что и зацеплюсь.
— Да не красивая история с Робертом Нобелем. А Вы, откуда знаете? — насупился Дараган и переглянулся с Крузенштерном.
— Ну… я же Мальцев — произношу, а сам думаю, это куда же я опять влез. Опять генералы родиной торгуют? А главный Нобель-то где?
— Можете идти — Крузенштерн подхватил Дарагана под руку и потащил к купцам, что-то ему выговаривая.
Дальше я банально сбежал с этой тусовки тщеславия. Рабочие вопросы закончились, пойдет обычная пьянка, названная как-нибудь красиво. Потом часть «общества» куда-нибудь потянет, типа кабака или бордель. Не хочу, лучше я к Антоновой заеду.
— Как Ваше здоровье, Анна Ильинична? — улыбаюсь я при виде красивой женщины. Возможно, я «плохо» влияю на людскую натуру этого общества. В нарядах Антоновой стала появляться какая-то форма, подчёркивающая фигуру и меньшее количество одежды. Похоже, мои слова — «ходите, как капусты, напялив на себя, всё что можно и что нельзя» заставили её задуматься. Будем надеяться, что не обиделась. Я хоть и сказал это в шутку, но потом переживал за свою не сдержанность.
— Ну как? — после приветствия проговорила она.
— Ты и так красивая, а так ещё намного лучше — искренне отвечаю я.
— Не подлизывайся, опять с чем-то… этаким пришел — и «лисичка» щурит глазки.
Объясняю ей свою проблему на счет женской юбки-брюки и получаю категорический отказ.
— Послушай Дмитрий, да меня попы и общество со свету сживут за такое. Ты этого хочешь?
Доказываю, привожу примеры у других народов, тщетно. Чуть не рассорились окончательно. Мой напор, на всех моих партнеров по бизнесу, их всех пугает. Но мои деньги, которые я щедро плачу за их работу, и прибыль, при продаже предложенных мной изделий, всё перевешивает. Как говорят, что нельзя сделать за большие деньги, то можно за очень большие. Посещение салона Антоновой выросло в несколько раз. Возможно и прибыль, а заодно и долгов окружающих. Сошлись на том, что пока она сошьёт куклам и выставит для пробы.
— Теперь я понимаю, зачем тебе нужны были куклы. Ты хочешь — она не успела договорить, как я оказался около её и начал целовать.
— Ты… ты несносный — чуть только я оторвался от губ, выпалила она.
— Нет, я добрый, я милый и пушистый. Кстати, я скоро поеду в Москву. Что тебе привезти? — подлизываюсь к рассерженной портнихе.
— Я подумаю — уже не так грозно Антонова.
— А как у нас обстоят дела с куклами?
— На них одежду шить, оказалось ничуть не легче, чем на людей.
— И когда будет готово? И во сколько стал наряд?
— На следующей неделе. Одежда для них будут стоить рублей 15–20.
— Отлично. У Луки тоже около 15–17 рублей. Пусть ещё берестяные коробки сделает. Туда их и будете упаковывать. Я думаю, что можно по 100 рублей ассигнациями продавать. Дайте мне одну на подарок в Москву.
— А почему у Луки так дорого?
— Ну и у тебя, тоже не дёшево. Понимаешь, дорогая. Там краски и некоторые инструменты, очень дороги. Лак от немцев, своего пока нет вообще никакого. Может, что к лету и придумаем — вздыхаю я.
Дальше мы больше пикируемся, и я пытаюсь, «растопить» оставшийся холодок от тяжелого разговора.
— Так, когда же Вы, Анна свет Ильинична, меня навестите?
Нет, что-то или случилось у моей «принцессы» или встала она «не стой ноги». Или я переборщил, с юбкой-брюками?. Несолоно хлебавши, отправляюсь домой.
Дома перебираем запасы с дедом Иваном и Марией. Часть сразу откладываю для отца Василия, как обещал. Завтра их Савва отвезёт.
В кабинете у Добрынина расположились шесть человек, один из которых я. Мы выслушиваем своеобразный доклад Семёнова, о положении в нефтеносном районе. Питаемся разобраться, а главное понять, что нужно сделать для увеличения производства керосина.
— Производство керосина не растёт и из-за того, что только треть, его можно добыть из каждого ведра нефти — Семёнов.
То есть как треть? Это выходит… а куда же они остальное девают от производства и перегонки?
— Секундочку — прерываю доклад Семёнова, который перешёл уже на сравнение в деньгах. — Я так понимаю, вы берете только треть от нефти, а куда используете остальное?
— Ну, бензина немного продаем в аптеки, а остальное выливаем. Соляровое масло, используем немного для розжига, остальное тоже выливаем — немного удивился моему вопросу Семёнов.
— Пипец — вскакиваю я — Вы что, выливаете такой ценный продукт, как бензин и солярку и всё остальное?
— А что нам прикажите, со всем этим делать? — осторожно Семёнов, явно почувствовавший «запах» денег.
— Всё везти сюда — даю категорический ответ. — Бензин отдельно. Керосин отдельно и все остальное тоже.
Похоже, я со своей эмоциональностью подвёл своих купцов. Сейчас, Семёнов, начнет им «руки выкручивать» на цену за свои услуги. Сижу, дальше только слушаю и не вмешиваюсь. Оказывается торговля не мой «конек», может себе торгового агента завести?
— Перевозка бензина из-за его свойств, представляет серьезные трудности — опять начал Семёнов.
— Я предлагаю начать у нас производство многоразовых емкостей из кровельного железа — влезаю опять.
— Это каких? — оживляется Черников Никита Иванович, являющийся потомственным почетным гражданином Тулы и владельцем металл заводика. Почетные граждане, как и купцы, освобождались от телесных наказаний, но только они имели право ездить по городу в карете «парою и четвернею», иметь загородные дворы и сады, а их внуки, при условии сохранения беспорочности, могли «просить дворянство». Он только недавно присоединился к «нефтяной мафии», которая почувствовав запах больших денег, образовало общество «Тульский Свет».
Это общество уже успело «наложить лапы» на весь привозимый керосин и нефть в Тульскую губернию. Думают строить перерабатывающий заводик рядом с Тулой. Не последнюю скрипку там играл Добрынин и почетные граждане. Я туда не вмешиваюсь и даже не пытаюсь что-то «поиметь» в финансовом плане. Там как говориться «ещё конь не валялся», а вливания капитала туда надо будет очень немалые.