Константин Беличенко – Контрабандист Сталина (страница 44)
— Вы это к чему? — настороженно профессор.
— А к тому, что нужных изменений в стране ваши правящие классы делать не желали по разным причинам. Знали, что немцы серьёзный противник… знали. Но понадеялись "быстренько спалить излишек крестьянского населения" в войне, так ведь легче? — и я уставился на профессора.
— Не может такого быть. Не выдумывайте — зло профессор.
— Еще и не такое бывает, когда не знают или не хотят что-то делать — оставил я последнее слово за собой.
Вовремя пути до Ленинграда в разговоре с Потоцким я ему порекомендовал, что хорошо бы ещё поискать желающих на приобретение новых и не очень автомобилей, раз уж он меня втравил в такую историю.
Ленинград и Финляндский вокзала встретил нас большим количеством военных патрулей, проверкой документов и предвзятым отношение ко мне и профессору окружающих. Странно было наблюдать милиционеров одетых как бандиты, то есть кто во что горазд. Их можно было отличить только по мосинкам с примкнутыми штыками за спиной и большим значком на груди. Наградные значки удостоверяют, что уже исполнилось целых десять лет "родной милиции". Только нахождение с нами Потоцкого с его "убойными" документами помогло нам избежать неприятностей, взять двух извозчиков, и быстро сразу уехать в порт. Город и его жители, никак ещё не могли отойти после летних терактов. На вокзале вооружённые патрули ревностно проверяли всех и вся[76].
В порту арендовав дежурный катер и захватив вещи всех, я, профессор и Самир, отправились на моё судно на рейд. Потоцкий с Андреем пошли в администрацию порта с документами решать вопросы с причалом и загрузкой парохода.
Команда встретила нас овациями, и единодушным ревом одобрения выйдя на палубу. Представляю, как народу столько дней было тошно находиться без схода на берег и серьёзного дела. Я представил всем профессора Бехтерева, и определили ему каюту для проживания.
— Как всё прошло? — засыпали меня вопросами Одовский с Никольским, не дав ещё толком разместить свои вещи в моей каюте.
— Всё нормально. Сейчас будем грузиться древесиной и идём в Гамбург. Потом в Данциг и обратно в Ленинград.
— А потом? — без особого энтузиазма Никольский.
— Волнуешься за Софью? Правильно. Потом… потом зависит от того чем со мной расплатятся. Возможно, и во Францию вернёмся. Но с Балтики уходить будем по любому. Я не собираюсь тут мёрзнуть зимой, да и в финансовом плане смысла не вижу — и даю команду им на выход из моей каюты. Надо нормально помыться, поесть и отдохнуть. Заодно дочитаю книгу Троцкого, которую мне подарил Сталин. А главное понять, зачем он это сделал, подарив мне её?
К вечеру возвращаются Потоцкий с Андреем, и я откидываю книжку Троцкого, немного не дочитав. В общем, и так всё стало понятно, зачем Лев Давидович втравил СССР в эту авантюру с английской забастовкой. Стал отрабатывать вложенные в него деньги Рокфеллером. Руками и деньгами СССР Рокфеллеры, подёргали за вымя Ротшильдов и заставили их перенести своё внимание и деньги от Южной и Центральной Америки на борьбу с Россией.
Сам же Троцкий в своей книге изданной в 1925 году "Куда идёт Англия?", доказывал, что та стоит на пороге революции. Эти споры остались бы вещью в себе, если бы не одно обстоятельство: экономику СССР лихорадило почище английской. Снижение заработной платы у рабочих доходило до 25–50 %, росли безработица, число забастовок и подпольных кружков типа "Рабочая правда", "Рабочая группа". От стачки масштаба английской спасало только отсутствие в СССР независимых профсоюзов. "Профсоюзы играют роль соглашателей, продавая нас, как Макдональд продает английский рабочий класс", — фиксировало "разговорчики" ОГПУ.
— Сакис, к сожалению ситуация пока не изменилась. Всё так же никто по официальной цене, которую нам выделили, грузить не хочет. Ну, или будем тут месяц стоять у причала под погрузкой — со вздохом пряча глаза, констатирует Потоцкий.
— А как там у вас на счёт взяток трактует коммунистическая теория? — поддеваю я.
Молчит, только глубоко вздыхает.
— Ладно, Александр Александрович, можете договариваться дополнительно от нас насчёт котелков и фляг за хорошую и качественную погрузку. Что там хоть за древесина? — усмехаюсь.
— Чёрная ольха.
— А что насчёт машин?
— Есть заказ на две из штаба нового начальника ЛВО Корка и две машины нужны Ленинградскому городскому совету. Но это вам самому завтра решать надо — оживился Потоцкий.
— Тогда так. Сначала улаживаем дела с погрузкой, а потом едем договариваться насчёт автомобилей — ставлю точку на сегодня.
Глава 31
Ранним утром Потоцкий с Андреем уехали на вызванном дежурном катере, а через три часа судно встало под погрузку, где тут уже стали командовать Одовский с Олафом. Посмотрев на знакомые шапки с красными бубонами грузчиков, понял, что Потоцкий опять договорился со старыми знакомыми. А что прикольно смотрятся и видно их издалека. Надо подсказать, вдруг такую моду введут. Брёвна на судно грузили ровные и ошкуренные, видно, что хорошего качества древесина.
— Ну и чего бы, не самим пилить доски и брус. Нет, как обычно, только сырьё и поставляем — тихо матюгнулся, попивая спокойно кофе после завтрака.
Дождавшись Потоцкого с конным экипажем, в большом ландо поехали в Ленинградский городской совет. В 1927 году была сформирована Ленинградская (промышленная) область, которая включала в себя Ленинградскую, Новгородскую, Псковскую, частично Олонецкую и Мурманский уезд Архангельсткой губернии. В результате районирования области были образованы 67 районов. Город Ленинград был выделен в особую административно-хозяйственную единицу. Образованы Мурманский, Псковский, Кингисеппский приграничные округа. При этом преобразовании было ликвидировано все прежнее административно-территориальное деление на волости, уезды и губернии. Чиновникам постоянно приходилось мотаться на большие расстояния, так что моё предложение в Смольном, где перед входом устанавливали памятник Ленину работы В. В. Козлова, оказалось очень кстати.
Принял нас сам Николай Павлович Комаров, председатель исполкома Ленинградского городского и губернского совета. Невысокий мужик с грустными и красными от недосыпа глазами. У него были редкие тёмные волосы, зачёсанные назад и чёрные небольшие усы. Стиль а-ля Будённый, в Ленинграде явно не пользовался популярностью. Во всяком случае, я не видел. Сам Комаров был одет довольно неплохо. В тёмный костюм, не новый, но добротный. В тон костюму тёмная рубашка с галстуком, что резко его отличало от большого числа людей, которые в основном ходили в военной и полувоенной форме. После двух часов переговоров договорились, что мне, в общем, заплатят 1500 долларов за две хорошие машины, и не будут требовать пошлину за ввезённые остальные автомобили. Все равно в личном пользовании легковых машин практически и нет. Даже нэпманы стараются сейчас приписать свои личные машины к какой-нибудь государственной организации. Только такие фигуры как Маяковский могут спокойно иметь в личной собственности автомобиль, и ничего не опасаться.
Дальше мы поехали в штаб Корка. У военных в ЛВО был полный аврал. Август Иванович Корк только недавно переведенный из Белорусского военного округа был вынужден устроить полную проверку из-за образования нового военного округа. Проверка привела в ужас военные и гражданские власти. Вскрылись огромные хищения, потеря имущества и боеприпасов. Отвратительная выучка войск и повальное пьянство личного состава. Сейчас в авральном режиме пытались навести хоть какой-то порядок жесткими методами[77]. Плюс постоянные вооруженные стычки на советско-финской границе, переходящие в небольшие сражения. Я всё больше понимаю Сталина развязавшего террор и встряхнувший страну за шкирку перед большой войной. По-другому, наверное, было и нельзя навести хоть какой-то порядок в данных условиях. И то до конца так и не сумел, что показало начало войны. А-то что обвиняют за провал первых дней войны Сталина, так это я считаю не правильно. Это просчёты наших генералов. Зачем их тогда было столько в стране? И не надо забывать, что Наполеон на лошадях добрался до Москвы быстрее, чем Гитлер на автомобилях и танках. А ведь при царе Александре I никакого террора-то и не было. Значит, сопротивление было и не малое. Почему-то хвалённые англосаксы с французами, никакого особого сопротивление оказать-то так и не смогли.
У военных нам тоже были рады, ввиду постоянных поездок и под это дело я сумел договориться на три тысячи долларов на две машины. Но одну нужно тоже очень хорошую, для самого Корка. Всё как обычно, генералы не желали себе ограничивать.
Во второй половине дня, я хоть и уставший, но с авансами на машины вернулся на судно, которое опять охраняли знакомые курсанты. Всё хватит, больше никуда не поеду… пропади оно всё пропадом. Надоело мне тут всё. Грязь на улицах, обшарпанные здания, бестолковость чиновников и непонятная их самоуверенность, и конечно же, их наглость. Раздражало большое количество плохо одетых и голодных людей шатающихся повсюду.
Через три дня мой пароход больше похожий на огромную вязанку дров, отправился в Гамбург, Потоцкий с Андреем остались дожидаться нас в Ленинграде.